ЧАСТЬ 4
…Нико схватил меня за локоть и резко потянул к лестнице.
— Не лифт.
— Мириам идёт с нами.
— Разумеется.
Мы выбежали в служебный коридор. Дым уже полз под потолком, а где-то этажом ниже трещала сигнализация. У Мириам за пазухой оставалась бухгалтерская книга, и она прижимала её к себе так, будто внутри лежало не несколько листов бумаги, а её собственная жизнь.
— Куда? — спросила я.
— В старую часовню под собором, — ответил Нико. — Там есть выход в переулок.
— Ты знал о нём?
— Мой отец спрятал там документы после первой войны между семьями.
— Значит, у вас всё-таки есть тайники в церквях.
Он посмотрел на меня через плечо.
— Сегодня я готов признать даже это.
Мы спустились на два пролёта. На стене дрожал красный свет, а серебряная брошь на платье Мириам звенела при каждом шаге. Я заметила её только сейчас: маленький ключ на тонкой цепочке.
— Что это? — спросила я.
Мириам сжала его пальцами.
— Ключ от сейфа в архиве фонда.
— Почему ты не сказала раньше?
— Потому что в сейфе лежит не только доказательство против твоего отца.
Нико остановился.
— Что ещё?
— Свидетельство о рождении Элены.
Я не поняла.
— Моё свидетельство у отца.
— Не настоящее.
Сигнализация завыла громче. С потолка посыпалась штукатурка.
— Идём, — приказал Нико.
В часовню мы добрались через узкую дверь за алтарём. Здесь пахло пылью и мокрым камнем. Нико зажёг маленький фонарь, и его свет выхватил из темноты старый металлический шкаф.
Мириам вставила ключ.
Замок щёлкнул.
Внутри лежали три папки, запаянный пакет и фотография женщины с густыми тёмными волосами. У меня перехватило дыхание: я видела это лицо на единственной фотографии, которая хранилась у отца в кабинете.
— Кто она?
Мириам не ответила.
Нико взял свидетельство и прочёл первую строку. Его взгляд стал тяжёлым.
— Элена, твоя мать не умерла при родах.
Мир вокруг меня будто качнулся.
— Отец сказал, что она умерла.
— Она жива, — сказала Мириам. — И все эти годы находилась под охраной Артура. Он объявил её погибшей, чтобы забрать долю в семейном фонде, которая принадлежала ей.
Я отступила к каменной стене.
— Где она?
Мириам достала из пакета лист с адресом.
— В частной клинике на севере штата. Артур перевёз её туда три недели назад, когда понял, что я собираюсь говорить.
Нико резко повернулся к двери.
— Значит, люди на парковке пришли не за нами.
— За ней, — сказала я.
Телефон Мириам зазвонил. Она взглянула на экран и выронила его на пол.
— Это клиника.
Нико поднял аппарат и включил громкую связь.
— Говорите.
Женский голос на другом конце дрожал.
— Господин Сантóро, мы не можем найти пациентку Шоу. Два мужчины предъявили распоряжение от вашего имени. Они увезли её двадцать минут назад.
Я сжала край платья.
— Они забрали мою мать.
Нико посмотрел на меня.
— Мы вернём её.
— Это не обещание, которое можно дать просто так.
— Я не даю его просто так.
Он взял папку с документами и вдруг остановился.
— Здесь есть ещё одна страница.
Мириам приблизилась к нему.
— Я её не видела.
Нико развернул лист. На нём стояла подпись Артура и дата, поставленная за шесть месяцев до моей свадьбы.
Он прочёл вслух:
— «В случае неповиновения дочери передать миссис Шоу семье Сантóро как залог исполнения обязательств».
Я закрыла глаза.
— Он собирался отдать нас обеих.
— Нет, — сказал Нико. — Он собирался заставить меня поверить, что ты его сообщница. Тогда я бы держал тебя рядом, а он получил бы время.
— Почему ты не сказал мне правду с самого начала?
Его лицо напряглось.
— Потому что я тоже получил приказ от твоего отца.
Я посмотрела на него.
— Какой?
— Если ты окажешься такой, какой он тебя описал, я должен был жениться, забрать фонд и устранить тебя после подписания.
В часовне стало так тихо, что я услышала потрескивание огня где-то в здании.
— А если я не такая?
Нико подошёл ближе, но не коснулся меня.
— Тогда я должен был защитить тебя. Даже от него.
В этот момент внизу хлопнула дверь. В проёме появился человек в мокром пальто. Это был не охранник и не один из людей отца.
Мириам ахнула.
— Томас.
Её брат выглядел измученным, но стоял на ногах.
— Я добрался до клиники, — сказал он. — Но Артур уже уехал. Он оставил там кое-что для Элены.
Он протянул мне маленький бумажный пакет.
Внутри лежала моя детская серебряная погремушка — единственная вещь, которую отец хранил после смерти матери. На ручке была привязана записка.
«Приезжай одна. Если приведёшь Сантóро, она умрёт».
Нико прочёл записку и поднял глаза.
— Он хочет, чтобы ты пришла.
— Я и приду.
— Нет.
— Ты сам сказал, что должен меня защищать.
— Я сказал, что буду рядом.
Я взяла со стола свидетельство о рождении и спрятала его в корсет платья. Серебряная погремушка холодила ладонь.
— Тогда поедем вместе, но он должен думать, что я одна.
Нико впервые позволил себе короткую, почти незаметную улыбку.
— Вот теперь я вижу дочь Артура Шоу.
— Нет, — ответила я. — Теперь ты видишь меня.
Через сорок минут мы подъехали к заброшенному речному складу. Мать находилась внутри, прикованная к стулу, но живая. Артур стоял рядом с ней, держа в руке пистолет.
— Ты всё-таки пришла, — сказал он.
— Ты же знал, что я приду.
— Ты всегда возвращалась, когда я звал.
— Я возвращалась к отцу. Не к человеку, который украл мою мать.
Он дёрнул щекой.
— Я дал тебе образование, квартиру, имя.
— Ты дал мне чужую жизнь и назвал её заботой.
Мать подняла голову. Её глаза были такими же, как у меня.
— Элена, не подходи.
Я сделала шаг.
— Мама.
Одно слово сломало что-то в лице Артура.
— Она не твоя мать, пока я так не скажу.
Нико появился за колонной, и люди Артура сразу подняли оружие. Но за его спиной стоял Томас, а рядом с ним — двое бывших бухгалтеров фонда. У каждого была копия страниц из сейфа.
Артур оглядел их и понял, что потерял контроль ещё до того, как вошёл Нико.
— Ты привёл свидетелей? — спросил он.
— Ты сам оставил слишком много следов, — ответила я.
— Можешь уничтожить меня.
— Нет. Я не стану похожей на тебя.
Мать посмотрела на меня.
— Тогда что ты сделаешь?
Я достала из корсета свидетельство о рождении и подняла его так, чтобы Артур увидел печать.
— Я верну тебе твоё имя, мам. А ему оставлю только то, что он действительно заработал.
Нико кивнул своим людям. Оружие опустилось.
Артур бросился к металлическому ящику, где хранил документы, но Томас оказался быстрее и захлопнул крышку перед его рукой.
— Ты столько лет держал меня в подвале, — сказал он. — Я помню, где у тебя слабое место.
Артур посмотрел на него с ненавистью.
— Ты ничего не понимаешь.
— Понимаю, — ответил Томас. — Ты боялся не Сантóро. Ты боялся, что однажды дочь узнает, кем ты был без своего имени.
Вскоре документы фонда оказались у финансовых следователей, а люди Артура начали исчезать из его окружения один за другим. Не из-за угроз Нико — они просто поняли, что больше нечего защищать.
Моя мать провела ночь в больнице. Утром врач разрешил мне войти.
Она лежала под тонким одеялом и держала в руках серебряную погремушку.
— Ты совсем не изменилась, — прошептала она.
— Я изменилась.
— Да. Но глаза те же.
Я села рядом и впервые за всю ночь позволила себе заплакать.
Нико ждал в коридоре. Когда я вышла, он не спросил, стала ли я его женой по-настоящему. Не спросил, подпишу ли бумаги. Он просто протянул мне папку фонда.
— Что это?
— Твоё решение.
Я раскрыла её. Внутри лежали документы на восстановление приюта, который отец когда-то закрыл ради одной из своих подставных компаний.
— Ты мог забрать деньги себе.
— Мог.
— Почему не забрал?
Он посмотрел на серебряную погремушку в моей руке.
— Потому что ты всю ночь держала её так, будто это не улика, а обещание.
Я вернулась к матери, а Нико остался у стены, не приближаясь без разрешения.
На столике возле её кровати лежала папка с новым названием фонда. На первой странице я собственноручно написала: «Фонд Эвелин Шоу. Управляющая — Элена Шоу».
Мать коснулась моей руки.
— Ты уверена?
Я посмотрела на строку, где раньше стояла поддельная подпись.
— Теперь подпись будет настоящей.
За стеклом коридора Нико поднял серебряную погремушку, которую я оставила на стуле, и осторожно положил её рядом с документами.
Её тихий звон разнёсся по больничной палате, когда я сказала матери: «Я приехала за тобой».
Пропустили начало?
