Мою помощницу похитили прямо перед важной встречей, но когда я вошёл в закрытый портовый склад, мой телохранитель побледнел

Когда я вошёл в квартиру Эмили, на белой кухонной плитке лежал её золотой бабушкинский перстень, расколотый пополам.

Было 9:16 утра, и за окнами третьего этажа медленно просыпался Коббл-Хилл. Снизу доносился звон кофейных чашек, кто-то смеялся возле булочной, а в моей груди уже расползался холод, которому я не находил названия.

Дверь Эмили висела на одной петле.

— Адриан, не трогай ничего, — сказал Маркус Рид, появляясь за моей спиной.

Я даже не обернулся.

— Где она?

— Мы пока не знаем.

— Тогда ищи быстрее.

На кухне валялся опрокинутый стул. У стены темнело маленькое пятно крови. Её сумка лежала раскрытой, кошелёк оставался внутри, ноутбук стоял на столе, а украшения в спальне никто не тронул.

Это не было ограблением.

Кто-то пришёл именно за Эмили.

Я провёл пальцем по краю стола и увидел тонкую царапину на лаке. Внутри меня что-то сжалось. Эмили всегда оставляла на кухне записку для самой себя, если собиралась вернуться поздно. Сегодня вместо записки лежала перевёрнутая чашка с засохшим кофейным следом.

— Камеры отключили на восемнадцать минут, — сказал Маркус, глядя в телефон. — Доступ был удалённым.

— Кто способен это сделать?

— Наша охрана. Подрядчики здания. Возможно, кто-то из внутренней службы.

Я медленно повернулся.

— Ты говоришь «возможно», потому что уже знаешь больше?

Маркус выдержал мой взгляд.

— Я говорю то, что вижу.

В 10:02 мы спустились в подземный гараж. На бетонном полу возле машины Эмили обнаружился латунный патрон с крошечной гравировкой в виде четырёхлистника. Я узнал знак Патрика Каллахана — человека, который год пытался отнять у меня Южный терминал.

— Каллахан, — произнёс Маркус.

— Слишком очевидно.

— Иногда очевидное и есть ответ.

Я поднял патрон в перчатке и почувствовал, как ярость вытесняет страх. Каллахан был шумным, жадным и самоуверенным. Он мог решить, что похищение Эмили заставит меня отдать ему контракты.

Но Эмили знала, что я не отдаю ничего под угрозами.

В 12:40 мы были в закрытом складском помещении в Ред-Хуке. Тайлера Куинна, бухгалтера Каллахана, посадили на металлический стул. Его пальцы дрожали так сильно, что пластиковый стакан стучал о стол.

— Где Эмили? — спросил я.

— Я не знаю, клянусь.

— Кто знает?

Тайлер сглотнул.

— Я слышал, что её держат в старом лечебном комплексе на Статен-Айленде. Ривервью. Там есть подземные тоннели.

— Кто отвёз её туда?

— Не знаю.

Я развернулся к двери. Тайлер вдруг окликнул меня.

— Господин Моретти… я слышал ещё одну вещь.

Я остановился.

— Какую?

Он посмотрел не на меня, а на Маркуса. И в этот момент мой телохранитель впервые побледнел.

— Перед тем как её увезли, она сказала, что доверяет только вам… но боялась, что вы уже подписали документ.

Маркус шагнул к нему.

— Что за документ?

Тайлер открыл рот, однако в коридоре раздался резкий звонок телефона. На экране высветился неизвестный номер. Я нажал ответить и услышал слабое дыхание Эмили.

— Адриан, — прошептала она. — Если ты приехал один, не открывай папку, которую найдёшь под стальным столом. Если рядом Маркус, беги…

ЧАСТЬ 2

— Если рядом Маркус, беги…

Связь оборвалась, а в комнате остался только гул старого холодильника. Я смотрел на погасший экран и чувствовал, как каждая деталь последних минут перестраивается в моей голове.

Маркус не двигался.

— Это была она? — спросил он.

— Ты слышал.

— Запись можно подделать.

Тайлера затрясло.

— Я не знал, что она позвонит!

— Замолчи, — бросил Маркус.

Я посмотрел на него. Двенадцать лет он стоял рядом со мной: пережил перестрелку у доков, вытащил меня из горящего автомобиля, однажды получил пулю, предназначенную мне. Я доверял ему больше, чем братьям, которых у меня никогда не было.

Но Эмили не боялась Патрика Каллахана.

Она боялась человека рядом со мной.

В 13:07 я приказал всем выйти из комнаты, кроме Маркуса. На столе между нами лежал латунный патрон, завёрнутый в салфетку.

— Ты знал о Ривервью? — спросил я.

— Слышал слух.

— А о документе?

— Нет.

— Почему она назвала тебя?

Маркус усмехнулся, но улыбка получилась натянутой.

— Потому что сейчас она напугана и пытается поссорить нас.

— Эмили не действует наугад.

— Ты влюблён в неё. Именно поэтому перестал думать.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидал. Я никогда не говорил Маркусу об обручальном кольце в нижнем ящике стола. Никому не говорил.

В 14:20 мы нашли папку под стальным столом в другом складе. Она была завернута в промасленную ткань и перевязана зелёным шнуром. Внутри лежали копии банковских переводов, накладные и распечатка внутреннего доступа к системе безопасности.

За последние восемь месяцев с одного из счетов моей компании исчезло почти девятнадцать миллионов долларов. Деньги уходили через фирмы-прокладки, связанные не с Каллаханом, а с моим финансовым директором Виктором Хейлом.

На каждом переводе стояло моё электронное подтверждение.

— Ты подписывал? — спросил Маркус.

— Нет.

— Тогда кто-то получил доступ к твоему ключу.

Я перелистнул документы. На последней странице обнаружил подпись Эмили. Рядом стояла дата: понедельник, 4:17 утра.

— Она нашла это до похищения, — сказал я.

— Или сама участвовала, — ответил Маркус.

Я поднял взгляд.

— Повтори.

Он не отступил.

— Ты знаешь, как она читает отчёты. Знаешь, где хранятся ключи. Может быть, она не жертва, а посредник, который решил исчезнуть с деньгами.

Я ударил ладонью по столу.

— Её кровь была в квартире.

— Кровь можно взять заранее.

В 17:35 мы подъехали к старому комплексу Ривервью. Над ржавыми воротами висела перекошенная табличка, а ветер с воды гнал по асфальту клочья газет. Я взял пистолет и проверил магазин.

— Ты останешься в машине, — сказал я Маркусу.

— Даже не думай.

— Если Эмили сказала держаться от тебя подальше, я поверю ей хотя бы один раз.

Он схватил меня за локоть.

— Адриан, там могут быть люди Каллахана.

— Тогда у тебя будет причина не входить.

Я прошёл через ворота один. Внутри пахло плесенью, ржавчиной и морской солью. На стенах сохранились стрелки к палатам, а под ногами хрустело стекло. Через десять минут я нашёл лестницу в тоннель.

На первой ступени лежала серебряная застёжка от часов Эмили. На второй — капля крови. На третьей кто-то выцарапал ножом: «Не верь человеку, который пришёл с тобой».

Я спустился ниже. В конце тоннеля горела лампа. За дверью слышался женский кашель.

— Эмили? — позвал я.

— Адриан, не входи!

— Я пришёл один.

— Нет. Он уже внутри.

За моей спиной скрипнула дверь. Я обернулся, но увидел только Маркуса, державшего пистолет в опущенной руке.

— Ты всегда был слишком предсказуем, — сказал он.

Из комнаты донёсся металлический удар, затем крик Эмили. Я бросился к двери, но Маркус выстрелил в потолок.

— Ещё шаг, и она умрёт.

— Что тебе нужно?

Он поднял папку, которую я держал под курткой.

— Не мне. Тому, кто уже ждёт подпись на последней странице.

Маркус приблизился и прошептал:

— А теперь позвони Виктору Хейлу и скажи, что готов передать ему компанию. Иначе через десять минут Эмили исчезнет навсегда…

ЧАСТЬ 3

— Иначе через десять минут Эмили исчезнет навсегда…

Я медленно опустил телефон. За стальной дверью Эмили дышала тяжело, но не плакала. Даже в плену она сохраняла ту невозможную собранность, которая когда-то заставила меня нанять её после одного взгляда на мой отчёт.

— Ты работаешь на Хейла, — сказал я.

Маркус пожал плечами.

— Я работаю на того, кто платит.

— Каллахан?

— Каллахан был ширмой. Он получил патрон, чтобы ты пошёл по самому удобному следу.

Из комнаты послышался хриплый голос.

— Адриан, не слушай его!

Маркус дёрнул ручку двери.

— Замолчи, Эмили.

Я заметил, что его пистолет смотрит не на меня, а чуть в сторону. На полу возле стены лежала перевёрнутая коробка с медицинскими инструментами. За ней виднелась тонкая красная нить, натянутая поперёк прохода.

Эмили оставила мне подсказку.

Я сделал шаг вправо.

— Хорошо, — сказал я. — Я позвоню Хейлу. Но сначала хочу услышать, зачем ему понадобились мои деньги.

Маркус усмехнулся.

— Потому что твоя компания стоит больше, чем ты думаешь. Терминалы, склады, лицензии, маршруты. Хейл создавал долги, подделывал одобрения и собирался объявить тебя неспособным управлять бизнесом. А Эмили нашла проводки.

— И ты похитил её.

— Она сама пришла на встречу.

За дверью раздался сухой смешок Эмили.

— Он врёт. Я пришла к Виктору, потому что знала: он боялся, что Адриан спросит о переводах.

Маркус ударил ладонью по двери.

— Ещё слово — и я отрежу тебе палец.

— Уже пытался, — ответила она. — Но у тебя дрогнула рука.

В 18:02 из тоннеля донёсся стук. Я повернул голову и увидел Тайлера Куинна. Он стоял у лестницы, весь в пыли, с разбитой губой.

— Я привёл его, — сказал он. — Потому что больше не могу молчать.

Маркус выругался и поднял оружие.

— Отойди, Тайлер.

— Нет. Я видел, как Виктор подписывал распоряжения. И видел, как ты привёз Эмили сюда. Каллахан не участвовал. Он отказался, когда понял, что вы собираетесь сделать.

Маркус бросился к нему. Я рванул красную нить. С потолка сорвалась тяжёлая металлическая стойка и ударила Маркуса по плечу. Его пистолет отлетел в темноту.

Я выбил дверь.

Эмили сидела на стуле, связанная пластиковыми ремнями. На её талии темнела кровь, но глаза оставались ясными. Я перерезал ремни ножом Тайлера.

— Ты опоздал, — прошептала она.

— Ты уже говорила это.

— Значит, запомнил.

Маркус поднялся, прижимая руку к плечу.

— Ты ничего не докажешь. Все документы оформлены на Адриана.

Эмили посмотрела на меня.

— Не все.

Она кивнула на внутренний карман моей куртки. Там лежала последняя страница папки, которую Маркус не успел отнять. Внизу стояла подпись Хейла, поставленная от руки. Над ней — короткая фраза: «Передать право управления после смерти Моретти».

Но дата смерти была назначена на следующий понедельник.

Я почувствовал, как у меня немеют пальцы.

— Он собирался убить меня, — сказал я.

— Нет, — ответила Эмили. — Он собирался заставить всех поверить, что ты умер от передозировки. Но есть ещё кое-что.

Она достала из кармана маленькую карту памяти, спрятанную в подкладке своего рукава.

— Я успела отправить копию человеку, которого ты не видел двадцать лет.

Телефон Эмили зазвонил. Она посмотрела на экран и побледнела.

— Это моя мать, — сказала она. — Но мама умерла прошлой зимой.

В трубке раздался женский голос.

— Эмили, если ты слышишь меня, не возвращайся в квартиру. Виктор уже там. И он знает, что твой отец оставил тебе не только фамилию…