Я согласилась ухаживать за раненым мафиозным боссом, но стоило мне коснуться жалюзи, как его лицо резко побледнело

Когда я открыла дверь в спальню Лиама Мерсера, из темноты в меня полетел хрустальный стакан, а за моей спиной двое вооружённых мужчин переглянулись, будто уже знали, чем всё закончится.

Стакан разбился о стену в нескольких сантиметрах от моего виска. Осколок впился в деревянную панель и задребезжал, словно маленький колокольчик.

— Уходи, — произнёс мужчина на кровати.

Я положила потёртый дорожный саквояж возле кресла и посмотрела на него. Лиам был бледным, с синяками под глазами и металлической рамой, закреплённой на правой ноге. Из-под тугой повязки на животе проступало тёмное пятно.

— Я приехала не для того, чтобы нравиться вам.

— Все так говорят перед тем, как начинают плакать.

— А я плачу только по пятницам. Когда получаю зарплату.

У двери один из охранников едва заметно усмехнулся. Лиам не улыбнулся. Его глаза были ледяными, почти прозрачными.

Мне нужны были эти деньги. Десять тысяч долларов в неделю наличными. Именно столько стоило участие моего младшего брата Томми в экспериментальном лечении. Девяносто фунтов живого веса, бледные губы и больничный браслет, который я носила в кармане формы, потому что не могла заставить себя выбросить его.

Я помнила, как утром врач сказал:

— Обычная терапия больше не работает, Анна. Если вы найдёте деньги до понедельника, у него будет шанс.

Я нашла.

Правда, ценой работы в доме человека, о котором в Чикаго говорили шёпотом.

— Правила вам объяснили? — спросил Лиам.

— Жить в поместье. Не пользоваться телефоном. Не спрашивать, откуда травмы. Не разговаривать с охраной.

— И не трогать жалюзи.

— Я умею читать инструкции.

— Тогда умейте им следовать.

Я вымыла руки, надела перчатки и откинула край повязки. В комнате пахло йодом, потом и воспалённой кожей. Под бинтами рана была красной, горячей, с неприятным сероватым налётом.

— У вас начинается заражение.

— Я переживу.

— Нет, если будете мешать мне.

Он схватил меня за запястье. Пальцы были сильными, несмотря на жар.

— Никто не прикасается ко мне без разрешения.

— Тогда разрешите себе умереть от упрямства.

Его хватка усилилась.

— Вы не понимаете, с кем разговариваете.

— Прекрасно понимаю. С пациентом, которому нужно менять повязку.

Я смотрела ему прямо в глаза, хотя сердце билось так, что боль отдавала в горло. Потом он отпустил мою руку.

Я обработала рану, проверила металлические штифты и ввела антибиотик. Лиам молчал, но следил за каждым моим движением.

— Вы шестая медсестра за пять недель, — сказал он наконец.

— Значит, у меня есть шанс стать седьмой.

— Предыдущая выбежала отсюда без пальто.

— Пальто вернули?

Он впервые моргнул с выражением, похожим на удивление.

К вечеру я заметила странность. Узкая полоска солнечного света пробилась между тяжёлыми шторами и легла на ковёр. Лиам повернул голову к ней. Не от неё — к ней.

Я посмотрела на закрытые жалюзи.

— Не надо, — тихо сказал он.

В его голосе не было злости. Только страх.

Моя рука сомкнулась на шнуре. Я вспомнила Томми, его тонкие пальцы и больничный браслет с потёртой датой. Потом потянула вниз…

ЧАСТЬ 2

Шнур дёрнулся, и жалюзи поднялись с сухим треском. В комнату хлынул вечерний свет.

Лиам резко дёрнулся, металлическая рама на ноге звякнула о кровать.

— Закройте их!

Я уже смотрела наружу.

За окном лежал внутренний двор, окружённый чёрными елями. Внизу охранники стояли возле фургона, а напротив дома высилось старое стеклянное здание, похожее на заброшенную оранжерею. На одном из окон кто-то изнутри написал пальцем короткую цифру: семь.

Потом стекло потемнело, словно человек отошёл в глубину.

— Что там? — спросила я.

— Ничего.

— На окне была цифра.

— Вы плохо видите.

— Я медсестра, а не слепая.

Он потянулся к кнопке вызова, но я перехватила его руку.

— Если вы сейчас поднимете охрану, они войдут с оружием. Это поднимет давление и разорвёт шов.

— Вы слишком много говорите.

— А вы слишком много скрываете.

На лестнице послышались тяжёлые шаги. Лиам побледнел сильнее, чем от боли.

— Закройте жалюзи, Анна.

Он впервые назвал меня по имени.

Я опустила их. Через секунду в комнату вошёл высокий мужчина в тёмном костюме. Его лицо казалось доброжелательным, но пальцы крутили серебряную зажигалку с гербом в виде змеи.

— Как дела у нашего больного? — спросил он.

— Температура растёт, — ответила я. — Ему нужна срочная консультация хирурга.

— Доктор уже приходил.

— Доктор, который оставил заражённую рану без дренажа, должен заниматься чем-нибудь другим.

Мужчина посмотрел на Лиама.

— Ты выбрал себе смелую сиделку.

— Антон, выйди, — сказал Лиам.

Так я узнала имя его младшего брата.

Антон поставил зажигалку на столик. Металл тихо щёлкнул.

— В пятницу совет ждёт твоей подписи. Если ты не подпишешь документы, управление перейдёт ко мне.

— Пока я дышу, ничего тебе не перейдёт.

— Ты едва дышишь.

Я почувствовала, как внутри сжался холодный ком. Эти травмы были не случайностью. Между братьями происходило что-то гораздо хуже обычной семейной ссоры.

Антон повернулся ко мне.

— Вам заплатят, если вы будете выполнять обязанности и не задавать вопросов.

— Мне платят за то, чтобы пациент не умер.

— У этого пациента много врагов.

— Тогда не оставляйте его без присмотра.

Когда Антон ушёл, Лиам долго смотрел на дверь.

— Вы должны уехать, — сказал он.

— В пятницу.

— Сегодня среда.

— Значит, у вас два дня, чтобы не умереть.

Он отвернулся, но я заметила, что его рука дрожит.

Ночью я проснулась от звона посуды. В коридоре кто-то шептался. Я вышла из маленькой комнаты для персонала и увидела Лео возле лестницы. В его руке была папка с красной полосой.

— Вы тоже не спите? — спросила я.

Он вздрогнул.

— Возвращайтесь к себе.

— Кто живёт в оранжерее?

Лео сжал папку так, что картон загнулся.

— Там пусто.

В этот момент снизу донёсся слабый удар. Потом ещё один. Не звук дерева. Чей-то кулак.

Лео посмотрел на дверь, ведущую в подвал.

— Анна, если вы хотите получить свои деньги, забудьте, что слышали.

— А если там человек?

— Тогда особенно забудьте.

Утром Лиаму стало хуже. Температура поднялась до сорока, пульс участился. Я потребовала вызвать хирурга, но Антон приказал охране не впускать никого до пятницы.

— Он умрёт, — сказала я.

— Он подписывает бумаги или умирает, — ответил Антон. — Иногда это одно и то же.

Я вернулась в спальню и достала из кармана больничный браслет Томми. Пластик впился в ладонь.

Лиам открыл глаза.

— У вас кто-то болен?

— Мой брат.

— Лейкоз?

Я замерла.

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.

— Кто вам звонил насчёт этой работы, Анна?

Я не успела ответить. Внизу раздался крик, потом хлопнула дверь подвала. Лео вбежал в комнату и бросил на кровать папку.

— Если вы хотите узнать, зачем вас привезли, откройте её сейчас…

ЧАСТЬ 3

Я схватила папку, но Лиам остановил меня.

— Не открывайте при Лео.

— Почему?

— Потому что он уже слишком долго делает вид, будто ничего не знает.

Лео побледнел.

— Я пытался защитить вас.

— От кого? — спросила я.

Он посмотрел на Лиама, потом на дверь.

— От человека, который привёз вас сюда.

Я раскрыла папку. Внутри лежали копии банковских переводов, медицинские счета и один лист с моим именем. В графе «получатель» стояла сумма, в десять раз превышающая обещанную мне зарплату. Деньги ушли не мне, а в больницу, где лежал Томми.

Подпись отправителя была размазана, но номер счёта принадлежал фонду Лиама Мерсера.

— Вы оплатили лечение моего брата? — спросила я.

— Только первый этап, — ответил Лиам.

— Тогда почему мне сказали, что деньги даст анонимный человек?

Он сжал край простыни.

— Потому что Антон перехватывал все мои платежи. Я не знал, кому ещё доверять.

— Вы наняли меня, чтобы я ухаживала за вами?

— Я нанял вас, потому что вы единственная медсестра в городе, которая не подчиняется его людям.

— Вы даже не знали меня.

— Знал. Вы трижды спорили с врачами, когда они хотели прекратить лечение Томми.

У меня пересохло во рту.

Лео подошёл к окну и отодвинул жалюзи на один палец.

— В оранжерее находится бухгалтер фонда, Марта Вейл. Она нашла доказательства, что Антон крал деньги на лечение детей и подменял лекарства в клиниках.

— Почему она там?

— Потому что Антон ищет её.

Из коридора донёсся скрип пола. Лео быстро закрыл жалюзи.

— Марту ранили, когда она пыталась уйти. Лиам спрятал её здесь, но после нападения сам оказался прикован к этой кровати.

Я посмотрела на Лиама.

— А ваши травмы?

Он молчал несколько секунд.

— Антон устроил аварию. Он хотел, чтобы я подписал передачу фонда. Я отказался.

— И теперь собирается заставить вас подписать бумаги в пятницу.

— Если я умру раньше, он получит всё автоматически.

Лиам попытался подняться. Лицо его исказилось от боли.

— Лежать, — приказала я.

— Анна, в шкафу за третьей полкой есть конверт.

Я нашла его. Внутри лежала банковская карта и короткая записка, написанная неровным почерком: «Если Антон войдёт в комнату, отдайте это человеку, который лечит, а не тому, кто обещает».

— Это подпись Марты? — спросила я.

— Да.

— Почему вы не показали всё раньше?

— Потому что среди моих людей есть предатель. Я не знал, кому верить.

В этот момент дверь распахнулась. Антон вошёл вместе с двумя охранниками.

— Как трогательно, — произнёс он. — Пациент и его новая спасительница.

Он увидел папку в моей руке.

— Отдайте её.

— Сначала вызовите хирурга, — ответила я.

Антон поднял пистолет и направил его на Лиама.

— Подпиши документы.

— Нет.

— Тогда умрёшь вместе со своими тайнами.

Лиам посмотрел на меня.

— Скажи ему, Анна. Скажи, кто дал тебе работу.

Я открыла рот, но в коридоре раздался голос женщины:

— Я дала ей работу.

На пороге стояла Марта Вейл. Бледная, с перевязанным плечом и связкой ключей в руке.

Антон резко обернулся.

— Ты должна быть в оранжерее.

— Я была там, пока твои люди не начали выносить коробки с лекарствами.

Марта бросила на кровать ещё один документ.

— Здесь твоя подпись, Антон. Ты приказал заменить препараты для детей пустыми ампулами и перевести деньги на счета своих компаний.

Он схватил лист, пробежал глазами и рассмеялся.

— Это ничего не доказывает.

— Доказывает другое, — сказала Марта. — Ты сам подписал его своим настоящим именем. Тем, которое скрывал от Лиама.

Антон побледнел.

Лиам закрыл глаза, будто получил удар.

Но в этот момент в моей сумке завибрировал запрещённый телефон. Я достала его и увидела сообщение из больницы: «Срочно приезжайте. Лечение Томми отменено. Кто-то забрал его документы»…