Я прервал помолвочные переговоры из-за плачущей девочки у мусорных баков, и когда пёс сел рядом, управляющий побледнел

В тот момент, когда я вошёл в дом с четырёхлетней девочкой на руках, Рената уронила серебряный поднос, и звон металла разнёсся по мраморному холлу.

Девочка вцепилась пальцами в мой воротник. От её волос пахло мокрыми листьями и детским шампунем с запахом ромашки. Пино шёл рядом, почти касаясь её ноги своим тяжёлым боком. Мой доберман весил пятьдесят четыре килограмма и однажды заставил троих вооружённых грабителей отступить к воротам. Но рядом с ребёнком он двигался так осторожно, будто нёс хрустальную чашу.

— Лоренцо, — выдохнула Рената. — Что вы делаете?

Она стояла у лестницы, прижимая руки к фартуку. На большом пальце у неё дрожала тонкая золотая цепочка. Я заметил это сразу. Рената никогда не носила украшений на работе.

— Это я хотел спросить, — ответил я. — Почему ваша дочь прячется за мусорными баками?

В восточном крыле за длинным столом сидели четверо мужчин и одна женщина. На столе лежали папки с гербами семей, черновик брачного соглашения и бокалы с водой, к которым никто не притронулся. Я оставил их там десять минут назад, потому что не собирался подписывать договор, превращавший мою жизнь в сделку между двумя фамилиями.

Женщина поднялась. Её звали Бьянка Вальди. И она уже месяц считала себя моей будущей женой.

— Рената украла ваши часы, — сказала Бьянка. — Не позволяйте ребёнку отвлечь вас от серьёзного разговора.

Девочка вздрогнула и уткнулась лицом мне в плечо.

Пино тихо зарычал.

Не громко. Но достаточно, чтобы один из мужчин за столом отодвинул стул.

— Уведите собаку, — приказал управляющий Виктор Сальви, стоявший у камина. — Он опасен.

— Сегодня он опасен только для тех, кто пугает детей, — сказал я.

Виктор улыбнулся, однако пальцы его правой руки сжали край папки. На белой манжете темнело пятно. Не чернила. Земля.

Я опустил девочку на кресло возле стены и присел перед ней.

— Как тебя зовут?

— Мила.

— Мила, где твоя мама спрятала часы?

Рената резко побледнела.

— Не отвечай ему, милая, — прошептала она.

— Я не прятала, — сказала Мила. — Тётя Рената сказала, что спрятала мама.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как в камине лопнуло полено.

— Какая тётя Рената? — спросил я.

Мила подняла руку и указала на служанку.

— Она сказала, что часы лежат в шкафу у мамы. А потом сказала, что до заката маму выгонят. И меня тоже.

Рената закрыла глаза.

— Я не говорила ей этого, — прошептала она.

— Говорили, — возразила Мила. — Вы ещё показали мне место за зелёной дверью. Там был человек с серебряной пряжкой.

Виктор дёрнулся.

Я посмотрел на его пояс. На нём действительно блестела тяжёлая серебряная пряжка в форме якоря.

Бьянка быстро подошла к девочке.

— Ребёнок напуган и выдумывает.

Пино встал между ними.

Бьянка отступила.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается холодное, знакомое недоверие. Слишком много совпадений. Украденные часы. Виноватая служанка. Девочка, которую кто-то отправил прятаться. И люди за столом, которым было крайне важно, чтобы я подписал бумаги именно сегодня.

— Виктор, — сказал я, — принесите журнал доступа в служебное крыло.

— Он в кабинете.

— Тогда принесите.

Он не двинулся.

Вместо него к столу подошёл один из гостей и открыл чёрную папку.

— Господин Дука, вы обязаны понять: репутация вашей семьи не переживёт ещё одного скандала. Если часы найдут у Ренаты, её нужно немедленно убрать из дома.

— Если найдут, — повторил я.

Мила вдруг схватила меня за рукав.

— Там не часы, — прошептала она. — Там бумага. Рената спрятала её, потому что боялась.

Я медленно повернул голову к зелёной двери в конце коридора. За ней находилась старая кладовая, которой никто не пользовался после смерти моего отца.

Виктор шагнул вперёд.

— Я сам проверю.

— Нет, — сказал я. — Проверять буду я.

Я передал Милу Ренате. Девочка тут же заплакала и потянулась ко мне, а Пино встал рядом с ней, закрывая от всех своим телом.

На зелёной двери висел ржавый засов. Я снял его, вставил ключ и услышал, как внутри что-то тяжело упало.

За моей спиной кто-то резко вдохнул.

Я потянул дверь на себя, а Виктор одновременно бросился к папке на столе. Его рука уже легла на застёжку, когда я обернулся и сказал…

ЧАСТЬ 2

— Уберите руку от этой папки, Виктор.

Он застыл, но не подчинился. Между его пальцами и кожаной застёжкой оставалось меньше сантиметра.

— В ней документы к сегодняшним переговорам, — сказал он. — Вы не имеете права устраивать сцену перед гостями.

— В моём доме я имею право открыть любую папку.

Я вернулся к столу. Пино остался возле Милы и Ренаты, не спуская глаз с Виктора. В кладовой за зелёной дверью пахло пылью, керосином и влажным деревом. Там стояли старые сундуки, сломанная ширма и высокий шкаф с выдвижными ящиками.

На полу, у самой стены, лежала маленькая латунная коробка. Её крышка была приоткрыта.

— Не трогайте, — сказал я.

Виктор остановился за моей спиной.

— Это мусор.

— Тогда почему вы так побледнели?

Он ничего не ответил.

Я надел перчатки, которые обычно использовал для осмотра старых книг, и поднял коробку. Внутри лежал свёрнутый лист бумаги, перевязанный коричневой лентой. На краю виднелись следы воска. Рядом находилась маленькая серебряная деталь — застёжка от цепочки.

Рената вскрикнула.

— Это не моё.

— Я знаю, — сказал я.

— Но я видела такую коробку у Виктора, — тихо произнесла Мила.

Все обернулись к ней.

Виктор сжал челюсть.

— Ребёнок путает людей.

— Нет, — сказала Мила. — Вы стояли возле кухни. Вы сказали маме: «Сделаешь, как велено, или девочка останется без лечения».

Рената закрыла лицо ладонями.

Бьянка бросила на Виктора быстрый взгляд. Слишком быстрый, чтобы его заметил испуганный человек. Но я заметил.

— Что значит «без лечения»? — спросил я.

Рената медленно опустила руки.

— У Милы больное сердце. Ей нужно обследование. Виктор сказал, что оплатит его, если я возьму часы и спрячусь с ними в своей комнате. Потом он обещал, что всё уладит.

— Почему вы согласились?

— Потому что он показал мне письмо из клиники. Там было написано, что без денег нас не примут. Я… я не знала, к кому обратиться.

Я посмотрел на Виктора.

— Вы подделали письмо?

— Я ничего не подделывал.

— Тогда покажите его.

Он молчал. На его виске выступила капля пота.

Бьянка резко взяла со стола лист брачного соглашения.

— Это превращается в фарс. Лоренцо, у нас есть свидетели, что часы исчезли после того, как Рената вошла в ваш кабинет.

— Кто видел?

— Я.

— Вы были в саду.

— Я вернулась.

— В какое время?

Она открыла рот, но ответил Виктор:

— Около четырёх.

Я посмотрел на него.

— Бьянка сказала, что вернулась в половине пятого.

Её лицо изменилось.

На стене тикали часы. Каждый удар отдавался у меня под рёбрами. Я вспомнил, что мои золотые часы с рубинами исчезли не из кабинета. Они лежали в запертом сейфе, который открывался только моим ключом.

Если Виктор знал, где они находятся, значит, он давно наблюдал за моими привычками.

Я достал телефон и позвонил старшему охраннику Марко.

— Проверьте запасной вход в кабинет. Никого не впускайте и не выпускайте из восточного крыла.

— Даже гостей?

— Особенно гостей.

Бьянка ударила ладонью по столу.

— Вы запираете нас из-за слов ребёнка?

— Я запираю вас из-за несостыковок.

Мила вдруг потянула меня к старому шкафу.

— Там ещё один кармашек, — сказала она. — За доской. Рената не знала.

Я отодвинул шкаф. В деревянной стенке действительно была узкая щель. Внутри лежал конверт с печатью нотариуса, датированный двумя годами ранее. Имя на нём было моё.

Виктор сделал шаг ко мне.

— Не открывайте.

Я медленно поднял глаза.

— Теперь я точно открою.

Он бросился вперёд, но Пино зарычал, и Виктор отшатнулся. Я сорвал печать с конверта. Внутри оказался один лист и фотография, на которой мой отец стоял рядом с человеком, которого я считал погибшим шестнадцать лет назад.

Внизу под фотографией была короткая подпись.

Я прочитал её и почувствовал, как пол уходит из-под ног.

— Лоренцо, — прошептала Бьянка, — что там?

Я перевернул лист. На обороте стояла дата сегодняшнего дня и имя человека, которому мой отец поручил защищать меня от семьи Вальди.

Имя было не Виктор.

Я поднял взгляд на Бьянку. Она побледнела, будто уже поняла, чьё имя увидела на бумаге, и в этот момент за закрытыми окнами раздался резкий звонок телефона…

ЧАСТЬ 3

Телефон звонил в кабинете моего отца — комнате, которую я не открывал после его похорон.

Виктор рванулся к коридору, но Марко и двое охранников уже перегородили проход. Пино прижал уши и остался рядом с Милой.

— Не отвечайте, — сказал Виктор.

— Почему?

— Потому что это может быть ловушка.

— Вы только что сами назвали её ловушкой.

Я вошёл в кабинет и снял трубку. На другом конце несколько секунд слышалось тяжёлое дыхание.

— Лоренцо? — произнёс мужской голос. — Если ты нашёл письмо, значит, Виктор начал действовать.

Я узнал голос не сразу. Он стал старше, хриплее, но принадлежал человеку с фотографии.

— Адриано?

Бьянка закрыла рот ладонью.

Адриано Ферри был телохранителем моего отца. Шестнадцать лет назад он исчез после автомобильной аварии, в которой погиб отец. Мне сказали, что его тело не нашли из-за пожара.

— Я жив, — ответил он. — И всё это время скрывался, потому что Виктор угрожал моей дочери.

Рената тихо ахнула.

— Его дочь… это я, — сказала Бьянка.

Комната замерла.

Я посмотрел на неё.

— Ты знала?

— Я знала, что мой отец жив. Но не знала, что он оставил письмо тебе. Виктор сказал, что отец бросил нас. Сказал, что только брак со мной удержит компанию от распада.

Виктор резко повернулся к ней.

— Я спас тебя от нищеты.

— Вы заставили меня надеть кольцо на палец человека, которого я почти не знала, — сказала Бьянка. — И обещали отцу, что после свадьбы получите доступ к счетам Дуки.

Вот оно. Настоящая причина.

Не часы. Не Рената. Не репутация.

Виктор хотел заставить меня подписать брачный договор, а затем получить право распоряжаться наследством и долями компании через Бьянку. Украденные часы должны были превратить Ренату в удобного виновного, а страх девочки — не дать ей рассказать правду.

— В коробке письмо от моего отца, — сказал я. — Что там?

Адриано ответил:

— Он узнал, что Виктор подделывал отчёты и выводил деньги через благотворительный фонд. Перед смертью отец передал мне копии счетов и попросил вернуть их тебе, когда ты достигнешь тридцати лет или окажешься под угрозой принудительного брака.

Я посмотрел на дату. Сегодня мне исполнилось тридцать.

Виктор рассмеялся, но смех вышел сухим.

— Старик был безумцем. У вас нет доказательств.

— Есть, — сказал Адриано. — Я подписывал каждый отчёт, который передавал твоему отцу. И привёз оригиналы.

Дверь кабинета открылась. Вошёл седой мужчина в тёмном пальто, опираясь на трость. На его лице был шрам от виска до подбородка.

Бьянка бросилась к нему.

— Папа.

Адриано обнял её, а затем положил на стол металлический ящик.

— Здесь банковские выписки, расписка Виктора и письмо твоего отца. Всё заверено нотариусом.

Виктор отступил.

— Вы не понимаете, что делаете. Если компания рухнет, тысячи людей останутся без работы.

— Компания рухнет не из-за правды, — ответил я. — Она рухнет из-за того, что ты годами вынимал из неё деньги.

Рената шагнула вперёд.

— А часы?

Я открыл ящик письменного стола. Внутри лежали мои рубиновые часы. Они были завернуты в кухонное полотенце.

— Их подбросили в вашу комнату, — сказал я. — Но зачем оставлять настоящие часы здесь?

Адриано посмотрел на Виктора.

— Чтобы Лоренцо не заметил подмену. Виктор собирался вывезти оригинал через старый туннель, а в сейф положил копию. Он думал, что заберёт её после подписания договора.

Виктор резко схватил Бьянку за руку.

— Ты пойдёшь со мной.

— Отпустите её, — сказал я.

Он сжал её запястье сильнее. Бьянка застонала.

Марко сделал шаг, но я остановил его.

— Виктор, уберите руку.

— Вы всё равно потеряете компанию. Совет уже собран. Они проголосуют за Бьянку.

— Нет, — сказала Бьянка, высвобождая руку. — Они проголосуют за временное управление Лоренцо. Я подписала отказ от доли ещё утром.

Виктор уставился на неё.

И тут зазвонил другой телефон — тот, что лежал в металлическом ящике Адриано.

Адриано поднял трубку. Его лицо стало жёстким.

— Лоренцо, — сказал он, — в клинике только что сообщили, что запись Милы отменена. Кто-то назвал себя её законным опекуном и забрал её медицинскую карту.

Мила прижалась к Ренате.

Виктор улыбнулся.

— Пока вы будете спасать девочку, никто не заметит, что происходит с компанией…