Я убирала дом человека, которого боялся весь Чикаго, но после его падения моя дочь указала на его губы — и охрана побледнела

Я увидела на губах Александра Петрова тонкую белую пену, и моя четырёхлетняя дочь вдруг перестала играть в доктора.

За минуту до этого в кабинете стоял привычный порядок: тяжёлые шторы, запах кожи и воска, серебряные часы на камине. Потом кресло с визгом отъехало по паркету, раздался глухой удар, и весь особняк словно задержал дыхание.

— Вызовите скорую! — крикнул Дэниел.

Я бросила полотенца и побежала вниз. Девятнадцать месяцев я убирала дом Александра Петрова и научилась не задавать вопросов. В Чикаго его называли то владельцем транспортной компании, то человеком, который решал чужие проблемы навсегда. У дверей всегда стояли вооружённые охранники, а гости приезжали без опознавательных знаков.

Я знала только одно: Александр никогда не кричал на меня.

Когда я разбила хрустальный графин, он спросил, не порезалась ли я. Когда Софи было не с кем оставить, разрешил приводить её с собой. А однажды, увидев, как я дрожу над испорченными бумагами, сказал:

— Бумага высохнет, Эмили. Вы — нет, если будете так себя мучить.

Теперь он лежал возле стола, бледный, неподвижный, с расстёгнутым воротом рубашки. Трое охранников окружили его, но никто не решался прикоснуться к бокалу на столе.

— Алекс, слышишь меня? — Дэниел тряс его за плечо. — Открой глаза!

Александр не ответил.

Софи выскользнула из-за моей спины, прижимая к груди розовый игрушечный стетоскоп.

— Софи, стой!

Она уже опустилась на колени рядом с Александром.

Один из охранников шагнул к ней.

— Уведите ребёнка.

— Не надо, — серьёзно сказала Софи. — Я доктор.

Она приложила пластмассовый круг к его груди и нахмурилась, будто действительно могла услышать через него работу сердца. Я хотела схватить дочь, но Александр вдруг судорожно вдохнул, и все вокруг замерли.

Софи наклонилась к его лицу.

— Не бойся, — прошептала она. — Я тебя вылечу.

Затем её пальчик коснулся уголка его рта.

Улыбка исчезла с её лица.

— Мамочка…

— Что случилось?

Она не отводила взгляда от Александра.

— У него во рту грязь.

Я подошла ближе. На нижней губе действительно темнел маленький коричневатый след, похожий на сажу. Но под ним, между зубами и щекой, блестела крупинка белого порошка.

Дэниел резко поднял голову.

— Никто к бокалу не прикасается.

— Почему? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, будто впервые заметил, что я умею говорить.

— Потому что тот, кто это сделал, всё ещё может быть здесь.

В коридоре зазвонил телефон. Один из охранников ответил, выслушал несколько секунд и побледнел.

— Скорая не проедет, — сказал он. — На въезде перекрыли улицу.

Дэниел вытер ладонь о брюки и быстро запер дверь кабинета.

— Никто не выйдет, пока мы не поймём, что произошло.

Софи крепче сжала игрушечный стетоскоп. Я заметила, что на его розовой трубке осталась та же белая крупинка.

И тогда Дэниел протянул руку к кожаной папке, лежавшей под локтем Александра…

ЧАСТЬ 2

Пальцы Дэниела уже легли на кожаную папку, когда Александр внезапно схватил его за запястье.

Хватка была слабой, но этого хватило.

— Не трогай, — выдохнул он.

В кабинете стало так тихо, что я услышала тиканье часов над камином. Дэниел медленно убрал руку.

— Алекс, тебе нужно лежать спокойно.

— Мне нужно… чтобы ты отошёл от стола.

Дэниел улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Ты не понимаешь, где находишься.

— Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Александр снова потерял сознание. Я опустилась рядом и подложила под его голову сложенное полотенце. От него пахло горьким миндалём и лекарством. Этот запах я запомнила, хотя не могла объяснить почему.

— Эмили, отойдите, — приказал Дэниел.

— Он дышит. Я останусь.

— Я сказал отойдите.

— А я сказала, что останусь.

Слова вырвались сами. Сердце било так сильно, что мне казалось, его слышат охранники.

Дэниел наклонился ко мне.

— Вы здесь уборщица, мисс Картер. Не врач и не член семьи.

— Но моя дочь заметила то, что не заметили вы.

Его взгляд скользнул к Софи. Она сидела на ковре и вытирала стетоскоп о платье. Белый порошок размазался по розовой пластмассе.

— Что ты увидела, малышка? — мягко спросил Дэниел.

Софи прижалась ко мне.

— Он съел плохой сахар.

Дэниел выпрямился.

— Уведите их обеих.

— Нет, — сказал Александр, не открывая глаз.

Дэниел резко повернулся.

— Ты должен молчать.

— А ты должен был использовать левый бокал.

Я почувствовала, как холод проходит по спине. Два бокала стояли на столе: один почти пустой, другой полный. Александр говорил так тихо, что я едва расслышала.

— Ты ошибся, Дэниел.

— У него жар, — бросил Дэниел охранникам. — Он не понимает, что говорит.

В дверь постучали. Это была Марта, старшая горничная, проработавшая здесь двадцать лет. Она держала поднос с чашками и смотрела на Александра широко раскрытыми глазами.

— Я принесла чай, — прошептала она.

Дэниел заслонил собой стол.

— Оставьте и уходите.

Марта не двинулась.

— Господин Петров просил меня сегодня утром никого не пускать в винный погреб.

— И что?

— Там уже кто-то был.

Дэниел побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Вы стареете, Марта.

— Возможно. Но я не забываю лица.

Он сделал шаг к ней. Я увидела, как охранник у окна сжал рукоять пистолета. Александр попытался подняться, но рухнул обратно.

Снаружи послышался гул сирены. Через минуту в кабинет вошла женщина в медицинской форме с двумя носилками. Она назвалась доктором Вороновой, но у неё не было ни сумки с эмблемой больницы, ни удостоверения.

Она посмотрела не на Александра, а на Дэниела.

— Его нужно немедленно перевезти.

— В какую больницу? — спросила я.

— В частную клинику.

— В какую именно?

Женщина замолчала.

Александр открыл глаза и с трудом произнёс:

— Не… отдавайте им… Софи…

Я вцепилась в его руку.

— Кому «им»?

Он посмотрел на меня и прошептал:

— Спросите Михайла… почему он молчал девятнадцать месяцев…

Один из охранников у двери вздрогнул. В его руке звякнули ключи.

А потом Дэниел достал из кармана маленький нож и перерезал ремешок на сумке доктора Вороновой…

ЧАСТЬ 3

Михайл отреагировал раньше всех. Он ударил Дэниела локтем в грудь, и нож со звоном упал на паркет.

— Я больше не буду молчать, — сказал он.

Дэниел отшатнулся.

— Ты забыл, кому обязан жизнью.

— Нет. Я слишком хорошо помню, кому обязан страхом.

Доктор Воронова отступила к стене. Марта прижала ладонь ко рту. Я закрыла Софи собой, хотя руки у меня тряслись.

Михайл смотрел на Александра.

— Он не должен был пить из этого бокала. Я поменял их местами.

— Что? — спросила я.

— Дэниел приказал мне поставить отравленный бокал справа. Но утром господин Петров вызвал меня и сказал, что знает о заговоре. Я испугался и передвинул его.

Дэниел бросился к нему, но двое охранников перехватили его.

— Лжёшь! — закричал он. — Ты сам всё устроил!

Александр медленно поднял руку.

— Хватит.

Он был слаб, но голос снова стал прежним — холодным и властным.

— Я пригласил Дэниела в этот дом девятнадцать лет назад. Он был голодным мальчишкой, который спал в подсобке ресторана. Я дал ему работу, имя и место рядом со мной.

Дэниел дёрнулся.

— Ты дал мне цепь.

— Я дал тебе выбор. Ты выбрал власть.

Михайл достал из внутреннего кармана сложенный лист.

— Я нашёл это в сейфе для оружия. Он заставил меня подписать признание, будто именно я украл деньги компании. Если бы Александр умер, виновным сделали бы меня.

Он протянул бумагу Александру, но тот кивнул в мою сторону.

— Отдайте Эмили.

Я не сразу поняла.

— Мне?

— Да. Вы должны знать, почему оказались здесь.

Дэниел рассмеялся.

— Она убирала туалеты, а вы рассказываете ей о делах семьи?

— Она убирала мой дом, пока ты обыскивал его по ночам.

Александр посмотрел на меня.

— Девятнадцать месяцев назад ваш муж Ноа погиб в аварии. Все решили, что это была случайность. Но перед смертью он передал мне сведения о том, как Дэниел выводил деньги из компании и продавал имена людей, которым я обещал защиту.

Я почувствовала, как подкашиваются ноги.

Ноа никогда не говорил мне о Петрове. Я думала, он погиб, возвращаясь с ночной смены, потому что тормоза отказали.

— Почему вы ничего не сказали? — прошептала я.

— Потому что за вами следили. Я устроил вас в дом, чтобы держать рядом и защищать. И потому что Ноа просил: если с ним что-то случится, не втягивать вас, пока Софи не станет достаточно взрослой.

Я посмотрела на Дэниела.

— Вы убили моего мужа?

— Я не трогал его! — выкрикнул он. — Он сам полез не в своё дело.

Эта фраза повисла в воздухе.

Михайл закрыл глаза.

Александр сжал край стола.

— Ты только что признал, что знал, чем он занимался.

Дэниел понял ошибку слишком поздно.

Софи вдруг потянула меня за рукав.

— Мамочка, а почему дядя Дэниел злой, если доктор сказал, что папа уехал на небо?

У Дэниела дрогнуло лицо.

В этот момент зазвонил телефон Александра. Он попросил Михайла включить громкую связь.

Из динамика раздался голос мужчины:

— Господин Петров, мы нашли машину Ноа. Но есть проблема. В багажнике лежит не только его старый телефон. Там детское свидетельство о рождении Софи и письмо, адресованное Эмили.

Александр посмотрел на меня.

— Письмо должно было исчезнуть вместе с Ноа.

Я услышала, как Дэниел прошептал:

— Нет… они не могли это найти…