Я услышала по телефону, что меня уже похоронили вместе с матерью, а когда она заговорила, улыбка сестры исчезла

В шесть тридцать утра моя сестра объявила по телефону, что мама умерла ночью, хотя мама сидела напротив меня и воровала бекон с моей тарелки.

Я замерла с вилкой в руке. На кухне пахло поджаренным хлебом, кофе и корицей — мама всегда добавляла щепотку корицы в гущу, когда нервничала. Она как раз медленно опустила украденный кусочек бекона на край своей тарелки, будто услышала не страшную новость, а странный звук за стеной.

На экране светилось имя Ванессы.

— Натали? — спросила я, принимая вызов.

В ответ несколько секунд слышалось только урчание автомобильного двигателя и равномерное щёлканье поворотника.

— Мама умерла ночью, — наконец сказала Ванесса. — Её нашла Хелен.

Мама подняла глаза.

Хелен Паркер была её лучшей подругой больше сорока лет. В молодости она владела местным похоронным бюро и знала, как выглядит смерть. Именно поэтому слова Ванессы прозвучали особенно убедительно.

Я поставила телефон рядом с сахарницей и включила громкую связь.

— Что случилось?

— Какая разница? Она умерла.

В голосе сестры не было ни слёз, ни дрожи. Только раздражение человека, которому мешают закончить важное дело.

Мама медленно протянула руку к чашке. Я заметила, как побелели её пальцы на фарфоровой ручке.

— Грант и я всё организуем, — продолжила Ванесса. — Тебе не нужно сюда приезжать. Мы нашли мамины бумаги. Она оставила нам дом, машину и все счета.

На заднем плане раздался смех Гранта.

— Тебя она отдельно исключила, — добавила Ванесса. — Замки поменяем сегодня.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная, тяжёлая волна. Три года назад я переехала на другой конец страны ради работы. Но каждое воскресенье звонила маме, каждый месяц отправляла деньги, а раз в несколько недель приезжала на самолёте. Ванесса оставалась рядом, и этим оправдывала всё.

— Ты хотя бы видела свидетельство о смерти? — спросила я.

— Не начинай.

— Кто его выдал?

— Натали, ты всегда всё усложняешь.

Грант забрал у неё телефон.

— Наконец-то ты вышла из семьи, — сказал он. — Ванесса была рядом и ухаживала за твоей матерью. Она заслуживает всё.

Мама подняла ладонь, останавливая меня. В её взгляде появилась такая тишина, что я перестала спорить.

— Мы уже вызвали оценщика для машины, — продолжила Ванесса. — И проверим кабинет. Там наверняка лежат финансовые документы.

— А мои вещи? — спросила я.

— То, что осталось в твоей старой комнате, Грант выставит у гаража.

— Не вздумай оспаривать завещание, — сказал он. — Твоя мать знала, кто её действительно любил.

Мама встала. На ней был бордовый халат, а на левом запястье — старые часы с треснувшим стеклом. Она всегда надевала их, когда собиралась принимать трудное решение.

Она обошла стол, наклонилась к телефону и произнесла:

— Расскажи мне ещё о моих похоронах.

На линии стало тихо.

— Мама? — прошептала Ванесса.

— Доброе утро, дорогая.

— Ты… жива?

— Судя по завтраку, да.

Объяснение Ванессы изменилось трижды за одну минуту. Сначала она сказала, что позвонила Хелен. Потом — что Грант нашёл бумагу, намекавшую на несчастье. Наконец она заявила, что они просто собирались заехать, потому что беспокоились.

Мама сделала глоток кофе.

— Вы беспокоились до того, как вызвали оценщика, или после?

Ванесса молчала.

— А замки собирались поменять до тревоги или после?

— Мы ещё ничего не меняли! — резко ответила сестра.

Мама посмотрела на кухонные часы. Было шесть тридцать восемь.

— Это первое полезное, что ты сказала.

Она отключила звонок и положила телефон экраном вниз.

Я ждала, что мама закричит. Но её гнев исчез, уступив место чему-то гораздо страшнее.

— Почему они так уверены, что я умерла? — спросила она.

И в этот момент в дверь постучали. Не позвонили. Постучали трижды, коротко и тяжело.

Мама повернула голову к прихожей, а я увидела, как её рука потянулась к нижнему ящику буфета, где она хранила металлическую папку с документами…

ЧАСТЬ 2

…Мама выдвинула ящик так резко, что ложки внутри звякнули и разлетелись по дереву.

— Не открывай, — сказала она.

— А если это Ванесса?

— Тогда она знает, что я дома.

Стук повторился. На этот раз кто-то дёрнул дверную ручку.

Мы находились в маленьком жёлтом доме на улице Кленовой, в шесть сорок две утра. За окнами ещё лежал ночной туман, а на подоконнике дрожал лист комнатной герани. Мама жестом показала мне спрятаться за стеной между кухней и коридором.

Я схватила тяжёлую чугунную сковороду. Она была тёплой от плиты и пахла беконом. Сердце колотилось так сильно, что мне казалось, его услышат снаружи.

— Элеонора, это я, — раздался женский голос.

Мама резко выдохнула.

— Хелен?

— Открой. Пожалуйста.

Мама отодвинула цепочку. Хелен Паркер вошла, прижимая к груди коричневую сумку. На её пальто блестели капли тумана, а губы были почти белыми.

Она увидела маму и закрыла глаза.

— Слава богу.

— Ты пришла проверить, действительно ли я умерла?

Хелен вздрогнула.

— Я не знала, что Ванесса позвонит тебе.

— Зато знала, что она собирается объявить меня мёртвой.

— Я знала только, что ночью тебе стало плохо.

Мама указала на стул.

— Сядь и рассказывай.

Хелен поставила сумку на стол. Внутри звякнуло стекло. Я сразу почувствовала резкий запах мяты и аптечной настойки.

— Вчера около десяти вечера мне позвонил Грант, — сказала она. — Он сказал, что ты упала в кабинете. Когда я приехала, ты лежала на диване.

— И ты решила, что я умерла?

— Ты была холодной и не отвечала.

— Я была под действием снотворного, — тихо сказала мама.

У меня перехватило дыхание.

— Что?

Мама посмотрела на меня.

— После ужина Ванесса принесла мне чай. Я выпила половину чашки и почувствовала странную слабость. Потом проснулась на диване уже ночью. Во рту был привкус горечи.

Хелен сжала ремень сумки.

— Грант сказал, что ты не дышишь. Он попросил меня подтвердить смерть, потому что я раньше работала в похоронном бюро и…

— И потому что ты должна была испугаться и подчиниться.

— Да.

Слово упало между нами.

Мама открыла металлическую папку. Внутри лежали банковские выписки, копии доверенностей и несколько листов с её подписью. Я узнала собственное имя в верхней строке одного документа.

— Я обнаружила пропажу денег две недели назад, — сказала мама. — С моего счёта исчезали небольшие суммы. Пятьсот, восемьсот, тысяча двести. Такие, чтобы банк не задал вопросов.

— Ванесса? — спросила я.

— Я ещё не знала.

Хелен достала из сумки стеклянный флакон.

— Это лежало возле дивана. Грант велел мне выбросить, но я не выбросила.

На этикетке было напечатано название успокоительного. Рядом стояла дата, которой не должно было быть: лекарство отпустили вчера утром.

Мама взяла флакон, понюхала крышку и нахмурилась.

— Его выписали по моей доверенности.

— Ты никогда не принимала такие таблетки, — сказала я.

— Именно.

В этот момент за окном взревел автомобиль. Мы все повернули головы. Чёрный внедорожник Гранта остановился у садовой калитки.

— Они приехали, — прошептала Хелен.

Мама закрыла папку.

— Натали, слушай внимательно. Если они войдут, не спорь о доме. Не говори о деньгах. Дай им поверить, что мы ничего не нашли.

— А потом?

Она достала из кармана маленький ключ, привязанный к красной деревянной рыбке. Я никогда раньше его не видела.

— Потом мы откроем то, что Ванесса искала в моём кабинете.

В дверь снова постучали. Теперь Грант бил кулаком.

— Элеонора! Откройте! Нам нужно поговорить о вашем состоянии!

Мама улыбнулась без радости.

— Он уже придумал новую версию моей смерти.

Замок начал медленно поворачиваться снаружи. Хелен прижала ладонь ко рту, а я крепче сжала сковороду.

Дверь распахнулась, и Грант вошёл первым. Ванесса стояла за ним, держа в руке толстую папку.

Она увидела мать, живую и стоящую у стола, но быстро взяла себя в руки.

— Мама, — сказала она. — Ты должна немедленно подписать одну бумагу…

ЧАСТЬ 3

…Ванесса сделала шаг вперёд и положила папку на стол рядом с флаконом.

— Это согласие на лечение, — сказала она. — После ночного приступа тебе нельзя оставаться одной.

— Ночного приступа не было, — ответила мама.

— Ты потеряла сознание.

— После чая, который принесла ты.

Лицо Ванессы дрогнуло. Грант заслонил её плечом.

— Элеонора, вы явно не понимаете, что происходит.

— Зато Хелен понимает.

Мама повернулась к подруге.

— Покажи им.

Хелен медленно достала из сумки не только флакон, но и белый лист с печатью старой похоронной компании. На нём стояло имя мамы, время обнаружения и предварительная отметка о смерти.

— Грант привёз меня вчера ночью, — сказала Хелен. — Он сказал, что если я не подпишу, то меня обвинят в том, что я оставила Элеонору без помощи. Я не врач. Я не имела права подтверждать ничего.

— Ты подписала? — спросила я.

Хелен опустила взгляд.

— Поставила свою фамилию внизу. Но дату не поставила.

Ванесса резко схватила бумагу.

— Это ничего не доказывает!

— Доказывает, что вы заранее подготовили объявление о смерти, — сказала я.

Грант рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Вы обе устраиваете спектакль из-за обычной семейной ссоры.

Мама открыла папку и разложила документы веером.

— Тогда объясни, почему с моего счёта за последние восемнадцать месяцев ушли сорок две тысячи долларов.

Ванесса побледнела.

— Я ничего не брала.

— Деньги переводились на счёт компании Гранта.

— Это возврат за ремонт.

— Какой ремонт? — спросила я.

— В доме была протечка, — вмешался Грант.

Мама подняла копию банковского перевода.

— Протечка стоила сорок две тысячи и происходила только на бумаге.

Я смотрела на сестру и вдруг заметила, что она не спорит с цифрой. Она смотрела на папку так, будто боялась не разоблачения, а чего-то ещё.

Мама достала третий лист.

— А теперь самое интересное. Доверенность, по которой ты снимала деньги, подписана не мной.

— Ты сама её подписала, — прошептала Ванесса.

— Нет. Моя подпись подделана.

— Я видела, как ты подписывала!

— Когда?

Ванесса замолчала.

И тогда Хелен сказала:

— Ванесса, ты подписывала за неё в моём офисе. В тот день, когда привезла Элеонору после падения. Я запомнила, потому что у тебя на руке был порез от разбитого стакана.

Грант резко повернулся к ней.

— Ты обещала молчать.

— Я обещала помочь Элеоноре, а не вам.

Он сделал движение к Хелен, но я встала между ними. Чугунная сковорода всё ещё была у меня в руке.

— Попробуй только.

Грант остановился.

Мама достала из конверта маленький ключ с красной деревянной рыбкой.

— Ванесса, ты искала в кабинете не банковские документы. Ты искала это.

Она показала ключ.

— В ящике стола лежит оригинал завещания, которое я переписала три недели назад. Дом больше не переходит ни тебе, ни Натали. Я оставляю его сельской клинике, где лечили твоего отца.

Ванесса словно потеряла опору.

— Ты не можешь так со мной.

— Могу. Потому что дом мой.

Грант ударил ладонью по столу.

— Вы думаете, нас можно просто выставить на улицу?

Мама посмотрела на него.

— Нет. Я думаю, вы сами уже стоите на улице. Просто ещё не поняли.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Я ответила.

— Это Натали? — спросил мужской голос. — Я из банка. Нам нужно срочно обсудить перевод, который был сделан сегодня утром с благотворительного счёта вашей матери.

Мама побледнела.

— Какой перевод? — спросила я.

На другом конце линии мужчина назвал сумму и получателя.

Я посмотрела на Ванессу. Она закрыла глаза.

Но перевод был сделан не на счёт Гранта.

Он ушёл человеку, чьё имя мама не произносила двадцать лет…