ЧАСТЬ 4
…Итан вырвал телефон из моей руки.
— Лили, ответь!
В трубке шипел только ветер. Потом раздался голос Винченцо Руссо:
— Привези мне книгу, Джейн. И приходи одна. Иначе твоя подруга исчезнет так же, как твоя мать.
Связь оборвалась.
Я смотрела на чёрный экран, пока на нём не отразилось моё лицо.
— Он забрал Лили, — сказала я.
— Он хочет, чтобы ты так думала, — ответил Итан.
— Ты слышал его.
— Да. И именно поэтому он оставил тебя в живых.
Марта медленно закрыла бухгалтерскую книгу.
— Винченцо не нужен ящик, — сказала она. — Ему нужно, чтобы Джейн сама принесла ему доказательства. Тогда он уничтожит книгу и заставит её исчезнуть вместе с ней.
Брайан сжал челюсть.
— Где он держит Лили?
Марта взглянула на последнюю страницу.
— Там, где Елена спрятала первый экземпляр записей.
Я почувствовала, как внутри поднимается ледяная ясность.
— На старой фабрике игрушек.
Итан посмотрел на меня.
— Откуда ты знаешь?
— Мама водила меня туда в детстве. Она говорила, что там делают деревянных птиц. Но фабрика закрылась ещё до её смерти.
Марта кивнула.
— Подвал сохранился. Винченцо использовал его как тайное хранилище.
Итан взял книгу.
— Мы вызовем людей.
— Нет.
Он нахмурился.
— Джейн, это не прогулка по саду.
— Если ты приведёшь вооружённых людей, он убьёт Лили. Он хочет видеть меня одну.
— Ты не пойдёшь одна.
— Тогда останешься в машине. Мне нужно, чтобы он поверил, будто я пришла без защиты.
В его лице столкнулись гнев и страх.
— Я не позволю тебе войти туда.
— Ты уже три месяца решаешь, что мне позволено. Хватит.
Марта вдруг протянула мне тонкую медную пластинку.
— Елена оставила это для тебя.
На пластинке был выдавлен тот же знак, что на шпильке: маленькая серебряная звезда.
— Что это?
— Отмычка для внутренней двери фабрики. Твоя мать не доверяла ключам.
Мы приехали к фабрике в два часа ночи. Ржавые ворота скрипели под ветром, а разбитые окна чернели, как пустые глазницы. Итан остался в автомобиле с Брайаном. Я пошла к боковой двери, держа бухгалтерскую книгу под пальто.
— Если через пять минут я не выйду, входите, — сказала я.
— Через три, — возразил Итан.
— Через пять.
— Джейн.
Я наклонилась к нему.
— Ты хотел жену, которая ничего не спрашивает. Получил не ту.
Внутри фабрики пахло плесенью и машинным маслом. Где-то капала вода. На стенах ещё висели выцветшие рисунки деревянных птиц.
В конце коридора я увидела Лили. Она сидела на стуле, связанная, но живая. Рядом стоял Дерек, а у лестницы — мой отец.
Винченцо Руссо улыбался, словно мы встретились на семейном ужине.
— Дочь.
— Не называй меня так.
— Ты принесла книгу?
— Сначала отпусти Лили.
Дерек приставил нож к её плечу.
— Здесь условия ставим не мы.
— Тогда ты ошибся адресом, — сказала я.
Отец рассмеялся.
— Всё ещё дерзкая. Елена тоже была такой, пока не поняла, что храбрость не спасает от пули.
Лили дёрнулась.
— Джейн, не отдавай ему ничего!
— Заткнись! — рявкнул Дерек.
Я медленно положила книгу на стол.
— Ты сказал, что убил маму случайно.
Улыбка отца исчезла.
— Она сама выбрала судьбу.
— Нет. Она нашла твои счета.
— Она собиралась разрушить семью.
— Ты продал речные маршруты людям, которые убили семнадцать водителей. Потом спрятал деньги на счетах Дерека.
Дерек повернулся к нему.
— Ты сказал, что в книге только маршруты.
— Замолчи, — процедил Винченцо.
Я увидела, как Итан вошёл через боковую дверь. За ним стоял Брайан. Они двигались бесшумно, но отец заметил отражение в разбитом окне.
Он схватил меня за волосы и приставил пистолет к виску.
— Отзови их.
— Иначе что? Убьёшь меня при свидетелях?
— Здесь нет свидетелей.
— Есть.
Я кивнула на старый громкоговоритель над дверью.
В нём горел маленький красный огонёк.
Марта включила его снаружи. Все слова, сказанные в комнате, уже слышали люди Итана, собравшиеся вокруг фабрики. Не запись. Живой звук. Каждое признание уходило в ночь через старые динамики.
Винченцо понял это слишком поздно.
— Ты маленькая дрянь.
— Я дочь женщины, которую ты не смог заставить молчать.
Он дёрнул пистолетом. Итан бросился вперёд. Раздался выстрел, стекло над нами посыпалось вниз. Брайан сбил Дерека с ног, а Итан выбил оружие из руки Винченцо.
Я упала на колени рядом с Лили и перерезала верёвку медной пластинкой.
— Ты цела?
— Теперь да, — прошептала она.
Винченцо лежал на полу, прижатый Итаном. Дерек пытался отползти к лестнице, но Брайан остановил его.
— Ты знал о моём брате? — спросил он.
Дерек молчал.
— Отвечай.
— Он был слабым, — выплюнул Дерек. — Винченцо предложил деньги. Я только передавал сведения.
Брайан посмотрел на Итана.
— Я сам отвезу их к людям, которые разберутся по своим законам.
Итан кивнул. Это было не торжество. Только конец многолетней сделки, в которой каждый считал себя умнее остальных.
Мой отец поднял голову.
— Джейн, ты не понимаешь. Без меня у тебя ничего нет.
Я подошла к столу и забрала книгу.
— У меня есть имя моей матери. Этого достаточно, чтобы начать.
— Ты уничтожишь всё, что построила семья.
— Нет. Я уничтожу только то, что держалось на страхе.
Итан посмотрел на меня. На его губе была кровь, рукав смокинга разорван, но голос звучал тихо.
— Я должен сказать тебе ещё кое-что.
— Что?
— В день нашей свадьбы я хотел отменить церемонию.
Я не ожидала этого признания.
— Почему не отменил?
— Потому что получил письмо Елены. Она просила не спасать её дочь открыто. Она знала: если Винченцо поймёт, что ты мне дорога, он использует тебя против меня.
— А если бы я никогда тебя не полюбила?
Он выдержал мой взгляд.
— Тогда я всё равно защищал бы тебя. Но не имел бы права просить остаться рядом.
Эти слова были честнее всех его клятв у алтаря.
Я достала из волос жемчужную шпильку. В крошечном отсеке всё ещё лежала мамина записка.
— Она хотела, чтобы я попала под защиту человека, которому Винченцо не сможет приказать. Но не просила меня становиться твоей женой навсегда.
— Я знаю.
— Тогда завтра ты подпишешь бумаги о расторжении брака.
Брайан поднял брови, но ничего не сказал. Лили сжала мою руку.
Итан опустил глаза на шпильку.
— Если это то, чего ты хочешь.
— Я хочу выбрать сама. Не быть маршрутом, наследницей, приманкой или твоей слабостью.
— Я подпишу.
Мы вывели отца и Дерека из фабрики. Винченцо потерял не только свободу передвижения и влияние. Он потерял людей, которые верили, что его страх сильнее правды. Бухгалтерскую книгу передали тем, кто мог использовать её против него, но я оставила у себя письмо матери.
Под утро мы вернулись в дом Картеров. В восточном крыле горела одна лампа. На столе лежали бумаги, приготовленные Итаном, и рядом — мой свадебный альбом.
Он не стал оправдываться.
— Я не прошу прощения за то, что защищал тебя, — сказал он. — Но прошу прощения за то, как заставил тебя чувствовать себя ненужной.
Я посмотрела на фотографию: мы стояли у алтаря, оба без улыбки, окружённые людьми, которые считали нас частью сделки.
— Ты сделал меня невидимой, чтобы никто не заметил, как сильно ты боишься меня потерять.
— Да.
— Это не любовь, Итан.
— Знаю.
Он подвинул ко мне перо.
Я подписала документы.
Потом взяла мамину записку и аккуратно положила её рядом с подписью.
Итан не остановил меня, когда я направилась к выходу из кабинета. Он только спросил:
— Джейн, куда ты теперь?
Я посмотрела на карту речных маршрутов, которую вынула из книги. На ней красными чернилами были отмечены склады, пристани и имена погибших водителей.
— Туда, где моя мать собиралась начать всё сначала.
— Это опасно.
— Да.
— Можно мне идти рядом?
Я задержалась у стола.
— Рядом — не значит впереди.
— Я понял.
Через час мы стояли у старого речного причала. Лили держала термос с кофе, Марта — папку с документами, а Итан смотрел на карту, которую я разложила на капоте автомобиля.
Я поставила серебряную шпильку в точке, где когда-то начинался мамин независимый маршрут.
— С этого места мы вернём имена тем, кого он заставил забыть, — сказала я.
Итан кивнул.
А под утренним небом, среди ржавых кранов и мокрых канатов, я впервые произнесла не его фамилию, а свою.
— Джейн Руссо. Начинаем.
Пропустили начало?
