Меня выдали замуж за человека, которого боялся весь Нью-Йорк, но после первой ночи его лицо резко изменилось

За два дня до свадьбы отец сообщил мне, что я стану женой человека, чьё имя в Нью-Йорке произносили вполголоса, а через сорок восемь часов я уже стояла перед алтарём и видела, как он смотрит на меня с холодным презрением.

В четверг утром я сидела над конспектом по конституционному праву, когда в дверь позвонил портье.

— Мисс Шоу, внизу вас ждёт машина отца.

Я взглянула на часы. Без двадцати восемь.

Отец никогда не присылал машину перед экзаменом. Артур Шоу появлялся в моей жизни по средам, на обедах и в газетах, но не в такое время.

Его кабинет находился на двадцать первом этаже здания с медными дверями и запахом полированного дерева. Он стоял у окна, сжимая конверт, запечатанный тёмно-красным воском. На воске был выдавлен причудливый знак, похожий на букву «С».

Руки у него дрожали.

— Что случилось? — спросила я.

Он не ответил сразу. Под столом тихо гудел кондиционер, а на стекле отражалось его серое лицо.

— Я договорился с семьёй Сантóро.

Даже в нашем городе это имя старались не произносить громко.

— О чём договорился?

Отец положил ладонь на конверт.

— О браке.

Я засмеялась. Иначе пришлось бы закричать.

— Чьём?

— Твоём. С Нико Сантóро.

Смех умер у меня в горле.

— Когда?

— В субботу.

До свадьбы оставалось два дня.

Я повернулась к двери.

— Я не выйду за него.

Отец ударил ладонью по столу. Чашка кофе подпрыгнула, и чёрная жидкость пролилась на документы.

— Выйдешь.

— Ты меня продаёшь?

— Я тебя защищаю.

В его глазах не было ни уверенности, ни злости. Только такой страх, что я невольно остановилась.

— От кого?

Он поднял взгляд, но тут же отвёл его.

— Если откажешься, я лишу тебя всего. Счёта, квартиры, имени Шоу.

— Ты угрожаешь собственной дочери.

— Я пытаюсь оставить тебя в живых.

Эти слова ударили сильнее, чем пощёчина.

Я ушла, прежде чем он увидел, как у меня задрожали пальцы.

У подъезда меня ждала Стелла с двумя холодными стаканами кофе. Она выслушала меня молча, а потом прижала к себе так крепко, что край её металлической заколки впился мне в шею.

— Беги, Элена.

— А если отец прав?

— Отцы тоже умеют лгать.

Но я помнила его глаза. И не могла забыть, что человек вроде Артура Шоу боялся не денег и не скандала.

В пятницу утром в квартиру привезли свадебное платье. Никто не спрашивал мой размер, но тяжёлый атлас цвета топлёного молока сел на меня идеально. Внутри корсета была пришита маленькая серебряная пластинка с выгравированной датой свадьбы.

Кто-то заранее знал не только мои мерки, но и то, что я соглашусь.

В субботу над Манхэттеном стояло безжалостно чистое небо. Собор окружали чёрные машины, вооружённая охрана и мужчины, которые смотрели не на гостей, а на крыши соседних зданий.

Когда заиграл орган, я увидела Нико.

Он оказался моложе и опаснее, чем я представляла. Высокий, широкоплечий, в чёрном костюме без единой складки. Его тёмные волосы были зачёсаны назад, лицо оставалось неподвижным.

Но глаза ожили, когда я подошла.

Он оглядел меня так, словно уже прочёл все статьи о безрассудной дочери политика.

Отец вложил мою руку в его ладонь.

Пальцы Нико сомкнулись вокруг моих.

— Ты дрожишь, — произнёс он.

— В соборе холодно.

Он посмотрел на солнечные пятна, лежавшие на мраморном полу.

— Конечно. Холодно.

В этих словах было столько презрения, что мне стало жарко.

Он уже решил, кто я такая.

А ночью, когда последние гости ушли, Нико запер за нами дверь спальни, снял с рукава серебряную запонку и положил её на стол рядом с плотной кожаной папкой. Затем он посмотрел на меня и протянул руку к застёжке……

ЧАСТЬ 2

…я отступила к кровати, прижав ладонь к груди. За дверью стояли двое охранников, а в комнате пахло воском, дорогим табаком и белыми розами, которые кто-то расставил на подоконнике.

Нико не сделал ни шага.

— Не бойся, — сказал он.

— Ты запер дверь.

— Чтобы никто не вошёл.

— Или чтобы никто не услышал.

Его взгляд скользнул по моему лицу.

— Ты думаешь, я похож на человека, которому нужны крики?

— Я думаю, что не знаю тебя.

— Это взаимно.

Он подошёл к столу и открыл папку. На верхнем листе стояла моя фамилия. Рядом — печать нотариуса и подпись отца.

— Что это?

— Соглашение между семьями.

— Я его не подписывала.

— Знаю.

— Тогда почему здесь моя фамилия?

Нико не ответил. Он достал из папки маленькую бронзовую булавку в форме совы и провёл пальцем по её острому краю.

— Твой отец сказал, что ты избалованная девочка, которая привыкла получать всё, чего хочет.

— Передай ему, что он ошибся.

— Он сказал, что ты согласилась ради денег.

— А ты поверил?

— Я поверил тому, что видел.

— Ты видел платье и испуганную женщину у алтаря.

— Я видел дочь Артура Шоу.

У меня перехватило дыхание.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Знаю, что ты три года учишься на юридическом факультете. Знаю, что каждое утро покупаешь кофе в одной и той же лавке. Знаю, что Стелла живёт этажом ниже и что ты никогда не оставляешь незапертой сумку в библиотеке.

Я застыла.

— Ты следил за мной.

— Я проверял, на ком женюсь.

— И что ещё ты проверил?

На секунду его лицо стало жёстче.

— Достаточно.

Он отвернулся. Я увидела на его правой руке тонкий шрам, пересекавший костяшки. Не украшение. Не угроза. След старой драки.

— Я не стану твоей женой по-настоящему, — сказала я.

Нико посмотрел на меня.

— Я не собирался принуждать тебя.

— Почему тогда этот брак вообще нужен?

— Потому что твой отец попросил защиты.

— Для меня?

— Так он сказал.

Я почти рассмеялась.

— Артур Шоу никогда ничего не делает ради меня, если не получает выгоду.

Нико долго молчал. Потом взял со стола стакан воды и поставил передо мной.

— Выпей.

— Я не хочу.

— Тогда просто сядь.

Я осталась стоять.

Он открыл боковой карман папки и достал сложенный лист. На нём была таблица банковских переводов. Я успела увидеть дату, сумму и название благотворительного фонда, которым управлял отец.

— Откуда это?

— Из бухгалтерии твоего отца.

— Ты обвиняешь его в краже?

— Я обвиняю его в том, что он забрал деньги у тех, кому они принадлежали.

В коридоре послышались шаги. Нико мгновенно убрал лист.

— Кто там?

— Господин Сантóро, — ответил охранник. — Пришла женщина. Говорит, что должна увидеть мисс Шоу до полуночи.

Нико открыл дверь ровно настолько, чтобы забрать визитную карточку. На ней было имя: Мириам Вейл, бывшая финансовая директорша фонда Шоу.

Он прочёл карточку и нахмурился.

— Она пропала три недели назад, — сказал он.

— Может, вернулась.

— Люди не возвращаются к Артуру Шоу без причины.

Мириам вошла, прижимая к груди потрёпанную папку. На её пальцах была чёрная типографская краска, а под глазами лежали тени.

— Элена, — прошептала она. — Твой отец не отдаёт тебя Сантóро. Он отдаёт им твоё имя.

Я почувствовала, как леденеют ступни.

— Что это значит?

Мириам посмотрела на Нико.

— Спросите его, почему в соглашении стоит пункт о наследнице фонда.

Нико резко раскрыл папку и перевернул последнюю страницу. Внизу, под подписью Артура, обнаружилась строка, которую он до этого закрывал ладонью.

Мириам наклонилась к столу.

— Если завтра утром Элена подпишет приложение, все деньги и документы перейдут тому, кто первым предъявит её согласие. Но это ещё не самое страшное……

ЧАСТЬ 3

…Мириам не успела договорить, потому что в дверь ударили три раза. Не постучали — именно ударили. Охранник за дверью выругался, а Нико мгновенно встал между нами и коридором.

— Кто там? — спросил он.

— Курьер от мистера Шоу.

— Оставь пакет.

— Он велел передать лично.

Нико открыл дверь. Молодой мужчина в сером пальто протянул кожаный тубус, но едва Нико коснулся его, тот отступил.

— Мне приказано дождаться ответа.

— Передай отцу, что ответа не будет.

— Он сказал, что мисс Шоу должна подписать бумаги до рассвета.

Нико захлопнул дверь.

Мириам достала из своей папки тонкую бухгалтерскую книгу. На обложке виднелось пятно от сургуча.

— Я вела двойной учёт фонда, — сказала она. — Официально деньги уходили на строительство приютов. На самом деле они переводились через три подставные компании, а затем возвращались людям, которые финансировали предвыборную кампанию Артура.

Я перелистнула страницы. Рядом с каждой суммой стояла подпись отца. Но на последнем листе была моя.

— Это подделка.

— Да, — ответила Мириам. — Но нотариус заверил её как настоящую.

Нико взял книгу.

— Почему ты не пришла раньше?

Мириам рассмеялась без радости.

— Потому что после того, как я попыталась сообщить об этом, мой брат исчез. А через два дня Артур прислал мне фотографию его руки.

У меня задрожали колени.

— Он сделал это с твоим братом?

— Он не пачкает руки. Он просто знает, кому позвонить.

Нико медленно закрыл книгу.

— И зачем ему брак?

Мириам посмотрела на меня.

— В соглашении есть пункт, который Артур спрятал между приложениями. После свадьбы Элена становится распорядительницей фонда. Если она подпишет доверенность, отец сможет вывести оставшиеся деньги от её имени. Но если она выйдет замуж за Сантóро, все решат, что деньги ушли вашей семье.

Я почувствовала не страх, а жгучее отвращение.

— Он использует меня как ширму.

— И как запасной выход, — добавила Мириам. — Если начнётся расследование, он заявит, что действовал по вашему поручению.

Нико посмотрел на меня иначе. В его лице впервые исчезла насмешка.

— Ты знала о фонде?

— Нет.

— Ты когда-нибудь подписывала документы отца?

— Только поздравительные открытки и бумаги на учёбу.

Он провёл ладонью по подбородку.

— Артур сказал, что ты умеешь лгать.

— А ты решил, что я лгу потому, что не плачу перед тобой?

— Я решил, что ты опасна.

— Ошибся.

— Нет. Просто не так.

Мириам достала ещё один документ. Это был лист с нотариальным заверением, датированный днём раньше.

— Здесь подтверждение, что Элена якобы получила деньги фонда наличными.

Я уставилась на подпись. Она была похожа на мою, но буква «Ш» уходила влево, как у человека, который видел её только один раз.

В этот момент внизу хлопнула дверь. Затем раздался крик.

Охранник подбежал к окну.

— На парковке люди Шоу.

Нико посмотрел на часы.

— Они пришли не за документами.

— Тогда за кем? — спросила я.

В кармане его пиджака зазвонил телефон. Он ответил, слушал несколько секунд, и кожа на его лице натянулась.

— Говори.

Из трубки донёсся хриплый голос отца. Я услышала только конец фразы:

— …если она не подпишет до рассвета, сработает второй план.

Нико медленно опустил телефон.

— Что такое второй план? — спросила я.

Он не ответил.

Мириам вдруг побледнела и выронила книгу.

— Он собирается обвинить вас обоих в исчезновении денег, — прошептала она. — Но это не всё. Сегодня ночью Артур должен получить человека, который может доказать, что подписи подделаны…

Из коридора донёсся звук разбитого стекла, и один из охранников закричал, что в здании начался пожар……