Муж выгнал меня в ночь, когда я узнала о ребёнке, но после моего ухода его охранник побледнел

В ту ночь мой муж швырнул меня на мраморный пол, а через два часа я вынесла из его сейфа тайну, способную уничтожить всю семью Фальконе.

За окнами особняка в долине Гудзона ливень хлестал по бронированному стеклу, будто кто-то снаружи пытался пробиться внутрь. Было два пятнадцать ночи. Я сидела на краю дивана в тонком шёлковом халате и держала в ладонях холодную чашку ромашкового чая.

Три года я ждала Лоренцо именно так.

Иногда он возвращался под утро с разбитой губой. Иногда с чужой кровью на манжетах. Иногда не возвращался вообще, и тогда я до рассвета слушала, как ветер гремит цепями на воротах.

Когда дубовые двери распахнулись, в холл ворвались запахи мокрого пороха, сигарного дыма и свежей крови.

Лоренцо переступил порог, прижимая ладонь к боку. На левом лацкане его чёрного костюма расплывалось багровое пятно.

— Ты ранен, — я вскочила. — Я позову доктора Росси.

Я сделала шаг, но он перехватил меня за запястье.

Пальцы сомкнулись так сильно, что я почувствовала, как под ними пульсирует кровь.

— Не прикасайся ко мне.

Он толкнул меня. Моя пятка скользнула по мрамору, бедро ударилось о резной буфет, а серебряный поднос с грохотом упал на пол. Один бокал покатился по плитке и остановился у его ботинка.

Я прижала руку к груди.

— Я просто испугалась. Ты не звонил. Маттео тоже не отвечал.

— Мне не нужна твоя тревога, Вивьен. Мне нужно, чтобы ты не мешалась.

Лоренцо налил себе виски. Стекло в его руке дрожало, но лицо оставалось каменным.

— Я твоя жена.

— Жена? — он усмехнулся. — Не называй это браком. Это была сделка между твоим разорившимся отцом и моей семьёй.

Он подошёл вплотную и сжал пальцами мой подбородок.

— Я женился на тебе ради земли и портов. Терпел тебя ради приличий.

Я смотрела в его чёрные глаза и всё ещё надеялась, что он остановится.

Он не остановился.

— Я никогда тебя не любил. Господи, меня тошнит от одного твоего вида.

Эти слова разорвали три года моей жизни за несколько секунд.

Он отпустил меня и ждал слёз. Ждал, что я упаду на колени, начну просить, объяснять, доказывать, что достойна его милости.

Но внутри меня уже погасло то, что удерживало меня рядом.

— Понятно, — сказала я.

Мой голос прозвучал так ровно, что он нахмурился.

В спальне я заперла дверь, достала из шкафа холщовую сумку и положила туда два свитера, джинсы и тяжёлые ботинки. Бриллианты остались в шкатулке. Платья — в гардеробной.

Потом я вынула из кармана маленькую белую пластиковую полоску с двумя розовыми линиями.

Я узнала о ребёнке утром и весь день думала, как сообщить Лоренцо. Даже купила крошечные шерстяные носки цвета сливок. Они лежали в верхнем ящике комода, рядом с его запонками.

Я оставила тест на туалетном столике.

Затем подошла к картине с охотником и сняла её со стены. За ней находился сейф.

Три недели я запоминала код в отражении зеркала: три, четыре, один, два, девять, ноль.

Дверца открылась.

Деньги и оружие я не тронула. На верхней полке лежал небольшой матово-чёрный накопитель. Я знала, что внутри. Бухгалтерские записи, счета, имена чиновников и маршруты денег, на которых держалась империя Фальконе.

Я положила его в сумку.

На середину нашей огромной кровати я сняла обручальное кольцо и оставила его рядом с пустым футляром от накопителя.

В четыре пятнадцать, когда охрана меняла посты, я вышла через дверь для прислуги. Холодный дождь сразу промочил волосы и рукава.

В пятидесяти шагах от ворот стоял чёрный автомобиль без опознавательных знаков.

За рулём сидел мужчина, которого Лоренцо считал погибшим пять лет назад.

Он повернул ко мне лицо, иссечённое старым шрамом.

— Он тебя видел?

Я положила ладонь на живот.

— Нет. Езжай.

Но прежде чем машина тронулась, мужчина посмотрел на мою сумку и тихо сказал:

— Тогда мы ещё можем успеть. Если только папка, которую он сегодня привёз, не оказалась у того, кому она предназначалась…

ЧАСТЬ 2

— Не произноси его имени, пока мы не окажемся под крышей, — сказал мужчина за рулём.

Автомобиль рванулся с места. Шины зашуршали по мокрому асфальту, а ворота особняка скрылись за завесой дождя.

Я обернулась. На верхнем этаже горел свет в кабинете Лоренцо.

— Ты сказал, что мы можем успеть, — ответила я. — Куда?

— В старую часовню у реки. Там нас ждёт человек, которому ты однажды спасла жизнь.

— Я спасала только тебя, Адриано.

Он крепче сжал руль.

Пять лет назад все газеты написали, что Адриано Витале погиб при взрыве яхты. Лоренцо лично присутствовал на похоронах, где в закрытом гробу лежал обугленный труп. Но я узнала его по родинке у уха и по привычке постукивать большим пальцем по рулю.

— Ты спасла меня, когда приказала не открывать тот контейнер в порту, — сказал он. — И с тех пор я возвращал долг.

— Почему именно сегодня?

Адриано бросил на меня короткий взгляд.

— Потому что Лоренцо получил папку с печатью твоего отца.

У меня перехватило дыхание.

Отец умер два года назад, оставив после себя долги, пустой особняк и репутацию человека, продавшего собственную дочь ради спасения бизнеса.

— Какую папку?

— Не знаю. Но я знаю, что после её получения Лоренцо приказал убрать двух старших помощников. А потом приехал к тебе и сыграл безумного мужа.

— Он не играл, — прошептала я, глядя на красный огонёк на панели. — Он действительно меня ненавидит.

— Это удобнее, чем сказать тебе правду.

Через сорок минут мы остановились возле заброшенной часовни. На колокольне не было колокола, в разбитом окне хлопала жестяная пластина. Адриано достал из-под сиденья связку ключей.

Внутри пахло сырой известью и воском. На деревянной скамье стояла жестяная коробка с тёплой грелкой внутри.

— Здесь есть вода и сухая одежда, — сказал он. — Доктор будет через час.

— Мне не нужен доктор.

— Тебе нужен тот, кто проверит ребёнка.

Слово «ребёнок» отозвалось во мне болезненным толчком. Я прижала ладонь к животу и почувствовала, как страх смешивается с нежностью.

— Лоренцо не знает?

— Если бы знал, ты бы не вышла из дома.

В семь утра у часовни появилась женщина лет шестидесяти. Её звали Эльза, и когда она увидела накопитель, то перекрестилась.

— Ты взяла только это?

— Мне хватило бы и этого, чтобы поставить его на колени.

— Нет, Вивьен, — ответила Эльза. — Ты взяла не оружие. Ты взяла доказательство, что он сам стоит на краю.

Я открыла сумку. Внутри, под свитером, лежал не только накопитель. Адриано заметил тонкую кожаную папку, которую я сама не клала.

— Откуда она взялась?

Я медленно вытащила её. На застёжке был герб моего отца — серебряная ласточка с обломанным крылом.

В папке находились три листа, перевязанные бечёвкой. Первый был подписан рукой отца. Второй — рукой Лоренцо. На третьем стояло моё имя.

— Я никогда этого не видела, — сказала я.

Адриано взял лист, пробежал глазами и резко поднял голову.

— Вот почему он сегодня вернулся окровавленным.

— Что там?

Он не ответил. За стенами часовни послышался звук двигателя.

Эльза погасила свечу.

Адриано прижал палец к губам и выглянул в щель между досками.

На дороге остановился не один автомобиль.

В сером утреннем свете к часовне приближались люди Лоренцо. Впереди шёл Маттео, его главный охранник, а в руке он держал маленький жестяной футляр.

— Он нашёл нас, — прошептала я.

— Нет, — сказал Адриано. — Он пришёл не за тобой.

Маттео остановился у двери и постучал три раза.

— Вивьен, — позвал он. — Я знаю, что ты внутри. И если ты не выйдешь сейчас, Лоренцо узнает, кто отец твоего ребёнка…

Адриано резко повернулся ко мне.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица…

ЧАСТЬ 3

— Что он сказал? — спросил Адриано.

Я не успела ответить. Дверь часовни распахнулась, и Маттео вошёл один. Двое вооружённых мужчин остались снаружи.

На его мокрых плечах блестели капли дождя, а жестяной футляр он держал обеими руками.

— Я не пришёл причинить тебе вред, — сказал он.

— Тогда почему ты привёл людей?

— Потому что за мной следили люди не Лоренцо.

Адриано поднял пистолет.

— Ещё шаг — и ты упадёшь рядом с алтарём.

Маттео посмотрел на него без страха.

— Если бы я хотел сдать вас, Адриано, ты бы уже лежал в багажнике.

Он поставил футляр на скамью и открыл крышку. Внутри лежал старый нотариальный пакет, запечатанный красным воском.

Я узнала печать отца.

— Это нашли в его банковском сейфе, — сказал Маттео. — Лоренцо забрал пакет вчера утром. Он собирался уничтожить его после встречи на доках.

— Почему не уничтожил?

— Потому что понял: твой отец оставил копию не ему.

Маттео протянул мне документы. На первой странице стояло моё полное имя, дата моего рождения и подпись отца.

Я читала, не понимая смысла, пока не увидела одну строчку: «Вивьен Фальконе является единственным владельцем доли, переданной в управление семье Фальконе до достижения ею двадцати пяти лет».

Дальше шёл список портов, складов и счетов. Всё, что я считала собственностью Лоренцо, изначально принадлежало мне.

— Нет, — прошептала я. — Отец сказал, что всё потеряно.

— Он сказал это, чтобы Лоренцо поверил в сделку, — ответил Маттео. — Твой отец не продал тебя. Он спрятал за тобой ключ от всей империи.

Адриано раскрыл папку, найденную в моей сумке.

— Здесь подтверждение. Лоренцо подписал соглашение, по которому после твоего исчезновения управление активами переходит к его двоюродному брату Ренато.

Я почувствовала холод в пальцах.

— Значит, он хотел убрать меня, чтобы сохранить власть.

— Не совсем, — сказал Маттео. — Он хотел защитить тебя от Ренато. Но сделал это так, чтобы ты ненавидела его и ушла сама.

Я рассмеялась, и этот звук оказался страшнее слёз.

— Он защищал меня, толкая на пол?

Маттео опустил взгляд.

— Он получил сведения, что Ренато собирается использовать тебя как наследницу и заложницу. Лоренцо решил, что если ты покинешь дом без охраны, Ренато будет искать документы, а не тебя.

— Он мог сказать правду.

— Не мог. В его окружении предатель слушал каждое слово.

Адриано резко повернулся к Маттео.

— Кто?

Маттео сжал челюсть.

— Я.

В часовне стало так тихо, что я услышала капли, падающие с его рукава на каменный пол.

— Ты работал на Ренато? — спросила я.

— Я притворялся. Но вчера Ренато узнал, что Лоренцо сомневается во мне. Он приказал убить Вивьен сразу после того, как она выйдет из дома.

Я посмотрела на Адриано.

— Поэтому ты ждал у ворот.

— Поэтому я вернулся из мёртвых, — ответил он.

Маттео достал из футляра последний лист.

— Здесь имя настоящего заказчика нападения на доках. Не Ренато. Человек, который дал ему деньги и оружие, сидит сейчас в кабинете Лоренцо.

Я взяла лист. Внизу стояла подпись.

Подпись моей матери.

Мать умерла, когда мне было десять.

Телефон Маттео зазвонил. Он ответил и сразу побледнел.

— Говори.

Из трубки донёсся голос Лоренцо, хриплый и уставший:

— Вивьен, если ты меня слышишь, не верь документам. Твоя мать жива. И она уже едет к вам…

За стеной часовни взревели двигатели. Вдали хлопнула дверца автомобиля.

Адриано поднял оружие, Маттео погасил лампу, а я сжала в руке лист с подписью женщины, которую хоронила пятнадцать лет назад.

И тогда у дороги остановился белый автомобиль, из которого вышла женщина в моём старом медальоне…