ЧАСТЬ 4
Женщина вошла в часовню медленно, без охраны и без зонта.
Дождь стекал по её тёмному пальто, а на шее действительно висел мой медальон — маленькая серебряная ласточка с обломанным крылом.
Такой медальон отец подарил мне на шестнадцатилетие.
Второй был у матери.
Я стояла между Адриано и Маттео, прижимая документы к груди.
— Не подходите, — сказала я.
Женщина остановилась.
Она была старше той фотографии, которую я хранила в ящике, но глаза остались прежними. Карие, внимательные, с тонкой золотистой точкой возле левого зрачка.
Эту точку я помнила.
Мать называла её искрой.
— Вивьен, — произнесла она.
Я не ответила.
— Ты выросла.
— Ты умерла.
Женщина вздрогнула.
— Тебе так сказали.
— Я видела могилу.
— В ней лежала другая женщина.
Маттео опустил оружие первым.
— Её настоящее имя Клара Беллини. Она работала на Ренато и погибла в пожаре, устроенном для подмены.
— А ты всё это время знал? — спросила я.
— Знал, что твоя мать жива. Не знал, где она скрывается.
Я повернулась к женщине.
— Почему ты не пришла ко мне?
Она сняла медальон и положила его на край скамьи.
— Потому что за мной охотились люди твоего отца. Потом — люди Лоренцо. Я пряталась, чтобы собрать доказательства против Ренато.
— Ты оставила десятилетнюю девочку одну с ними.
— Я думала, что оставляю тебя под защитой отца.
— А отец продал меня в брак.
Её лицо изменилось.
— Нет. Он заключил договор, чтобы Лоренцо не позволил Ренато добраться до твоей доли. Я не знала, что Лоренцо превратит защиту в клетку.
Мне хотелось кричать. Хотелось ударить её, потребовать все пятнадцать лет назад, вернуть каждое утро, когда я просыпалась рядом с пустой подушкой матери.
Но внутри меня шевельнулся ребёнок.
Я положила руку на живот.
Клара заметила это и прикрыла рот ладонью.
— Ты беременна.
— Да.
— Лоренцо знает?
— Теперь знает.
Телефон снова зазвонил. На экране высветился его номер.
Я ответила.
— Где ты? — спросил Лоренцо.
— В часовне.
На другом конце повисло тяжёлое дыхание.
— Ренато уже в доме. Он пришёл за документами. Я задержал его людей, но надолго меня не хватит.
— Ты знал о моей матери.
— Да.
— Знал о доле отца.
— Да.
— И решил, что унижение будет для меня безопаснее правды?
— Я решил, что если ты возненавидишь меня, то уйдёшь достаточно далеко, чтобы остаться живой.
— Ты мог просто попросить меня уйти.
— Я пытался. Каждый раз, когда открывал рот, рядом был человек Ренато.
— А когда держал меня за подбородок?
Лоренцо замолчал.
— Это было не защитой, Вивьен.
Его голос стал тише.
— Я знаю.
Эти два слова не исправили ничего. Но в них не было оправдания.
— Где ты сейчас?
— В кабинете. За мной дверь. Ренато требует твою подпись.
— Пусть требует.
— Если он получит её, все активы перейдут к нему.
Я посмотрела на накопитель, лежавший в моей сумке.
— Он не получит ничего.
— Что ты собираешься делать?
Я подняла глаза на Маттео.
— Ты сказал, что умеешь доставлять документы тем, кому они предназначены.
— Кому?
— Всем владельцам портов, банков и складов, перечисленных в этих бумагах. Не Лоренцо. Мне.
Адриано понял первым.
— Ты хочешь забрать управление.
— Я хочу прекратить войну за то, что уже принадлежит мне.
Клара шагнула ближе.
— Вивьен, если ты выйдешь против Ренато, он будет преследовать тебя всю жизнь.
— Он уже преследует меня. Просто раньше я называла это браком.
Мы вернулись к особняку через подземный въезд, который знал только Адриано. В подвале пахло дизельным топливом и мокрым камнем. Сверху доносились крики.
Лоренцо встретил нас у лестницы.
Он выглядел хуже, чем ночью. На виске запеклась кровь, пиджак был разорван, а в руке он держал пистолет.
Он увидел Клару и застыл.
— Ты жива.
— А ты всё ещё прячешь людей за своей жестокостью.
Ренато появился в дверях кабинета. На нём был безупречный костюм, а на пальце блестел перстень с гербом Фальконе.
— Как трогательно, — сказал он. — Семейное собрание.
Вокруг него стояли четыре вооружённых человека.
Лоренцо шагнул вперёд.
— Отпусти её.
— Она сама пришла, — усмехнулся Ренато. — Как и предсказывал твой отец. Женщины всегда возвращаются туда, где их держат.
Я вышла из-за спины Адриано.
— Не все.
Ренато перевёл взгляд на мою сумку.
— Отдай накопитель.
— Сначала скажи, сколько ты заплатил моей матери.
Его улыбка исчезла.
Клара резко вдохнула.
Ренато выстрелил не в меня. Он выстрелил в стену рядом с её головой.
В этот момент Маттео бросил на пол металлическую лампу. Свет погас. Раздались два выстрела, крик и грохот опрокинутого стола.
Я почувствовала, как кто-то схватил меня за руку.
— Сюда! — крикнул Лоренцо.
Мы влетели в кабинет и захлопнули тяжёлую дверь.
— Ты ранена?
— Нет.
— Ребёнок?
Я посмотрела на него.
— Пока жив.
Он закрыл глаза, будто эти слова ударили сильнее пули.
Снаружи Ренато кричал, что сожжёт дом вместе с нами.
Лоренцо подошёл к сейфу и достал из него не оружие, а старую папку.
— Здесь моя подпись на передаче управления, — сказал он. — Я оформил её ещё до нашей свадьбы. Если ты предъявишь её вместе с документами твоего отца, Ренато потеряет всё.
— Почему ты не сделал это раньше?
— Потому что тогда он убил бы тебя. Я думал, что смогу удержать его один.
— Ты не удержал. Ты сделал меня частью своей войны.
Он протянул папку.
— Поэтому сейчас я отдаю тебе всё.
Я взяла документы.
На его пальцах была кровь. Не моя.
— А ты?
— Я останусь здесь и задержу его.
— Нет.
Он посмотрел на меня.
— Что?
— Ты пойдёшь со мной. Но не как мой муж и не как хозяин. Как человек, который отвечает за то, что сделал.
— Ты хочешь простить меня?
— Я ещё не знаю, смогу ли. Но я не позволю тебе умереть, чтобы превратить свою вину в красивую последнюю жертву.
Лоренцо отвернулся.
— Ты всегда была сильнее, чем я думал.
— Нет. Ты просто слишком долго смотрел на меня как на вещь.
В дверь ударили.
Адриано ворвался с окровавленным плечом.
— Ренато ушёл через зимний сад. Маттео запер ворота. Но нам нужно уезжать.
— Маттео жив? — спросила я.
— Да. И он взял с собой список счетов.
— Тогда пусть передаст его тем, кому он предназначен.
Клара подошла ко мне и взяла за руку.
Её ладонь была холодной, но пальцы дрожали.
— Я не прошу, чтобы ты называла меня матерью.
— Хорошо.
— Я только хочу быть рядом, если ты позволишь.
Я посмотрела на её медальон.
— Тогда начни с правды. Всю. Без пропусков.
Она кивнула.
Утром накопитель и документы отправились к владельцам активов, а подпись Ренато — к тем людям, которым он задолжал больше, чем мог вернуть. Он потерял союзников ещё до того, как покинул округ. Ему больше некуда было бежать.
Лоренцо сам отдал ему ключи от складов и оружейных комнат. Не из милосердия. Он понимал, что его двоюродный брат разрушил всё, ради чего они когда-то воевали.
Клара осталась в часовне под охраной Адриано.
Маттео лёг в больницу с пулевым ранением и настоял, чтобы первым делом передали мне все записи о счетах. Он больше не называл себя предателем. Просто подписал бумаги своим настоящим именем.
А Лоренцо стоял передо мной в кабинете, где началась наша история, и ждал моего решения.
Я сняла с шеи серебряную ласточку Клары и положила её рядом с его пистолетом.
— Я забираю долю отца, порты и всё, что принадлежит мне по закону.
— Я знаю.
— Ты покинешь дом сегодня.
Он кивнул.
— И будешь каждый месяц перечислять деньги на лечение людей, которых пострадали из-за твоей империи.
— Буду.
— Не обещай. Подпиши.
Он сел, взял ручку и поставил подпись.
Когда он закончил, я увидела на его запястье тонкий след от часов, которые я подарила ему на первую годовщину свадьбы.
Ничего больше.
Ни сожаления, ни красивого жеста не могло вернуть мне три года.
Но ребёнок внутри меня снова шевельнулся.
Лоренцо поднял голову.
— Можно?
Я долго смотрела на его ладонь.
— Один раз.
Он осторожно коснулся моего живота.
Его пальцы дрожали.
За стеной Адриано спорил с Маттео по телефону, Клара требовала список лекарств, а внизу слуги собирали разбитое стекло с мраморного пола.
Лоренцо убрал руку.
— Он будет знать, кто его отец?
— Да. Но не благодаря твоей фамилии.
Я взяла со стола папку с печатью отца и направилась к выходу из кабинета.
На пороге остановилась и обернулась.
— Вивьен, — сказал Лоренцо.
— Что?
— Те пять слов были ложью.
Я посмотрела на него спокойно.
— Я знаю. Но боль, которую они причинили, была настоящей.
Он опустил глаза.
Я ушла не в ночь и не в неизвестность. Я вышла в коридор, где меня уже ждали моя мать, Адриано и человек, который наконец держал документы не для Лоренцо, а для меня.
На первой странице нового договора стояло моё имя.
А рядом с ним — крошечный отпечаток пальца, который оставил будущий наследник, когда я прижала ладонь к животу.
Пропустили начало?
