ЧАСТЬ 4
— Кто вы? — спросил Александр.
В трубке послышался короткий смешок.
— Человек, который знает, где умерла мать Софии.
Связь оборвалась.
Александр застыл у стеклянной двери палаты. За ней врачи готовили Софию к процедуре, а Клара сжимала край своей формы так, что побелели костяшки пальцев.
— Это невозможно, — прошептал Виктор.
— Что именно? — спросила я.
— Мать Софии умерла в автомобильной аварии.
Клара резко повернулась к нему.
— Вы сами так всем рассказывали.
— Потому что это правда.
— Нет, — сказала Клара. — Это версия, которую вы заставили меня подписать.
Александр медленно обернулся.
— Клара, о чём вы говорите?
Она достала из пластикового пакета небольшой металлический медальон. На нём был выгравирован месяц и год — дата, которую я уже видела в медицинской папке Софии.
— Ваша жена не погибла на месте, — сказала Клара. — Она была жива несколько часов. Я была рядом.
Александр смотрел на неё так, будто не понимал язык.
— Вы работали в той клинике?
— Я была ночной санитаркой. В ту ночь привезли женщину без документов. Она попросила передать вам одну вещь и сказала имя девочки.
— Почему вы не позвонили мне?
Клара опустила глаза.
— Потому что Виктор приехал раньше. Он сказал, что вы не хотите её видеть.
Виктор отступил.
— Она была без сознания. Ничего не могла подтвердить.
— Она говорила, — ответила Клара. — И назвала человека, который подстроил аварию.
Александр шагнул к нему.
— Кого?
Клара достала из медальона тонкий свёрнутый лист. Бумага была жёлтой от времени, но чернила сохранились.
— Она сказала: «Не доверяй Виктору. Он хочет деньги фонда. Если со мной что-то случится, ищи перевод в порт Лаваль».
У Виктора задрожали руки.
— Это ложь.
— Тогда почему вы каждый месяц переводили деньги на счёт компании в порту? — спросила я.
Он резко посмотрел на меня.
Я вспомнила папку, которую видела в кабинете аэропорта, пока Александр подписывал бумаги. На последней странице стояло название фирмы, совпадавшее с названием из записки.
— У вас был сообщник, — сказала я. — Вивьен помогала с Софией, а вы выводили деньги.
Вивьен вскрикнула:
— Я не знала про аварию!
— Но знала про фонд, — сказал Александр.
— Да. Я знала. Виктор сказал, что ты никогда не женишься на мне по-настоящему, если всё время будешь жить ради этой девочки. Он обещал, что после свадьбы деньги будут под моим управлением.
— Поэтому ты травила Софию?
Вивьен закрыла лицо ладонями.
— Я давала ей капли, чтобы она спала. Виктор сказал, что это обычное успокоительное.
— Ты видела этикетку, — тихо сказала я.
— Я не понимала, что это за препарат.
— Но понимала, что после него она перестаёт дышать.
Вивьен посмотрела на меня с ненавистью.
— Ты вообще кто такая? Случайная няня, которая влезла в жизнь богатых людей и решила стать героиней?
Я почувствовала, как внутри поднимается усталость, но рядом с ней было что-то крепче страха.
— Я та, кто заметила, что ребёнок умирает, пока вы обсуждали бумаги.
Виктор рванулся к столу и схватил папку Клары.
Я успела перехватить её раньше.
Он толкнул меня. Я ударилась плечом о металлический шкаф, а листы разлетелись по полу.
— Отдайте! — крикнул он.
Клара закрыла собой дверь палаты.
— Не подходите к ней!
В коридоре появились охранники клиники. Виктор попятился, но Александр уже стоял перед ним.
— Ты был рядом со мной десять лет, — сказал он.
— И именно поэтому знаю, как ты всё потеряешь.
— Нет. Ты знаешь, как люди теряют всё, когда доверяют тебе.
Виктор поднял руку, будто хотел ударить его, но остановился. Охранники забрали папку и вывели обоих из комнаты. Вивьен увели следом, несмотря на её крики, что она любит Александра и хотела только семью.
Но Александр не смотрел им вслед.
Он стоял у палаты, прижав ладонь к стеклу.
Через час доктор Моро вышла к нам.
— София стабильна. Ей понадобится наблюдение, но опасность миновала.
Александр закрыл глаза.
Я впервые увидела, как человек, привыкший покупать решения, просто опускается на стул и не может подняться.
— Она будет жить? — спросил он.
— Да.
Одно слово.
Для него — целый мир.
Позже, ночью, Клара рассказала всё до конца. Мать Софии, Элиза, обнаружила, что Виктор подделывал отчёты фонда. Она собиралась обратиться к Александру, но в тот вечер её машину столкнули с дороги. Перед смертью она успела спрятать медальон и записку в шкафчике клиники.
Клара боялась говорить, потому что Виктор нашёл её адрес и пригрозил забрать сына.
— Почему вы заговорили сейчас? — спросила я.
Она посмотрела на палату.
— Потому что София снова оказалась одна среди взрослых, которые решили, что деньги важнее её дыхания.
Александр услышал это.
— Она больше не будет одна, — сказал он.
Я повернулась к нему.
— Это не обещание, которое произносят после испуга. Вам придётся менять всё: охрану, врачей, документы, людей рядом с дочерью.
— Я знаю.
— И не нанимать следующую женщину, которая будет улыбаться вам за столом, пока ребёнок плачет за стеной.
— Я знаю, Эстель.
Он произнёс моё имя иначе, без привычной власти.
— Вы можете вернуться в Бостон, — сказал он. — Самолёт будет готов утром. Я оплачу дорогу и всё, что вам причитается за этот кошмар.
— Я не хочу денег за кошмар.
— Тогда чего вы хотите?
Я посмотрела на Софию. Она спала, обхватив деревянного зайца обеими руками.
— Чтобы вы не отсылали Клару. Ей нужна защита. И чтобы фонд Софии больше никогда не контролировал человек, который не знает, как звучит её плач.
Александр кивнул.
— Я назначу независимую управляющую комиссию.
— Не назначайте. Подпишите так, чтобы никто из ваших друзей не смог отменить это одним звонком.
— Подпишу.
— И найдите Элизу. Не только в старых папках. Найдите место, где она жила перед аварией. Если она оставила ещё что-то для дочери, София должна это получить.
Александр долго смотрел на меня.
— Вы останетесь рядом с ней?
Я не ответила сразу.
У меня не было красивой одежды, денег на гостиницу и работы, которая ждала бы меня после такого перелёта. Но у меня была девочка, просыпавшаяся от боли и успокаивавшаяся от прикосновения к деревянному зайцу.
— До тех пор, пока она сама не перестанет искать меня рукой, — сказала я.
Утром Александр пришёл в палату с тремя документами. Первый передавал управление фондом независимым попечителям. Второй отзывал все полномочия Виктора и Вивьен. Третий был не деловым.
— Это договор на вашу работу, — сказал он. — Не пожизненный. Не с обязанностью быть моей семьёй. Только с правом уйти в любой день, если София будет в безопасности.
Я прочитала его и вернула.
— Исправьте пункт о зарплате.
— Она слишком маленькая?
— Нет. Слишком большая. Я не хочу, чтобы вы снова путали благодарность с покупкой человека.
Александр впервые не стал спорить.
Он сел рядом с дочерью и осторожно взял её за руку.
София открыла глаза.
— Папа, — прошептала она.
Он наклонился к ней.
— Я здесь.
Она повернула голову ко мне и протянула пальцы.
Я вложила в её ладонь деревянного зайца. София прижала игрушку к груди, а потом вдруг положила вторую руку поверх руки отца.
Три ладони встретились на белой больничной простыне.
За стеной уже ждали следователи, бухгалтеры и люди, которым предстояло объяснить слишком многое. Впереди были разбирательства, долги и имя Элизы, которое Александр собирался вернуть дочери.
Но в палате София дышала ровно.
А на её запястье больше не было чужих следов.
— Эстель, — сонно сказала она, — зайчик останется?
Я улыбнулась и поправила деревянную лапку.
— Если ты будешь держать его крепко.
София закрыла глаза.
Александр посмотрел на игрушку и тихо сказал:
— Тогда я тоже буду держать крепко.
И деревянный заяц оказался между его пальцами и пальцами девочки, словно маленькое доказательство того, что Софию наконец услышали.
Пропустили начало?
