Я прикрыл собой незнакомого байкера, а через три дня двадцать мотоциклов перегородили мне дорогу — их лидер снял шлем

Когда трое мужчин начали избивать огромного байкера прямо у меня на глазах, я понял: если отступлю, он может не дожить до скорой.

Было без десяти полночь. В закусочной «У Дасти» пахло пережаренным беконом, хлоркой и дешёвым кофе, который часами стоял на плитке. Я собирал грязные кружки, когда дверь распахнулась и внутрь вошёл Джозеф «Медведь» Каллан.

Я знал его по слухам. Огромный мужчина в кожаной жилетке с эмблемой клуба, с руками размером с мои бёдра и бородой, в которой застревали капли дождя. Но в тот вечер он выглядел не опасным. Он выглядел умирающим.

Медведь добрался до дальней кабинки, сел и прижал ладонь к животу. На его лбу выступил холодный пот. Пальцы дрожали так сильно, что он уронил сахарницу.

— Вам вызвать помощь? — спросил я.

Он попытался ответить, но только сипло втянул воздух.

Я уже повернулся к телефону, когда в закусочную вошёл Трой Доусон со своими приятелями, Грегом и Лиамом. Трой увидел меня, улыбнулся и сразу направился к кабинке.

— Вот это встреча, — протянул он. — Большой злой дедушка забыл, как держаться на ногах?

Грег наклонился к Медведю и щёлкнул пальцем по эмблеме на жилетке.

— Может, купишь нам выпивку, старик?

Медведь попытался подняться. Ноги не послушались, и он рухнул на сиденье.

Я знал Троя с подросткового возраста. Он был сильнее, богаче и всегда находил способ превратить мою жизнь в шутку. Два года назад он выбил у меня передний зуб. В прошлом месяце разбил зеркало на моём велосипеде. Но сейчас передо мной сидел человек, который едва дышал.

— Оставьте его, — сказал я.

На кухне перестала звенеть посуда.

Трой медленно повернулся.

— Что ты сказал, мойщик тарелок?

— Он болен. Вызови скорую и отойди.

— Ты решил стать героем?

— Нет. Просто отойди.

Трой толкнул меня плечом, будто проверяя, насколько легко я сломаюсь. Я устоял. Тогда он схватил Медведя за жилетку и стащил его с сиденья.

Громадный мужчина ударился затылком о пол.

Я услышал собственный крик раньше, чем понял, что бросился вперёд. Врезался в Троя, сбил его с ног и упал рядом с Медведем. Трой взревел. Грег ударил меня в скулу. Лиам пнул под рёбра.

В глазах поплыло. На языке появился вкус крови.

— Убирайся, Калеб! — крикнула Дасти из-за стойки.

Я мог отползти. Должен был отползти. Но Медведь лежал неподвижно, а Трой уже поднял ногу.

Я накрыл голову байкера своим телом.

Удар пришёлся мне в бок. Потом второй. Я вцепился пальцами в край его жилетки и повторял себе, что нужно продержаться ещё секунду.

Дасти наконец схватила телефон и закричала, что вызвала полицию. За окнами завыли сирены. Трой отступил, выругался и выскочил через чёрный ход.

Через десять минут Медведя увезли в больницу. Я сидел у патрульной машины, прижимая к лицу пакет с замороженным горошком. Пластик прилипал к коже.

Когда двери скорой закрывались, Медведь вдруг поднял руку. Его пальцы едва заметно шевельнулись в воздухе.

Я не знал, была ли это благодарность или обещание.

На следующий день врач позвонил Дасти и сказал, что Медведь выжил. А вечером Трой поджидал меня возле заднего входа.

Он стоял рядом с моим велосипедом, держа в руке толстую цепь.

— Ты прикрыл не того человека, Калеб, — сказал он.

Цепь ударила по колесу. Спицы посыпались на асфальт, как металлические иглы.

— Это был последний раз, когда ты решил вмешаться, — добавил Трой. — В следующий раз я закончу начатое.

Я смотрел на искорёженный велосипед и чувствовал, как внутри поднимается не страх, а тяжёлая, горячая злость. Без него я не мог добраться до работы и вечерних занятий. Но Трой, похоже, хотел отнять не только колёса.

Через три дня я шёл домой по пустой просёлочной дороге, когда впереди один за другим вспыхнули фары двадцати мотоциклов. Двигатели заглушили всё вокруг. Первый байкер снял перчатку, шагнул ко мне и протянул руку к застёжке шлема…

ЧАСТЬ 2

…Шлем поднялся, и я увидел лицо, которое три дня назад считала мёртвым вся закусочная.

Медведь стоял передо мной, ещё бледный после больницы, но уже на ногах. За его спиной двадцать байкеров молча перекрывали дорогу. Фары выхватывали из темноты пыль, сухой репейник и обломки моего велосипеда, который я тащил за собой.

Я остановился.

— Если вы приехали из-за Троя, — сказал я, — он ушёл.

Медведь посмотрел на искривлённое колесо.

— Это он сделал?

— Он.

— И ты всё равно пошёл один?

— Мне нужно на работу.

Слева от него хрипло усмехнулся седой байкер с серебряной косой.

— Парень, у тебя колеса нет.

— Поэтому я и иду пешком.

На несколько секунд повисла такая тишина, что я услышал, как цепочка на руле постукивает о раму.

Медведь протянул руку. Я пожал её и едва не вскрикнул: его ладонь была горячей и тяжёлой, как камень.

— Ты спас мне жизнь, — сказал он.

— Я просто не дал им вас добить.

— Для меня это одно и то же.

Он хотел добавить что-то ещё, но с другой стороны дороги раздался хлопок. В кустах блеснул свет фар. Трой выехал на старом пикапе, резко затормозил и выскочил наружу.

Он увидел двадцать мотоциклов и побледнел, но быстро спрятал страх за ухмылкой.

— Что, Калеб? Позвал своих новых друзей?

Медведь шагнул вперёд.

— Подойди ближе и скажи это ещё раз.

Трой посмотрел на него, потом на меня.

— Ты не знаешь, кого защищаешь, байкер. Этот парень таскает чужие вещи из закусочной и врёт, когда его ловят.

— Я ничего не крал, — сказал я.

— Тогда почему Дасти сегодня запирала склад?

Я почувствовал, как у меня холодеют пальцы. Дасти действительно запирала склад, но не из-за меня. Утром она попросила меня никому не говорить о пропавших коробках с инсулином, которые должны были отправить в сельскую клинику.

Медведь заметил моё выражение.

— Что пропало?

— Я не знаю, — ответил я.

Трой улыбнулся слишком быстро.

— Видишь? Он даже сейчас делает вид, что ничего не понимает.

Медведь подошёл к пикапу и посмотрел на разбитую фару.

— Где ты был сегодня после обеда?

— Не твоё дело.

— Ошибаешься.

Трой сжал кулаки. Я увидел на его костяшках свежие царапины и вспомнил, как он три дня назад рылся в моей сумке, пока ломал велосипед. Тогда он вытащил оттуда маленькую жестяную коробку, которую я носил с детства.

В коробке лежали свидетельство о рождении, старое письмо моей матери и медный жетон с выгравированными буквами «Д. К.». Мама всегда запрещала мне задавать вопросы о моём отце. После её смерти я нашёл коробку в кухонном шкафу, за банкой с мукой.

Трой вернул её мне, но крышка была погнута.

— Отдай коробку, — внезапно сказал он.

Я почувствовал, как сердце ударило в горло.

— Какую коробку?

— Не строй из себя дурака.

Медведь резко повернул голову.

— Что за коробка?

Трой выругался.

— Ничего. Он таскает всякий хлам.

Седой байкер сплюнул в пыль.

— Тогда почему ты так испугался?

Трой отступил к машине. Медведь сделал ещё шаг, и двадцать двигателей одновременно глухо загудели, хотя никто не тронул газ.

— Сегодня ты уйдёшь, — сказал Медведь. — Но завтра вернёшься в закусочную и принесёшь то, что украл.

— А если не принесу?

— Тогда мы поговорим с тем, кто послал тебя.

Улыбка Троя исчезла. Он резко сел в пикап и сорвался с места, подняв облако пыли.

Медведь дождался, пока шум мотора растает вдали, и снова посмотрел на меня.

— Калеб, кто твой отец?

— Не знаю. Мама никогда не говорила.

Он побледнел сильнее, чем в закусочной.

— Как её звали?

— Рут Митчелл.

Медведь отступил на шаг. Его пальцы медленно сжались вокруг ремня жилетки.

— Рут… — прошептал он.

Потом он повернулся к седому байкеру.

— Позвони Розе. Пусть немедленно проверит старый шкаф в кабинете Дасти. И скажи ей, чтобы искала папку с именем Дэниел.

Я услышал это имя и достал из кармана погнутую жестяную коробку.

Медведь посмотрел на неё, словно увидел призрака.

— Где ты это взял? — спросил он.

Я раскрыл крышку. Внутри лежал медный жетон. На обратной стороне были те же буквы: «Д. К.»

Медведь коснулся жетона, но не взял его.

— Этого не может быть, — сказал он.

Вдали снова взревел пикап Троя. На этот раз звук приближался. А в руках у седого байкера зазвонил телефон, и после короткого разговора он поднял глаза.

— Роза нашла папку, — произнёс он. — Но Трой уже едет к закусочной. Он сказал, что сожжёт её вместе со всеми бумагами…

ЧАСТЬ 3

…Медведь даже не повернул голову к дороге. Он смотрел только на медный жетон в моей ладони.

— Дэниел Каллан, — сказал он. — Мой младший брат.

Я подумал, что ослышался.

— Что вы говорите?

— Он погиб двадцать лет назад. Мне сообщили, что его сын умер вместе с матерью. Я поверил.

— Моя мама умерла пять лет назад. И я никогда не слышал это имя.

Из пикапа донёсся скрежет тормозов. Трой остановился у закусочной, но двадцать мотоциклов уже рванули туда раньше него. Медведь не спеша сел на свой мотоцикл и кивнул мне.

— Поедем. Ты должен узнать, почему твоя мать молчала.

Через несколько минут мы ворвались в кабинет Дасти. Роза, хозяйка закусочной, стояла у старого шкафа, прижимая к груди тонкую коричневую папку. Рядом лежала жестяная коробка с погнутой крышкой.

— Я нашла её за счётными книгами, — сказала Роза. — Рут оставила мне на хранение перед смертью. Просила отдать Калебу, когда он станет достаточно взрослым, чтобы выдержать правду.

Я взял папку. Бумага внутри пахла пылью и мятными леденцами, которые всегда держала в кармане мама.

На первой странице стояла запись из больницы: «Ребёнок мужского пола. Отец — Дэниел Каллан». Ниже была подпись моей матери.

У меня подкосились колени.

— Почему она не сказала мне?

Роза заплакала.

— Дэниел хотел забрать вас обоих. Но перед последней поездкой он узнал, что за ним следят. Он попросил меня спрятать документы, если с ним что-то случится.

Медведь провёл пальцем по подписи брата.

— Кто следил?

Роза молчала.

Снаружи хлопнула дверца пикапа. Трой вошёл, держа в руке канистру. За ним шёл его отец, Виктор Доусон, хозяин здания и человек, которому Дасти уже три месяца задерживала арендную плату.

— Отдайте папку, — сказал Виктор.

Медведь встал между ним и мной.

— Ты знал о Дэниеле?

Виктор усмехнулся.

— Я знал, что этот мальчишка — причина всех ваших проблем.

— Он не мальчишка. Он сын моего брата.

Трой дёрнулся.

— Папа, ты сказал, что документы нужны только для сделки.

— Замолчи.

Я поднял голову.

— Какой сделки?

Виктор сжал канистру так, что пластик хрустнул.

— Город собирается расширять шоссе. Этот участок выкупят втрое дороже, если закусочная сгорит и освободит землю. Дасти отказалась подписывать бумаги. Тогда я решил, что пожар всё упростит.

Роза прижала ладонь ко рту.

— А нападение на Медведя?

— Трой должен был устроить драку, чтобы потом все решили, будто это месть клуба. А Калеб оказался слишком смелым и слишком близко к папке.

Трой медленно повернулся к отцу.

— Ты сказал, что просто напугаешь его.

— Ты сделал то, что я велел.

— Ты велел сломать ему велосипед!

— И заставить его молчать.

Медведь шагнул к Виктору. Но я поднял руку.

— Подождите.

На последней странице папки лежала расписка. Виктор подписал её сам: он получил деньги от строительной компании за обещание освободить участок. Внизу стояла дата завтрашнего дня.

Роза достала из шкафа ещё один лист.

— А это письмо Дэниела. Он писал, что Виктор подделывает отчёты о пожарах и хочет сжечь закусочную, чтобы получить выплату.

Виктор рванулся к бумагам, но седой байкер перехватил его за запястье.

— Не трогай документы.

— Вы ничего не докажете, — прошипел Виктор.

Трой смотрел на канистру в своей руке. Потом поставил её на пол и пнул от себя.

— Я докажу, — сказал он. — Я сам заливал бензин в гараже.

Виктор побледнел.

— Трой!

— Ты обещал списать мои долги и отдать мне мастерскую. Ты сказал, что никто не пострадает.

В этот момент у Розы зазвонил телефон. Она выслушала несколько секунд и посмотрела на меня.

— Калеб, это больница. Медсестра нашла в старых записях имя твоей матери. Перед смертью Дэниел оставил не только письмо. Он заплатил за отдельный счёт, чтобы тебе каждый месяц перечисляли деньги до восемнадцатилетия.

Я сжал папку.

— Где эти деньги?

Роза побледнела.

— На счёте, который Виктор оформил на себя как доверенное лицо. И сегодня утром он снял всё до последнего цента.

За стеной раздался звон разбитого стекла. Виктор дёрнулся к выходу, а в кармане его пальто зазвонил телефон. Он взглянул на экран и резко остановился.

— Кто там? — спросил Медведь.

Виктор ответил дрогнувшим голосом:

— Банк. Они обнаружили, что счёт принадлежал Калебу. Но это ещё не худшее.

Он поднял глаза на меня.

— Деньги перевели сегодня утром… на имя человека, который сейчас находится в этой закусочной…