На празднике повышения мой парень назвал меня временной, но после одного моего шага его лучший друг резко побледнел

Бруно прошептал мне это прямо возле праздничного стола, пока Матео принимал поздравления и все вокруг поднимали бокалы за его повышение.

— Не привыкай слишком сильно, — сказал он, улыбаясь. — Ты временная. А я рядом с Матео уже пятнадцать лет.

Он держал бутылку пива двумя пальцами, будто сообщал нечто безобидное. До Матео было меньше двух метров. Но Бруно умел говорить так тихо, что его жестокость всегда оставалась без свидетелей.

Я поправила на запястье тонкий медный браслет, который Матео подарил мне на первую годовщину, и заставила себя улыбнуться.

— Поздравляю, — ответила я. — Надеюсь, ты тоже когда-нибудь получишь повышение. Например, до человека, которого можно не стыдиться.

Улыбка у него не исчезла. Только уголок рта дрогнул.

В тот вечер мы праздновали в баре на улице Орисаба. Матео несколько недель задерживался на работе, репетировал презентацию передо мной и спрашивал, не слишком ли самоуверенно звучит его голос. Я слушала его по ночам, гладила рубашку и повторяла, что он справится.

Бруно опоздал на сорок минут и ворвался с криком:

— Я же говорил, этот парень далеко пойдёт! Практически я его вырастил!

Все засмеялись.

Матео тоже.

Я отпила воды, хотя во рту уже пересохло.

Бруно всегда превращал меня в лишнюю. Когда мы планировали кино, он садился между нами и говорил, что так удобнее делиться попкорном. Когда я готовила ужин, он спрашивал Матео, не устал ли тот от «домашней дисциплины». А если я возражала, Матео только качал головой.

— Он как брат, Лусия.

Эта фраза оправдывала всё.

Позже, когда Матео ушёл за новой бутылкой воды, Бруно придвинулся ко мне.

— Я видел четырёх до тебя, — сказал он. — Некоторые мне даже нравились. Но я научился не привязываться.

— Ты сейчас угрожаешь мне?

— Конечно нет. Просто предупреждаю.

Он наклонился ближе.

— Я постоянный человек в его жизни. А ты — очередная.

Я посмотрела на его гладко выбритое лицо и впервые заметила маленький шрам у подбородка. Странно, как в момент боли начинают запоминаться совершенно ненужные подробности.

Матео вернулся, поднял стакан и ничего не заметил.

— За моего лучшего друга и мою любимую, — сказал он.

Бруно звонко стукнул своим стаканом о мой.

— За тех, кто умеет вовремя уходить.

В машине, по дороге домой, я рассказала Матео всё слово в слово. Он вёл одной рукой, а второй постукивал по рулю.

— Он пошутил.

— Это не было похоже на шутку.

— Ты слишком остро всё воспринимаешь.

Красный свет светофора окрасил его лицо, и я вдруг поняла: дело уже не только в Бруно. Матео слышал, как тот меня унижает, но каждый раз выбирал удобное объяснение.

— Сколько из этих четырёх девушек ты тоже называл «слишком чувствительными»? — спросила я.

Матео резко повернул голову.

— При чём здесь мои бывшие?

— Бруно сказал, что видел их всех.

— Он был рядом, вот и всё.

Я отвернулась к окну. На стекле дрожали отражения вывесок, а медный браслет впивался в кожу.

Тогда я решила сделать то, чего раньше не позволяла себе даже представить. Если Бруно так уверен, что его невозможно заменить, я найду человека, которому он годами пытался доказать свою нужность.

Я подошла к Ренате — единственной женщине, за которой Бруно безуспешно ухаживал уже много лет.

И когда она увидела, кто направляется к ней через зал, её лицо изменилось. Она поставила бокал на стол и прошептала…

ЧАСТЬ 2

— Ты наконец решила со мной поговорить? — спросила Рената.

Она стояла у окна бара, придерживая пальцами длинную серебряную серьгу. За стеклом проезжали такси, а внутри пахло лаймом, жареным перцем и дорогим парфюмом Бруно.

— Если ты не против.

Рената посмотрела через моё плечо на Бруно. Он как раз смеялся рядом с Матео, но смех оборвался, когда он заметил нас.

— Я не против, — сказала она. — А вот он будет.

Мы отошли к пустому столику в дальнем углу.

— Бруно говорил, что ты меня терпеть не можешь, — сказала Рената.

— Почему?

— Потому что я якобы считаю себя лучше всех его женщин.

Я почувствовала, как внутри поднимается неприятный холод.

— Он сказал мне, что ни одна его девушка не задерживалась надолго.

Рената усмехнулась, но в её глазах не было веселья.

— Девушка? Он никогда не был моим парнем.

— Но он много лет пытался тебя завоевать.

— Пытался. Приносил цветы на работу, оставлял записки под дворником машины, однажды приехал к моей матери с пирогом. Когда я отказывала, он говорил, что я просто боюсь настоящей близости.

Я сжала ладонь на браслете.

— Почему ты всё ещё общаешься с ним?

— Из-за Матео. И потому что я слишком долго думала, что Бруно просто несчастный человек, который не умеет принимать отказ.

Рената помолчала.

— Теперь я думаю, что он умеет принимать только победу.

В этот момент Бруно подошёл к нам. Он улыбался, но пальцы на его бутылке побелели.

— Надеюсь, я не мешаю.

— Уже мешаешь, — ответила Рената.

Он повернулся ко мне.

— Лусия, Матео тебя ищет.

— Пусть найдёт сам.

Рената тихо хмыкнула. Бруно посмотрел на неё так, будто она только что нарушила старое правило.

Позже, в понедельник утром, Рената написала мне. Мы встретились в маленькой кофейне возле её работы. На столе между нами стояла чашка с треснувшим блюдцем, а она всё время проводила большим пальцем по краю.

— Я хочу показать тебе кое-что, — сказала она.

Она достала из сумки пачку распечатанных писем.

В каждом бывшая девушка Матео обвиняла его почти одними и теми же словами: «Ты никогда не выберешь меня», «Она всегда будет важнее», «Передай привет Ренате».

— Откуда это у тебя?

— Девушка по имени Паула прислала мне копии три года назад. Потом исчезла из города. Она думала, что Матео изменяет ей со мной.

Я пролистала страницы. Внизу стояли разные имена, но фразы повторялись с пугающей точностью.

— Может, Матео действительно ей изменял?

— Нет, — сказала Рената. — Я проверила. В те даты он был со мной и Бруно на благотворительном забеге.

— Тогда кто писал эти сообщения?

Рената достала ещё один лист. На нём был список имён, дат и коротких пометок: «первые сомнения», «не отвечать два дня», «упомянуть Ренату».

У меня задрожали пальцы.

— Это почерк Бруно?

— Я не уверена. Но одну вещь я знаю точно: он не просто разлучал Матео с девушками. Он делал так, чтобы каждая из них думала, будто проигрывает мне.

Вечером Бруно пришёл к нам без предупреждения. На кухонном столе лежал ноутбук, а рядом — распечатки Ренаты.

Он остановился у холодильника.

— Вы давно играете в сыщиков?

— Кто такая Паула? — спросила я.

Матео, стоявший у раковины, поднял глаза.

Бруно улыбнулся.

— Бывшая, которая не умеет отпускать прошлое.

— А остальные тоже не умеют?

Он поставил ключи на стол. Связка звякнула о керамическую тарелку.

— Лусия, не превращай обычную ревность в расследование.

— Почему у тебя есть список их имён?

На секунду его лицо стало пустым.

Потом он открыл ноутбук и повернул экран к Матео.

— Нам надо поговорить о поездке, пока твоя девушка не запретила тебе жить…

ЧАСТЬ 3

— Это наша последняя возможность, пока жизнь не привязала тебя навсегда, — сказал Бруно.

Он сидел на нашей кухне, разложив перед Матео маршруты, расчёты и бронирования. Четыре недели в дороге. Без расписания. Без пар. Без ответственности.

— Вы собираетесь уехать через две недели? — спросила я.

— Мы собираемся, — поправил Бруно. — И давно об этом мечтаем.

— Почему документы появились именно после того, как я поговорила с Ренатой?

Он усмехнулся.

— Ты правда считаешь, что весь мир вращается вокруг тебя?

Матео положил ладонь на стол.

— Лусия, хватит.

Это «хватит» обожгло сильнее, чем слова Бруно.

Я посмотрела на Ренату. Она сидела рядом со мной и держала на коленях старую тканевую сумку. До этого момента она молчала.

— Покажи ему, — сказала я.

Рената достала несколько листов.

— Это переписка с Паулой. А это — записи двух других девушек. Все они получили сообщения от имени Матео. Все думали, что он сравнивает их со мной.

Матео взял первый лист. Его лицо медленно менялось.

— Я никогда этого не писал.

— Знаю, — сказала Рената.

Бруно поднялся.

— Вы нашли три старые жалобы и решили обвинить меня?

— Не три, — ответила Рената. — Четыре.

В комнату вошла женщина в бежевом пальто. Я никогда её не видела, но Бруно узнал сразу.

— Паула, — выдохнул он.

Она держала в руках толстую папку, перевязанную жёлтой лентой.

— Я думала, что Матео предал меня, — сказала Паула. — Потом случайно встретила его сестру и поняла: в день, когда пришло то сообщение, Матео был у неё в больнице. Я сохранила всё.

Паула положила на стол распечатки, конверты и лист с почерком Бруно. На обороте каждого послания стояла одна и та же короткая пометка: «Проверить реакцию».

Матео посмотрел на Бруно.

— Что это?

Бруно попытался рассмеяться.

— Старые заметки. Я помогал тебе разбираться в отношениях.

— Ты отправлял сообщения от моего имени?

— Я спасал тебя от женщин, которые хотели использовать тебя.

— Четыре женщины?

— Они все мешали тебе думать.

Рената встала.

— Нет, Бруно. Они мешали тебе управлять им.

Его взгляд метнулся к ней.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю достаточно. Ты годами убеждал Матео, что только ты способен его защитить. А меня представлял ему как недостижимую женщину, ради которой он должен оставаться свободным. Ты хотел, чтобы рядом с ним не было никого, кроме тебя.

Бруно побледнел.

Матео открыл папку. На последнем листе был список дат и адресов электронной почты, к которым Бруно получал доступ через рабочий компьютер Матео.

— Ты использовал мой пароль, — сказал он.

— Ты сам его мне дал.

— Для отчётов, а не для моей жизни.

— Я делал то, что ты не мог сделать сам!

В кухне повисло тяжёлое молчание.

Я вспомнила все вечера, когда оправдывала Бруно, и почувствовала не торжество, а стыд. Мне казалось, что я разоблачила его, чтобы вернуть себе Матео. Но теперь я видела: я тоже использовала Ренату как оружие.

Бруно схватил со стола папку.

— Вы пожалеете, что устроили этот спектакль.

Он рванулся к выходу, но Матео встал перед ним.

— Сначала объясни одну вещь. Почему в твоём списке есть дата моей помолвки, которой ещё не было?

Бруно замер.

На его телефоне зазвонил неизвестный номер. Он взглянул на экран, и цвет исчез с его лица.

— Кто это? — спросила я.

Бруно не ответил. А затем в дверь постучали, и за ней раздался голос человека, которого мы не ждали услышать никогда…