ЧАСТЬ 4

— Кто забрал карту? — спросил я.

Адриано прикрыл ладонью трубку.

— Секунду.

Виктор стоял у стола, удерживая Бьянку за плечо. Он уже не изображал управляющего, который пытается сохранить порядок. На его лице проступило настоящее выражение — жадное, злое, торжествующее.

Он всё ещё думал, что у него есть рычаг.

Я посмотрел на Ренату.

— В какой клинике должна была быть Мила?

— В детском кардиологическом центре Святого Рафаэля. В десять утра завтра. Но без оплаты её не примут.

— Оплата уже внесена.

Рената замерла.

— Кем?

Я достал телефон и открыл приложение банка. Два часа назад, ещё до переговоров, я подписал перевод из личного фонда. В описании платежа было указано имя Милы, потому что Рената боялась просить.

— Я оплатил обследование вчера вечером, — сказал я. — Но клиника почему-то получила приказ отменить запись.

Виктор усмехнулся.

— Вы не понимаете. Ваш личный фонд связан с семейным счётом. После подписания брачного договора доступ к нему перешёл бы к Бьянке.

— Значит, ты собирался заблокировать оплату, чтобы снова заставить Ренату подчиниться.

— Я собирался вернуть порядок.

— Порядок, в котором ты решаешь, кому лечиться, а кому исчезнуть?

Он промолчал.

Адриано снова поднёс трубку к уху.

— Карту забрал человек с доверенностью, оформленной от имени Ренаты. Но подпись поддельная. Медсестра запомнила автомобиль. Он направляется сюда.

Марко сразу вышел в коридор.

Я взглянул на Виктора.

— Ты отправил кого-то за картой, чтобы держать Милу в руках.

— Я всего лишь хотел убедиться, что Рената не сбежит.

— Она не пленница.

— Для таких, как она, разницы нет.

Эти слова услышала Бьянка.

Она резко повернулась к нему.

— Для таких, как она?

— Не начинай.

— Ты годами говорил, что мой отец предатель, потому что он защищал слуг. Ты называл его слабым. А сам прятался за женщиной, которая едва умела читать договоры.

— Я дал тебе имя.

— Моё имя дал мне отец.

Бьянка сняла с пальца кольцо и положила его на стол. Камень ударился о дерево, как маленький выстрел.

— Я не выйду за Лоренцо, — сказала она. — И не отдам тебе ни одной доли.

Виктор дёрнулся к кольцу, но Бьянка закрыла его ладонью.

— Даже не трогай.

В этот момент во дворе взвизгнули тормоза. Пино поднял голову. Через несколько секунд в дверь вошёл мужчина в медицинской форме, с кожаной папкой под мышкой.

Марко держал его за локоть.

— Он утверждает, что работает от имени матери девочки.

— Я не подписывала доверенность, — сказала Рената.

Мужчина побледнел.

— Мне дали документы.

Адриано забрал у него папку. Внутри лежали поддельная доверенность, копия паспорта Ренаты и короткая записка, написанная на бумаге с водяным знаком поместья.

Я узнал почерк Виктора.

— Ты даже не стал искать другую бумагу, — сказал я. — Был уверен, что никто не посмеет проверить.

Виктор бросился к камину и попытался бросить туда листы из металлического ящика. Я схватил его за запястье. Он ударил меня локтем в грудь, и я отступил на шаг.

Пино мгновенно оказался между нами.

Доберман не бросился.

Он просто оскалился.

Виктор посмотрел на него и понял, что больше не управляет ни одной дверью в этом доме.

— Лоренцо, — сказал Марко, — можно вызвать карабинеров.

Я кивнул, но не сводил глаз с Виктора.

— Вызовите. И управляющего не выпускайте.

Виктор засмеялся.

— Ты думаешь, если отдашь меня властям, отец будет гордиться?

— Я не делаю это ради него.

— Тогда ради кого?

Я посмотрел на Милу. Она сидела на ковре, обнимая потрёпанного зайца без одного глаза. Рената гладила её по голове, а Бьянка стояла рядом с Адриано, словно боялась снова потерять его.

— Ради тех, кого ты заставлял молчать.

Пока Марко звонил, я открыл конверт отца и прочитал последнюю страницу. Там было написано: «Не доверяй человеку, который обещает сохранить твоё имя ценой чужого страха. Но если однажды он заговорит правду, оставь ему возможность доказать её поступком».

Я не понял, почему отец добавил последнюю фразу, пока не увидел, как Адриано передал мне металлический ящик.

Внутри, под документами, лежал второй ключ от семейного фонда и расписка на крупную сумму. Получателем значилось имя Виктора. Дата стояла за неделю до аварии.

Виктор увидел бумагу и опустился на стул.

— Я взял эти деньги, чтобы заплатить людям, которые угрожали твоему отцу, — сказал он. — Они собирались убить его. Я думал, что смогу купить время.

— А потом?

— Потом он узнал, что часть денег я оставил себе. Хотел уволить меня. Я испугался.

— Поэтому устроил аварию?

Виктор сжал руки.

— Я не трогал машину. Клянусь. Я подделал отчёты, но не убивал его.

Адриано медленно кивнул.

— Машину поджёг человек, которого Виктор нанял. Он признался мне перед смертью. Виктор не отдавал приказа убить, но приказал напугать твоего отца. Он знал, что тормоза были повреждены, и всё равно промолчал.

В комнате стало тяжело дышать.

Это было хуже простого злодейства. Виктор не был чудовищем из легенды. Он был трусом, который каждый раз выбирал следующий шаг, чтобы не отвечать за предыдущий.

Рената подошла к нему.

— Вы могли просто сказать, что нужны деньги на лечение.

Он посмотрел на неё.

— Ты бы не дала.

— Я бы попросила Лоренцо.

Виктор перевёл взгляд на меня.

— И ты бы помог?

— Миле — да. Тебе — только если бы ты пришёл с правдой, а не с угрозами.

Он опустил голову.

В этот момент на телефон Адриано пришло сообщение из клиники. Запись Милы восстановили. Деньги за обследование зачислили на отдельный счёт, к которому Виктор не имел доступа.

Рената заплакала, но не от страха. Она прижала ладонь к груди дочери и прошептала:

— Ты услышала? Тебя примут.

Мила кивнула и посмотрела на Пино.

— А он пойдёт со мной?

Я присел рядом.

— В клинику его не пустят.

— Тогда пусть ждёт.

— Он будет ждать.

Пино положил морду ей на колени. Девочка обняла его за шею, и огромный пёс терпеливо сидел, пока Марко уводил Виктора из кабинета.

Бьянка осталась у стола. Она сняла с себя фамильную брошь Вальди — золотую птицу с расправленными крыльями — и протянула её мне.

— Это залог, — сказала она.

— Мне не нужен залог.

— Нужен. Я хочу оплатить лечение Милы из своей доли. Не как будущая жена. Я больше не буду ею.

— Что ты будешь делать?

Она посмотрела на отца.

— Помогать ему свидетельствовать. А потом начну работать в фонде, который вы создадите для работников поместья.

Рената удивлённо подняла глаза.

— Вы согласны?

Я посмотрел на Адриано. Он кивнул, но лицо у него оставалось суровым.

— Фонд будет не моим подарком, — сказал я. — Мы оформим его так, чтобы ни один управляющий не мог забрать деньги себе. Рената будет в совете. Бьянка тоже, если выдержит первый год без фамильных привилегий.

Бьянка усмехнулась.

— Придётся научиться заполнять отчёты.

— Начните с честных.

Она впервые за весь день улыбнулась по-настоящему.

Позже, когда в поместье приехали представители службы безопасности и забрали документы Виктора, я вернулся в сад. На мокрых листьях ещё виднелись маленькие следы Милы. Возле каменной стены лежал её потрёпанный заяц: она оставила его там, где пряталась, чтобы утром показать врачу, что всё пережила.

Я поднял игрушку и принёс в дом.

Рената сидела в холле, а Мила спала у неё на руках. Пино лежал рядом, положив лапу на край детского одеяла.

— Она сказала, что больше не будет прятаться, — прошептала Рената.

— Значит, завтра ей придётся быть храброй.

— А вам?

Я посмотрел на папки с брачными договорами. Они всё ещё лежали на столе, раскрытые и никому больше не нужные.

— Мне тоже.

Мила сонно пошевелилась и протянула руку к моему воротнику.

— Лоренцо… ты пахнешь кофе.

Я улыбнулся и передал Ренате игрушечного зайца.

— Тогда пусть этот запах останется для неё рядом с чем-то хорошим.

Пино поднял голову, а Мила, не просыпаясь, крепче обняла его за шею.