Я пошутила о замужестве с первым вошедшим мужчиной, но после его предложения улыбка моего брата исчезла

В ту ночь, когда маркиз Сантьяго де Алькасар вошёл в зал, мой брат побледнел так резко, будто увидел перед собой не жениха, а палача.

Я всё ещё держала в руке бокал, по краю которого расползалась тонкая трещина. Шампанское пахло залежавшимися яблоками, свечи коптили, а вокруг меня шептались женщины, недавно ещё улыбавшиеся мне в лицо.

— Это она сказала, что выйдет за первого, кто переступит порог, — хихикнула донья Амалия.

— Тогда судьба решила наказать её, — ответил кто-то. — Посмотрите на этого великана.

Сантьяго не слышал последних слов или делал вид, что не слышит. Он стоял у дверей в чёрном сюртуке, слишком широкоплечий для придворной моды. На костяшках его пальцев белели шрамы, а нос был криво сросшимся напоминанием о старой драке.

Я хотела исчезнуть. Вместо этого подняла подбородок.

— Если вы пришли за шампанским, оно слева, — сказала я.

— А если я пришёл за женщиной, которая обещала выйти замуж за первого встречного?

Вокруг нас стало так тихо, что я услышала, как капля воска упала на мраморный подсвечник.

— Тогда вам лучше поторопиться. Она может передумать.

Его глаза скользнули по моему жёлтому платью, перешитому столько раз, что швы царапали плечи.

— Вы уже передумали?

— Я передумала только насчёт богатого и глухого. Вы, кажется, слышите слишком много.

На его лице дрогнуло что-то похожее на улыбку, но исчезло прежде, чем я успела понять, была ли она вообще.

Мой брат Томас схватил меня за локоть.

— Элиса, мы уходим.

— Разумеется.

Я повернулась к выходу, однако голос маркиза остановил меня.

— Завтра в десять утра я буду у вас дома.

— Я вас не приглашала.

— Вы пригласили первого мужчину, вошедшего в зал. Я всего лишь решил не опаздывать.

На следующее утро наш единственный слуга встретил меня на лестнице с лицом цвета сырой муки. Входная дверь дрожала от тяжёлого стука.

— Сеньорита, там маркиз.

— Он действительно пришёл?

— Он привёл двух слуг и запертый сундук.

Сантьяго вошёл, не дожидаясь разрешения. От него пахло холодным воздухом, кожей и горьким табаком. Он поставил на стол небольшую папку, перевязанную коричневой лентой.

— Я пришёл сделать вам предложение.

Томас уронил перо.

— Вы даже не знакомы с моей сестрой.

— Я знаю достаточно.

— Вы знаете, что у неё нет приданого? — резко спросил Томас.

— Знаю.

— Что наш дом заложен? Что дон Гаспар Уруттиа грозит подать в суд из-за восьми тысяч песо?

— Знаю и это.

У меня похолодели пальцы.

— Откуда?

Маркиз посмотрел не на меня, а на закрытую папку.

— Потому что ваши долги связаны с моими рудниками.

Томас отступил от стола.

— Это невозможно.

— Ваш отец так не считал.

Я почувствовала, как под корсетом начинает стучать сердце.

— Не произносите имя моего отца так, будто знали его.

— Я знал его лучше, чем вы думаете.

Он развязал ленту. Его пальцы коснулись верхней застёжки, и в этот миг с улицы донёсся топот лошадей. Кто-то закричал у ворот. Сантьяго поднял голову, а его рука медленно потянулась к папке…

ЧАСТЬ 2

…но в дверь ударили ещё раз, и маркиз резко захлопнул папку.

— Никому не открывайте, — приказал он.

— В моём доме вы не отдаёте приказов, — ответила я, хотя голос предательски дрогнул.

Сантьяго посмотрел на меня, затем на Томаса.

— Если это люди Уруттии, они пришли не разговаривать.

Стук повторился. На этот раз вместе с ним раздался знакомый голос:

— Донья Элиса! Я принёс вам последний срок!

Томас побледнел.

— Гаспар.

Я почувствовала под ладонью холодную резьбу деревянного стола. Ещё вчера этот человек улыбался мне на балу, а сегодня стоял у моих ворот с бумагами, способными выбросить нас на улицу.

— Спрячьтесь в кабинете, — сказал Сантьяго.

— Я не стану прятаться в собственном доме.

— Тогда стойте рядом со мной.

В его голосе не было нежности, но была такая уверенность, что я подчинилась.

Гаспар вошёл вместе с двумя приказчиками. На нём блестел бордовый жилет, а на пальце сверкал тяжёлый перстень с чёрным камнем.

— Как любезно, маркиз, — протянул он. — Вы уже начали распоряжаться чужим имуществом?

— Пока нет, — сказал Сантьяго. — Но могу начать распоряжаться вашим временем.

— У меня есть расписка Томаса Монтенегро.

Гаспар положил документ на стол. Бумага пахла сургучом и пылью.

— Подпись моего брата поддельная, — сказала я.

— Вы разбираетесь в подписях?

— Я прожила рядом с ним двадцать пять лет.

Томас шагнул вперёд.

— Я ничего не занимал.

— Тогда объясните, почему здесь стоит ваше имя.

Он ткнул пальцем в строку, и я увидела подпись. Она действительно походила на почерк Томаса, но последняя буква была вытянута слишком резко.

Сантьяго наклонился к листу.

— Где нотариальная отметка?

— Она не требуется.

— Требуется, если долг обеспечен долей в руднике.

Гаспар на мгновение замер, затем улыбнулся.

— Какая доля?

Вопрос прозвучал слишком быстро.

Маркиз открыл папку и достал небольшой лист, испещрённый цифрами.

— Вы лучше меня знаете, какая.

Гаспар выхватил его из руки Сантьяго.

Я увидела, как у него напряглась челюсть.

— Это частная переписка.

— Это копия бухгалтерской страницы, исчезнувшей после смерти моего дяди, — сказал маркиз. — И на ней есть имя вашего приказчика.

— Вы обвиняете меня на основании клочка бумаги?

— Я пока ещё только задаю вопросы.

Гаспар резко повернулся ко мне.

— Подумайте, сеньорита. Вы можете сохранить дом, если выйдете за меня. Я аннулирую долг и возьму на себя заботу о вашем брате.

Меня обдало жаром.

— Лучше умереть в этом доме.

— Не торопитесь с красивыми словами. К пятнице вы будете просить милостыню.

Сантьяго встал между нами.

— Выйдите.

— А если не выйду?

— Тогда я вынесу вас сам.

Томас схватил маркиза за рукав.

— Почему вы защищаете нас? Из-за её шутки?

Сантьяго долго смотрел на него.

— Нет.

— Тогда из-за чего?

Маркиз повернул голову к двери, словно проверял, не стоит ли кто-нибудь за ней.

— Потому что ваш отец оставил после себя не долг, а обещание. И если я скажу, кому именно, половина людей в этом городе начнёт искать вас раньше, чем мы успеем уехать.

В этот момент за стеной раздался удар колокольчика. Старый слуга открыл внутреннюю дверь, и в комнату вошёл сутулый седовласый мужчина, прижимая к груди кожаную книгу.

— Я пришёл к дочери Монтенегро, — сказал он. — И должен был сделать это десять лет назад…

Он положил книгу на стол, а Сантьяго медленно снял руку с папки.

ЧАСТЬ 3

…Седовласый мужчина тяжело опустился на стул. Его пальцы дрожали так сильно, что кожаная обложка книги постукивала о столешницу.

— Представьтесь, — потребовала я.

— Эмилио Варгас. Бывший управляющий рудниками Санта-Роса.

Сантьяго резко повернулся к нему.

— Вы были у моего дяди?

— Каждый день до той недели, когда погиб он и ваши двоюродные братья.

Гаспар побледнел.

— Этот человек болен.

— Я болен, но не настолько, чтобы забыть вашу руку на бухгалтерской книге, дон Гаспар.

В комнате стало тесно от напряжения. За окном скрипела вывеска, а где-то на улице торговец выкрикивал цену апельсинов.

Эмилио раскрыл книгу. Между страницами лежал лист, сложенный вчетверо. На нём виднелся герб моего отца.

— Дон Рафаэль Монтенегро не проиграл состояние, — сказал старик. — Он вложил деньги в первые шахты маркиза. По договору его доля должна была перейти детям, если с ним что-нибудь случится.

Я не могла вдохнуть.

— Но отец оставил нам только дом и долги.

— Потому что договор исчез из главного реестра. Его спрятали.

Томас шагнул к столу.

— Кто спрятал?

Эмилио посмотрел на Гаспара.

— Я видел, как он вынес страницу из кабинета вашего отца. Тогда он был помощником нотариуса.

— Ложь! — выкрикнул Гаспар.

— Я молчал, потому что он пригрозил убить мою дочь. Она умерла прошлой зимой, и мне больше нечего терять.

Он достал из книги маленькую металлическую печать. На ней был герб Монтенегро и тонкая царапина возле короны.

— Ваш отец поставил эту печать на двух экземплярах договора, — продолжил Эмилио. — Один забрал нотариус. Второй оставил мне на хранение.

Сантьяго взял лист обеими руками. Его лицо стало неподвижным.

— Здесь указано, что половина доходов от рудников принадлежит Элисе Монтенегро.

Я посмотрела на него.

— Мне?

— Вам и вашему брату поровну, — ответил Эмилио. — Но Гаспар подделал расписку, будто Томас заложил свою долю за восемь тысяч песо. На самом деле он не владел ею отдельно и не мог её заложить.

Томас ударил кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула.

— Значит, он хотел отнять всё.

— Не только у вас, — сказал Сантьяго. — Он собирался предъявить расписку мне, чтобы объявить долю спорной и купить её за бесценок.

Гаспар отступил к двери.

— Вы не докажете, что подпись подделана.

— Докажем, — ответила я.

Я взяла перо и положила рядом с распиской.

— У моего брата привычка заканчивать букву «с» коротким крючком. Здесь она длинная. Вы копировали подпись по письму, которое нашли в доме.

Гаспар метнул на меня злой взгляд.

— Вы думаете, один старик и девичьи догадки спасут вас?

— Нет, — сказал Сантьяго. — Вас погубит то, что вы уже сделали.

Он развернул второй документ. На нём стояла подпись самого Гаспара, разрешавшая вывезти серебро из рудника до регистрации наследников.

— Вы украли не только деньги. Вы нарушили распоряжение моего дяди.

Снаружи раздался свист лошади. В комнату вбежал мальчик-посыльный, весь в пыли.

— Маркиз! Из Санта-Росы прислали известие. В северной галерее обвал. Томас был там с рабочими, когда началось движение камня.

Я повернулась к брату, но его уже не было рядом. Дверь в коридор распахнулась, а на полу осталась только его разбитая серебряная пряжка.

Гаспар взглянул на неё и впервые не смог скрыть страх.

— Он не должен был туда идти, — прошептал он.

Сантьяго схватил его за ворот.

— Что вы сделали?

Но издалека донёсся второй свист, и Эмилио сказал, побледнев:

— Если Томас в северной галерее, значит, Гаспар заманил его туда не случайно. Под землёй находится пороховой склад, о котором никто не знает…