Меня выдали за герцога, над которым смеялась сестра, но после первой ночи его мать побледнела

В тот вечер, когда меня объявили женой герцога Монтекларо, его младшая сестра рассмеялась так громко, что свечи в часовне задрожали.

— Неужели вы и правда думаете, что он сможет стать вам мужем? — спросила Леонор, поправляя жемчужную заколку в волосах. — Или вы согласились на брак, потому что вам всё равно нечего терять?

Я стояла у алтаря в кремовом платье покойной матери и чувствовала под корсетом острый край старого медальона. В нём хранился крошечный портрет отца — единственная вещь, которую мачеха не сумела отнять у меня.

— Леонор, замолчи, — прошептала донья Беатрис.

Но она улыбалась. Ей нравилось унижать меня при свидетелях.

— Все знают, что герцог не способен быть мужем, — продолжила Леонор. — Он купил себе молчаливую жену, чтобы никто больше не спрашивал, почему в его доме нет наследника.

Александро де Мендоса стоял рядом неподвижно. Высокий, широкоплечий, в чёрном камзоле, он казался вырезанным из тёмного дерева. Только его рука, лежавшая на молитвеннике, сжалась так сильно, что побелели пальцы.

Священник произнёс последние слова.

— Объявляю вас мужем и женой.

Герцог не поцеловал меня. Он лишь надел на мой палец старинное кольцо с тёмным рубином. Камень был холодным, но под ним почему-то дрожала моя кожа.

— Поздравляю, сестра, — протянула Леонор. — Тебе достался самый безопасный муж в Новой Испании.

Я посмотрела на неё.

— А вам, должно быть, жаль, что не самый богатый поклонник.

Её улыбка исчезла на миг, но тут же вернулась.

Через час мы ехали в Монтекларо. Дорога из Пуэблы была разбита недавним дождём, колёса кареты гремели по камням, а от мокрой кожи сидений пахло конюшней. На очередной выбоине меня бросило вперёд, и я упала прямо на колени Александро.

Он поймал меня за талию.

Слишком быстро. Слишком крепко.

Я услышала, как под его жилетом бешено стучит сердце.

— Простите, ваше сиятельство.

— Это мне следует просить прощения.

Его взгляд задержался на моих губах, потом резко ушёл к окну. Он отпустил меня, но до конца пути держал руки сжатыми в кулаки.

Значит, равнодушным он не был.

В поместье нас встретила управляющая Марта, женщина с серебряными волосами и тяжёлым ключом на поясе. Она поклонилась мне, но тревожно посмотрела на герцога.

— Приготовить спальню госпоже?

— Нашу спальню, — ответил Александро.

Марта подняла брови.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Я почувствовала, как жар поднимается к щекам. Даже Леонор не смогла бы придумать для меня более странного первого вечера.

В спальне горел камин. На столе стоял серебряный кувшин, рядом лежала белая салфетка, вышитая гербом Монтекларо. Александро снял перчатки и положил их рядом.

— Я не стану принуждать вас, Елена.

— А если я сама не хочу жить с мужем, которого все считают неспособным быть мужчиной?

Он посмотрел прямо на меня.

— Тогда вы можете уйти утром.

— И вернуться к донье Беатрис?

— Нет. Я дам вам отдельный дом и содержание.

Я не ожидала услышать доброту. Она пугала сильнее жестокости.

— Почему вы женились на мне?

Он провёл большим пальцем по краю своего серебряного перстня.

— Потому что ваш отец однажды спас мне жизнь.

— Мой отец умер восемь лет назад.

— Но его долг передо мной остался.

В коридоре внезапно раздались торопливые шаги. Дверь распахнулась, и Марта вбежала, прижимая к груди кожаную папку, перевязанную зелёной лентой.

— Ваше сиятельство, это нашли в старом кабинете дона Эстебана. И тот, кто оставил её там, только что вернулся в дом…

Александро шагнул к папке. Его лицо изменилось, а рука потянулась к завязке…

ЧАСТЬ 2

Александро рванул зелёную ленту, но в ту же секунду в коридоре раздался грохот. Кто-то опрокинул бронзовую подставку для свечей.

Марта обернулась.

— Я заперла входные двери.

— Значит, незваный гость был внутри, — сказал герцог.

Он сунул папку мне.

— Держите.

— Почему мне?

— Если со мной что-то случится, не отдавайте её никому, кроме священника Мануэля из часовни Святого Иакова.

— Вы говорите так, будто собираетесь на войну.

— Я собираюсь закончить старую войну.

Он вышел в коридор, и я услышала приглушённый разговор. Потом мужской голос произнёс:

— Вы не должны были жениться на ней.

— А вы не должны были возвращаться в мой дом, капитан Рохас.

— Я пришёл предупредить вас.

— Предупреждения заканчиваются. Теперь говорите правду.

Я приоткрыла дверь. У лестницы стоял худой мужчина в мокром плаще. На его щеке темнел шрам, а в руке он держал трость с серебряным набалдашником.

— Госпожа Елена, — сказал он, заметив меня. — Ваш отец велел передать вам кое-что ещё.

Александро резко повернулся.

— Не здесь.

— Здесь, — возразил капитан. — И при ней. Иначе всё повторится.

Внутри меня похолодело.

— Что должно повториться?

Капитан посмотрел на папку.

— Обман, из-за которого дон Эстебан лишился имени, а ваш муж — права на наследство.

Александро схватил его за воротник.

— Я сказал, достаточно.

— Вы слишком долго молчали, герцог, — ответил Рохас. — Теперь молчание убьёт и её.

Я шагнула между ними.

— Уберите руки от него, Александро.

Он посмотрел на меня так, словно впервые понял, что я не испугаюсь собственной свадьбы.

— В кабинет, — приказал он.

Мы вошли в комнату, где пахло воском, пылью и старой бумагой. На стене висел портрет моего отца. Его нарисованные глаза смотрели на меня с такой усталостью, что у меня сжалось горло.

Марта закрыла ставни.

— В папке лежит письмо вашего отца, — сказал капитан. — Но оно не главное.

Александро раскрыл документы. Между листами находился небольшой свёрток, перевязанный чёрным шнуром. На нём стояла печать дона Эстебана.

Я узнала букву «Е».

— Почему отец не отдал это мне раньше?

— Потому что он умер до того, как успел, — сказал Александро.

— Все эти годы вы знали о папке?

— Я знал, что она существует. Не знал, где её искать.

Капитан достал из кармана медную табакерку и открыл крышку. Внутри лежала крошечная полоска бумаги.

— Я нашёл это сегодня в тайнике под половицей старого кабинета. Ваш отец написал: «Если Елена окажется в доме Беатрис после двадцати двух лет, пусть Монтекларо заберёт её оттуда. Но не доверяйте женщинам, которые смеются над слабостью герцога».

Я медленно подняла глаза.

— Он знал о слухах?

— Их придумали не враги Александро, — ответил Рохас. — Их придумала ваша мачеха.

— Зачем?

— Чтобы вы согласились на этот брак. И чтобы все решили: герцог женился на вас только ради прикрытия.

Александро ударил ладонью по столу. Чернильница подпрыгнула.

— Леонор не могла знать всех деталей.

— Она знала достаточно, — сказал капитан. — Три года назад она получила письмо от лекаря, который осматривал вас после ранения. В письме не было ни слова о неспособности. Но Леонор изменила одну строку и показала копию всему городу.

Я почувствовала, как под медальоном становится трудно дышать.

— Какое ранение?

Александро отвернулся к камину.

— Это было давно.

— Значит, слухи правдивы?

— Нет.

Одно слово прозвучало так твёрдо, что у меня задрожали пальцы.

Капитан положил на стол второй документ.

— Здесь подпись лекаря. Настоящая. И рядом — признание человека, который передал изменённую копию Леонор.

— Где он? — спросила я.

— В доме.

В тот же момент снизу раздался крик Марты. Затем громко хлопнула дверь.

Александро выхватил шпагу.

— Они пришли за папкой.

— Кто?

Капитан посмотрел на меня, и его лицо стало серым.

— Те, кто восемь лет назад заставил вашего отца умереть без имени…

В коридоре послышались шаги. Они приближались к кабинету, и кто-то уже вставлял ключ в замочную скважину…

ЧАСТЬ 3

Ключ повернулся, но дверь не открылась. Марта успела подпереть её тяжёлым сундуком для одеял.

— Открывайте! — крикнула снаружи донья Беатрис. — Елена, ты обязана выйти к своей семье!

— Моя семья осталась в Пуэбле, — ответила я. — А вы пришли сюда зачем?

— За документами, которые украл этот человек.

Александро посмотрел на меня.

— Теперь вы понимаете, почему я не хотел втягивать вас?

— Я уже втянута. Я ваша жена.

Капитан Рохас вытащил из папки письмо и развернул его передо мной. Бумага была испачкана воском, но почерк отца я узнала сразу.

«Елена, если ты читаешь это, значит, Беатрис получила то, чего добивалась. Она покажет тебе мир, в котором ты никому не нужна. Не верь ей. Твой брак с Александро должен защитить не только тебя, но и землю Серрано. В приложенной книге указано, как она выводила деньги из поместья и подделывала мои подписи».

Я перечитала последнюю строку дважды.

— Она разорила моего отца?

— Не совсем, — сказал Рохас. — Беатрис не действовала одна.

Александро достал из папки толстую книгу в кожаном переплёте. На страницах стояли даты, суммы и подписи управляющего. Между записями повторялось имя Леонор.

— Она отправляла деньги человеку по имени Себастьян Вальдес, — произнёс герцог. — Моему дяде.

Снаружи дверь затряслась от удара.

— Александро! — закричала Беатрис. — Если ты не выйдешь, я расскажу жене, почему ты не можешь прикоснуться к ней!

Я посмотрела на мужа.

— Пусть расскажет.

Он медленно снял шпагу с пояса и положил её на стол.

— В семнадцать лет я был ранен на охоте. Пуля раздробила кость у бедра. Врач сказал, что я могу остаться хромым. Но я выздоровел. Никакого увечья, которое лишало бы меня семейной жизни, не было.

— Тогда почему вы позволили людям думать обратное?

— Потому что мой дядя хотел женить меня на своей дочери и получить управление герцогством. Когда я отказался, он распустил слух. Женщины перестали искать во мне мужа, мужчины перестали считать меня угрозой, а Вальдес получил время, чтобы красть доходы.

— А меня вы выбрали из-за письма моего отца?

— Да. Он обнаружил, что Вальдес и Беатрис связаны. Перед смертью попросил меня спасти вас, если они попытаются забрать землю Серрано.

Капитан Рохас шагнул к столу.

— Но есть ещё одно. Я был тем человеком, который принёс лекарю изменённую копию. Меня заставили. Вальдес держал мою дочь в монастырской школе и обещал причинить ей вред.

— Где она теперь? — спросила я.

— В монастыре Святой Клары. Жива. Я забрал её утром.

Он достал маленький ключ.

— А это принадлежит вашему отцу. Он спрятал в часовне книгу с настоящими счетами. Я боялся забрать её один.

Дверь снова содрогнулась. Сундук пополз по полу.

Александро наклонился ко мне.

— Елена, я не требую от вас супружеских обязанностей. Но если вы останетесь, мы сможем лишить их власти.

Я коснулась рубина на пальце.

— Я останусь не ради долга.

— Тогда ради чего?

— Ради того, чтобы они больше не называли меня вещью, которую можно передавать из рук в руки.

Он впервые позволил себе улыбнуться.

— Это достойная причина.

Мы открыли тайный проход за портретом моего отца и вышли в часовню через садовый подвал. Под каменной плитой действительно лежала книга. Но рядом с ней оказался свежий лист, написанный рукой Вальдеса.

«Если вы нашли счета, значит, я уже знаю, где вы. Завтра на рассвете герцогство будет объявлено принадлежащим моему сыну. А ваша жена станет свидетельницей того, как вы потеряете всё».

Я сжала бумагу.

— Завтра?

Капитан посмотрел на меня.

— Не завтра. Через три часа. В город уже выехал королевский посланник.

Александро поднял глаза к колоколу часовни. И тут внизу, у ворот, протрубил рог — тот самый знак, которым пользовались только представители короны…