На собственной свадьбе жених ударил меня при двухстах гостях, но после слов моего брата его лицо побледнело

Удар пришёлся мне в лицо раньше, чем я поняла, что Адриан вообще собирается поднять руку. Я стояла под аркой из белых роз, держала букет ландышей и смотрела на мужчину, которому через несколько минут должна была сказать «да». Потом мраморный пол ударил меня в плечо, фата съехала набок, а во рту появился металлический вкус крови.

Двести гостей замолчали одновременно.

Адриан наклонился ко мне, заслоняя от остальных своё лицо.

— Встань и улыбайся, — процедил он. — Не смей устраивать сцену в день моей свадьбы.

Моей свадьбы.

Я услышала эту фразу и поняла, как много в ней было правды.

Сквозь кружево фаты я увидела блеск его запонок, белую розу, прижатую к ножке стула, и туфельку маленькой девочки, которая застыла у прохода. Боль в щеке пульсировала, но сильнее неё жгло другое: Адриан не испугался, что причинил мне боль. Он испугался, что гости это увидели.

Моя мать уже поднялась со своего места.

— Клэр, милая, дай ему объяснить…

— Не подходи, — сказала я, поднимая ладонь.

Голос прозвучал хрипло, но его услышали все.

Из первого ряда вышел Люк.

Мой старший брат летал на боевых заданиях и умел сохранять спокойствие там, где другие начинали кричать. Сейчас он шёл между стульями с таким выражением лица, будто перед ним была не свадебная церемония, а поле, на котором уже определились стороны.

В правой руке он держал телефон. На его чехле виднелась трещина в форме молнии — подарок моего отца, который Люк носил с тех пор, как тот погиб.

— Прежде чем Клэр решит, что делать, — сказал Люк, остановившись напротив Адриана, — все здесь имеют право узнать, с кем она собиралась связать жизнь.

Адриан побледнел.

Не от удара. От слов.

— Убери телефон, — резко сказал он.

— Почему? — Люк даже не моргнул. — Ты ведь так уверен, что тебе нечего скрывать.

За спиной Адриана зашептались его родители. Маркус Вейл, его лучший друг со времён колледжа, стоявший возле стола с шампанским, вдруг поставил бокал и вытер ладонь о брюки.

Я заметила это движение.

Три недели назад я обнаружила странные списания с нашего свадебного счёта. Адриан называл их авансами подрядчикам, но я была судебным бухгалтером и знала: настоящие авансы не уходят одинаковыми суммами каждые четыре дня.

Деньги переводились в консультационную фирму Маркуса.

Сначала я спросила спокойно.

— Почему фирма Маркуса получает деньги за оформление зала?

— Потому что он занимается подрядчиками, — ответил Адриан, не отрываясь от телефона. — Не превращай всё в расследование.

Но я продолжила проверять.

Мой покойный отец оставил мне контрольный пакет акций компании «Хартвелл Аэроспейс». Адриан два года смеялся над моими таблицами и называл их «занудством, которое скоро станет его проблемой». Он не знал, что я заметила каждую подпись, каждую дробную сумму и каждую подставную оплату.

Накануне ночью Люк прислал мне сообщение в два тринадцать.

«Ничего не подписывай утром. Я нашёл доказательство».

Я не ответила. Адриан спал рядом, положив руку мне на талию, будто уже владел мной.

Теперь он смотрел на телефон Люка так, словно тот держал оружие.

Я медленно поднялась. Фата зацепилась за острый край стула и порвалась с тихим сухим звуком.

— Клэр, дорогая, это недоразумение, — сказал Адриан, возвращая на лицо улыбку.

Я провела пальцами по крови у губ.

— Нет, — ответила я. — Кажется, недоразумение закончилось.

Люк повернул телефон экраном к гостям и коснулся пальцем первой строки. Адриан шагнул к нему, а Маркус рванулся из-за стола, будто хотел остановить его. Люк поднял вторую руку, и в зале звякнула упавшая ложка.

Затем на боковой двери появился человек с тонкой коричневой папкой и сказал:

— Мисс Хартвелл, мне нужно, чтобы вы поставили подпись до того, как он покажет это…

ЧАСТЬ 2

— Мисс Хартвелл, мне нужно, чтобы вы поставили подпись до того, как он покажет это…

Человек у двери выглядел как представитель свадебной фирмы: тёмный костюм, планшет под мышкой, тонкая папка с золотистой застёжкой. Но я никогда его не видела.

Адриан резко обернулся.

— Кто вы такой?

— Нотариальный помощник, — ответил мужчина. — Ваш жених вызвал меня для оформления брачного соглашения и доверенности на управление активами.

У меня похолодели пальцы.

— Какой доверенности?

Адриан подошёл ко мне, заслонив его от гостей.

— Клэр, мы обсуждали это дома.

— Мы обсуждали брачный договор, — сказала я. — Не доверенность.

— Ты сейчас не в состоянии рассуждать.

Он посмотрел на мою щёку, и в его глазах мелькнуло раздражение, а не сожаление.

Люк шагнул между нами.

— Отойди от неё.

— Это семейное дело, — огрызнулся Адриан.

— Семейным оно было до того момента, когда ты ударил мою сестру перед гостями.

В зале кто-то тихо ахнул. Мать Адриана прошептала, что всё можно решить без скандала, но её голос утонул в гуле разговоров.

Люк нажал на экран телефона.

— Я не собираюсь показывать всё с телефона. Он маленький для такой грязи. Но могу сообщить главное: за последние шесть недель с общего счёта ушло сто восемьдесят четыре тысячи долларов.

— Это ложь, — бросил Адриан.

— Деньги поступили в фирму Маркуса Вейла, — продолжил Люк. — А оттуда в тот же день ушли на погашение трёх личных займов.

Маркус отступил, задев локтем ведёрко со льдом. Бутылка шампанского накренилась, и холодная вода пролилась на белую скатерть.

— Я не знал, откуда деньги, — сказал он.

— Ты подписал платёжные поручения, — ответил Люк.

— Адриан сказал, что это авансы.

Адриан повернулся к нему.

— Замолчи.

Внутри меня что-то окончательно оборвалось. Я вспомнила, как он смеялся, когда я просила показать счета, как называл мою осторожность недоверием, а мои вопросы — доказательством того, что я «слишком трудная для нормальной семьи».

Нотариальный помощник протянул папку.

— Мисс Хартвелл, здесь доверенность на голосование вашими акциями и соглашение о передаче права подписи. Ваш жених сказал, что вы согласовали документы.

Я открыла первую страницу. На полях стояла дата следующего понедельника, а рядом — пункт о том, что доверенность действует даже после расторжения брака.

Я подняла взгляд.

— Ты хотел, чтобы я подписала это сегодня?

— Чтобы защитить наше будущее, — ответил Адриан.

— Какое будущее защищают от человека, который в нём живёт?

— Не драматизируй.

Эта фраза прозвучала почти ласково. Именно поэтому мне стало страшнее.

Люк достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Есть ещё один документ. Его нашёл не я.

— Отдай мне, — сказал Адриан.

— Ты уже видел его копию.

— Люк, не вмешивайся.

— Я вмешался, когда увидел, что ты подделал подпись Клэр на заявлении в банк.

Мать Адриана вскрикнула. Моя мать закрыла рот ладонью.

Я смотрела на лист и чувствовала, как кровь отливает от лица.

— Какую подпись?

Люк не ответил сразу. Он посмотрел на Маркуса.

Тот стоял, вцепившись в край стола. Его пальцы дрожали, а на манжете расплывалось пятно шампанского.

— Скажи ей, — произнёс Люк.

— Я не могу, — прошептал Маркус.

Адриан сделал шаг к нему.

— Ты прекрасно можешь молчать.

Маркус поднял глаза.

— Я молчал три месяца.

В этот момент с улицы донёсся резкий сигнал автомобиля. За стеклянными дверями остановился чёрный фургон, а из него вышла женщина лет шестидесяти с тростью и металлической коробкой в руках.

Я узнала её не сразу.

Это была Эвелин Рид, бывшая финансовая директорша компании моего отца. Два года назад она уволилась после скандала с советом директоров и больше не отвечала на мои письма.

Она вошла в зал, положила коробку на стол и посмотрела прямо на Адриана.

— Простите, что опоздала, Клэр, — сказала она. — Но я принесла оригинал того, что ваш жених пытался уничтожить…

ЧАСТЬ 3

— Но я принесла оригинал того, что ваш жених пытался уничтожить…

Эвелин открыла металлическую коробку. Внутри лежали папки, прошитые толстой красной нитью, и небольшой латунный ключ с биркой от архива «Хартвелл Аэроспейс».

Адриан побледнел так резко, что его лицо стало почти прозрачным.

— Вы не имеете права здесь находиться, — сказал он.

— Это свадебный зал Клэр, — ответила Эвелин. — А документы принадлежат её компании.

Она достала папку и положила её передо мной.

— Ваш отец оставил не только акции. Он оставил распоряжение: любые изменения в праве голоса должны пройти независимую проверку. Адриан знал об этом.

— Откуда? — спросила я.

Эвелин посмотрела на Маркуса.

— Потому что сам Маркус передал ему копию внутреннего реестра.

Маркус опустил голову.

— Я думал, он хочет получить кредит для компании. Он сказал, что ему нужно временное право подписи, чтобы спасти предприятие от долгов.

— Ты знал, что он выводит деньги? — спросила я.

— Понял позже. Когда стало поздно.

Адриан резко ударил ладонью по столу. Стеклянные бокалы подпрыгнули.

— Вы все сговорились против меня!

Эвелин достала из папки лист.

— Нет. Против вас говорит ваша собственная подпись.

Она протянула документ Люку, а тот передал его мне.

Это было заявление в банк на изменение доступа к счетам компании. Внизу стояла моя фамилия. Но буквы были слишком ровными, слишком медленными. Я сразу увидела подделку: настоящий росчерк отца, который я унаследовала как привычку, заканчивался коротким крючком. Здесь крючка не было.

— Когда это подали? — спросила я.

— Вчера утром, — ответила Эвелин. — Но банк остановил операцию после моей проверки.

Я подняла глаза на Адриана.

— Ты подделал мою подпись до свадьбы.

— Я пытался защитить компанию!

— От кого?

— От твоей нерешительности.

Эта фраза вырвалась у него слишком быстро. Он сам понял, что сказал, но отступать было уже некуда.

Люк включил громкую связь на телефоне.

— Теперь объясни про личные займы.

— Никаких займов не было.

— Тогда почему деньги ушли кредиторам, которые звонили тебе каждую ночь?

Маркус сжал виски.

— Потому что Адриан проиграл деньги, — сказал он. — И обещал вернуть их после сделки с акциями.

В зале прошёл тяжёлый вздох.

Я почувствовала не удивление, а усталость. Все его поздние возвращения, внезапная раздражительность, просьбы не проверять выписки — теперь складывались в одну картину.

Адриан смотрел на меня.

— Я собирался всё вернуть.

— За счёт моей компании?

— Я собирался стать её управляющим.

— Ты собирался стать её владельцем.

Эвелин кивнула.

— В папке есть ещё один лист. Черновик соглашения, которое он подготовил на случай вашей свадьбы. После подписи контрольный пакет переходил бы в траст, которым управлял сам Адриан.

Моя мать тихо заплакала. Отец Адриана сел на стул и прикрыл лицо ладонями.

Нотариальный помощник забрал свою папку.

— Я отказываюсь заверять документы.

Адриан бросился к нему.

— Вы уже получили оплату!

— Верну её сегодня.

Люк перехватил Адриана за локоть, не дав ему приблизиться ко мне.

— Ещё шаг — и ты будешь разговаривать не с гостями.

Адриан застыл. Но я смотрела не на него. Я смотрела на Эвелин.

— Почему вы всё это время молчали?

Она сжала ручку трости.

— Потому что ваш отец просил меня защищать компанию только в случае прямой угрозы. Я ждала, что вы сами увидите, кем стал человек рядом с вами.

— А если бы я подписала?

— Компания потеряла бы вас. А вместе с вами — тысячи рабочих мест.

Эвелин достала последний конверт. Он был не серым и не белым, а тёмно-зелёным, с восковой печатью в виде крыла.

— Ваш отец оставил личное письмо. Я должна была передать его вам только при попытке изменить реестр акций.

Я сломала печать.

Внутри была одна страница и короткая фраза: «Если этот лист оказался у тебя, значит, ты уже знаешь, что доверие нельзя измерять обещаниями. Проверь, кто стоит рядом, когда ему кажется, что ты ничего не видишь».

Внизу стояла подпись отца.

Я не успела дочитать последнюю строку. Телефон Эвелин зазвонил.

Она ответила, несколько секунд слушала, а затем посмотрела на Адриана.

— Сделка с покупателем компании уже назначена на сегодня вечером. И они получили копию соглашения, которое вы собирались заставить Клэр подписать.

Адриан медленно повернулся к Маркусу.

— Ты им отправил?

Маркус побледнел.

— Нет. Но кто-то сделал это от твоего имени.

Эвелин посмотрела на экран телефона и произнесла:

— Покупатель требует встретиться с Клэр лично. И предупреждает: если она не приедет до шести, право голоса перейдёт к тому, кто уже предъявил им другой оригинал…