Накануне свадьбы дочь горничной села в кресло босса и отдала первый приказ — лицо его невесты изменилось

В тот день трёхлетняя Мия Беннетт забралась в кресло Луки Моретти, а через пять минут в особняке уже боялись не его, а её приказа.

— Теперь я главная, — заявила девочка, уперев ладошки в массивный ореховый стол.

На столе лежали документы, стоившие больше, чем всё имущество её матери. Лука остановился в дверях кабинета и впервые за много лет не сразу понял, что сказать. Мужчины, вдвое старше Мии, понижали голос, едва он входил в комнату. Владельцы магазинов на Лонг-Айленде перезванивали ему после первого гудка. Те, кто однажды лгал Луке, редко повторяли ошибку.

Но сейчас в его кресле сидела малышка в белых носках, сползших к щиколоткам, и с жёлтым бантом, приколотым набок.

— И что же прикажет новая начальница? — спросил Лука.

Мия задумалась, свесив ноги под столом. Потом её лицо стало серьёзным.

— Первое правило: пусть никто больше не заставляет маму плакать.

Улыбка Луки исчезла.

В коридоре послышались торопливые шаги. Елена Беннетт вбежала в кабинет в тёмно-серой форме служанки, с полотняной салфеткой в руке.

— Господин Моретти, простите! Я отвернулась всего на минуту. Мия, немедленно слезай!

Она потянулась к дочери, но Лука заметил, как её пальцы дрожат.

— Всё хорошо, Елена.

— Она не должна была сюда заходить.

— Почему?

Елена подняла глаза и тут же опустила их.

— Потому что некоторые двери лучше не открывать.

Фраза прозвучала слишком тихо, чтобы быть случайной.

Лука посмотрел на её запястье. Рукав чуть сдвинулся, и под ним показался тёмный овальный след от пальцев. Елена заметила его взгляд и торопливо прикрыла синяк.

— Это лестница, — сказала она.

— Лестницы не оставляют отпечатков.

Елена побледнела.

Мия обняла мать за шею.

— Лука-дядя, можно я завтра опять буду главной?

— Можно.

— На пять минут?

— На пять.

Елена посмотрела на него так, словно он только что подписал не детское разрешение, а смертный приговор.

Через три месяца Лука должен был жениться на Изабелле Романо под белой беседкой над проливом. Так считали правильным все: семьи, партнёры, старые друзья и Марко Беллини — человек, которого Лука двадцать лет называл братом.

— Изабелла создана для твоей жизни, — часто говорил Марко.

Лука ему верил.

До тех пор, пока не увидел синяк на руке Елены.

Через два дня он вернулся в особняк на четыре часа раньше. В столовой горел свет, а голос Изабеллы звучал холодно.

— Начните всё сначала. Если на бокале останется хоть одно пятно, вы перестелите весь стол.

Елена держала полировочную салфетку обеими руками.

— Там была всего лишь капля воды, госпожа Романо.

— Для таких, как вы, одной ошибки достаточно.

— Я всё переделаю.

— И держите дочь подальше от главного крыла. Она слишком свободно здесь себя чувствует.

— Ей три года.

— А вы работаете здесь только потому, что я позволила Луке привезти вас с ребёнком. Не путайте великодушие с принадлежностью к этому дому.

Лука вошёл.

Изабелла мгновенно улыбнулась и бросилась ему навстречу.

— Дорогой! Ты рано.

Она поцеловала его в щёку, но Лука видел, как Елена вздрогнула от её руки, лежавшей на его локте.

Позже, в кабинете, Марко медленно вращал стакан с виски.

— Через двенадцать недель ты женишься, — сказал он.

— Я знаю дату собственной свадьбы.

— Тогда не ищи неприятностей там, где их нет.

— А если я уже увидел неприятность?

Марко поднял взгляд. На его пальце блеснуло тяжёлое серебряное кольцо отца.

— Что именно ты хочешь сказать?

Лука наклонился к столу.

— Кто трогал Елену?

Марко поставил стакан. Слишком резко. Виски выплеснулось на деревянную поверхность.

— Думаю, тебе стоит спросить у неё самой.

В этот момент в дверь постучали. На пороге стояла Елена, прижимая к груди маленькую жестяную коробку с выцветшими цветами.

— Господин Моретти, я должна кое-что вам показать.

Марко медленно поднялся.

Елена посмотрела на него, потом на Луку и сжала коробку так, что крышка скрипнула…

ЧАСТЬ 2

Елена поставила коробку на край стола, но не отпустила её.

— Откройте, — сказал Лука.

— Не здесь.

Марко усмехнулся.

— Елена, ты запуталась. Вернись к работе.

Она вздрогнула, будто его голос ударил сильнее руки.

Лука шагнул между ними.

— Она пришла ко мне.

— Она пришла с детскими страхами и чужими бумажками, — ответил Марко. — У тебя свадьба через двенадцать недель. Неужели ты позволишь служанке разрушить всё из-за синяка?

Елена побледнела.

Лука заметил, как она провела большим пальцем по крышке коробки. На металле был выцарапан маленький кораблик.

— Ты сама сделала эту царапину? — спросил он.

— Нет. Это Мия. Её отец рисовал такой кораблик на каждой записке, когда уходил в море.

— У Мии есть отец?

Елена посмотрела на Марко. Тот отвернулся к окну.

— Был, — ответила она.

В кабинете стало тесно от молчания.

— Дай мне поговорить с Лукой наедине, — сказал Марко.

— Нет, — произнесла Елена.

Это короткое слово, кажется, удивило даже её саму.

Марко подошёл ближе.

— Ты забыла, кому обязана работой и крышей над головой?

— Я помню, кому обязана молчанием.

Лука почувствовал, как внутри поднимается холодная злость.

— Марко, выйди.

— Ты выгоняешь меня из-за неё?

— Я прошу тебя выйти.

Марко задержал взгляд на коробке и вышел, не закрыв дверь.

Елена дождалась, пока его шаги стихнут, затем открыла крышку. Внутри лежали несколько сложенных листов, сломанный медный ключ и фотография мужчины у рыбацкой пристани.

— Это мой муж Даниэль, — сказала она. — Он работал бухгалтером у вашего отца.

Лука взял фотографию. На обороте стояла дата: за две недели до смерти Даниэля.

— Мне сказали, что он погиб в аварии.

— Он погиб после того, как отказался подписать перевод денег. Потом мне принесли заявление, будто он украл средства семьи Моретти. Я знала, что это ложь, но у меня была грудная Мия, долги и человек, который приходил каждую пятницу.

— Кто?

Елена сжала губы.

— Марко.

Лука посмотрел на бумаги. На первой странице были счета благотворительного фонда, на второй — список переводов в фирмы, которых он не знал. Внизу стояла подпись, похожая на подпись его покойного отца.

— Это копии, — сказала Елена. — Оригинал спрятан там, где его никто не станет искать.

— Где?

— В прачечной. Под третьей плиткой возле старого котла.

Лука хотел встать, но Елена остановила его.

— Если вы пойдёте туда сейчас, Марко поймёт, что я рассказала.

— Он уже знает.

Снаружи раздался звон разбитого стекла. Мия вскрикнула в коридоре.

Елена рванулась к двери, но Лука успел схватить её за плечо.

— Останься здесь.

— Моя дочь!

Они выбежали вместе. В галерее лежала опрокинутая ваза, а рядом стояла Изабелла. Мия прижимала к себе фарфорового зайца.

— Она сама выскочила из комнаты, — сказала Изабелла. — Елена, вы совсем потеряли контроль?

Мия спряталась за ноги Луки.

— Тётя Белла сказала, что если мама не будет слушаться, нас обеих отправят туда, где темно.

Изабелла резко подняла руку.

— Ребёнок всё выдумывает.

Лука перехватил её запястье в нескольких сантиметрах от лица Мии.

— Больше ты к ней не прикоснёшься.

Изабелла вырвала руку и посмотрела на Марко, стоявшего у лестницы. Их взгляды встретились слишком быстро, но Лука всё увидел.

В ту ночь он не спал. В три часа утра вскрыл замок прачечной и поднял третью плитку. Под ней лежала жестяная папка, завёрнутая в промасленную ткань.

Внутри был оригинал договора, подписанный его отцом, и список будущих распоряжений на день свадьбы.

На полях стояла одна дата — день после венчания.

В этот день все счета Луки должны были перейти под управление семейного совета. А рядом с его именем рукой Марко было написано: «После церемонии он не должен дожить до вечера».

Лука перечитал строку трижды.

Утром он вызвал Марко в кабинет.

— Ты решил убить меня на моей свадьбе?

Марко даже не моргнул.

— Ты наконец-то понял.

Лука поднялся.

— Значит, Даниэль погиб из-за этого?

— Даниэль погиб, потому что не умел быть верным.

В коридоре послышался детский голос. Мия звала мать.

Марко наклонился ближе.

— Если ты отменишь свадьбу, Елена исчезнет первой. А если расскажешь ей, что нашёл, исчезнет и Мия.

Лука сжал папку.

— Ты уверен, что всё предусмотрел?

Марко улыбнулся.

— Я предусмотрел даже твою попытку спасти их.

Он вышел. Лука остался один, но на столе лежала записка, которой минуту назад не было. На ней детским почерком было написано: «Лука-дядя, я знаю, где спрятана вещь тёти Беллы…»

ЧАСТЬ 3

«Лука-дядя, я знаю, где спрятана вещь тёти Беллы…»

Я перечитал записку и позвал Мию. Она сидела в игровой комнате под столом, сжимая в руках деревянную лошадку.

— Что спрятала тётя Белла?

— Маленькую коробочку. В кладовой, за полотенцами. Она сказала дяде Марко, что внутри лежит бумага, которую нельзя показывать тебе.

Елена, стоявшая у двери, закрыла глаза.

— Мия, ты не должна была подслушивать.

— Я была главной пять минут, — возразила девочка. — Главные всё слышат.

В десять утра мы втроём спустились в кладовую. За стопкой полотенец действительно стояла чёрная коробочка. В ней лежал медный ключ и лист с печатью нотариуса.

Подпись принадлежала не Марко.

Она была моей.

Елена резко вдохнула.

— Как такое возможно?

— Я не подписывал этот документ.

В этот момент за спиной хлопнула дверь.

Изабелла вошла в кладовую вместе с Марко.

— Ты всегда был слишком любопытным, Лука, — сказала она.

— А ты всегда слишком хорошо играла добрую невесту.

Марко вырвал лист из моей руки.

— Это соглашение о передаче управления. Ты подписал его на встрече с нотариусом три месяца назад.

— Нет.

— Подпись настоящая.

— Но дата стоит будущая.

Марко усмехнулся.

— Нотариус был нашим человеком.

Елена шагнула вперёд.

— Ты заставил Даниэля подписать такие же бумаги.

— Даниэль сам выбрал страх, — сказал Марко. — Как и ты.

Я ударил ладонью по деревянной полке. Полотенца посыпались на пол.

— Ты использовал моё имя, украл деньги фонда, убил бухгалтера и собирался убить меня после свадьбы.

— Я спасал семью от твоей слабости, — ответил Марко. — Ты тратил деньги на приюты, лечил чужих детей, позволял прислуге жить в гостевом доме. А власть не терпит жалости.

Изабелла встала рядом с ним.

— Мы собирались оставить тебе красивую память. Ты бы умер после праздника, а все решили бы, что сердце не выдержало.

Елена закрыла собой Мию.

Я достал из папки последний лист.

— Но ты забыл одну вещь. Мой отец подписывал договоры только чёрными чернилами. Здесь стоят фиолетовые.

Марко замер.

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает человек, который сейчас стоит за тобой.

В дверях появился старый нотариус Артур Вейс. Он держал в руках трость и конверт из плотной бумаги.

— Лука, — сказал он, — я слишком долго молчал.

Изабелла отступила.

Артур положил на полку заверенное заявление.

— Марко привёз мне пустой лист с вашей подписью. Он угрожал моей внучке. Я заверил документ, но сохранил копию первоначального текста. В нём не было передачи управления. Там было распоряжение проверить счета после смерти вашего отца.

Марко побледнел.

— Ты обещал молчать.

— Я обещал жить со своей трусостью. Но после того, как ты пригрозил девочке, я больше не смог.

Елена заплакала, прикрыв рот ладонью.

Я повернулся к Изабелле.

— Ты знала о Даниэле?

Она долго молчала, а потом сказала:

— Я не знала, что Марко прикажет его убить. Я думала, он просто заставит его уехать.

— Но ты знала о плане свадьбы.

Изабелла опустила взгляд.

Мия выглянула из-за матери.

— Тётя Белла плохая?

Изабелла задрожала.

— Я плохая, если позволила этому случиться.

Марко бросился к коробочке. Я схватил его за плечо, но он успел вытащить из неё маленький ключ.

— Ты думаешь, победил? — прошипел он. — Ключ открывает сейф, где лежит документ, который уничтожит не только меня.

Он нажал кнопку на часах. Внизу, у служебного входа, завёлся автомобиль.

Изабелла резко повернула голову.

— Что ты сделал?

— То, что должен был сделать давно.

Артур посмотрел на меня.

— Лука, сейф находится не здесь. Он в часовне у пролива. И если Марко доберётся туда первым, исчезнет последний оригинал, связывающий его с вашим отцом.

Марко рванулся к выходу.

Я бросился следом, но услышал, как за спиной Елена вскрикнула. Мия стояла у лестницы, а из её ладони на пол выпал медный ключ.

Ключ был не от сейфа.

Он открывал детскую комнату, куда кто-то запер Мию снаружи…