ЧАСТЬ 4

— На моё устройство? — переспросил я.

— На телефон Ванессы, — ответила Клэр.

Ванесса побледнела.

— Я ничего не снимала.

Мартин посмотрел на экран своего телефона.

— Запрос был отменён через семь минут. Но банк успел сохранить данные.

— Кто-то подставляет меня, — сказала Ванесса.

— Тебя никто не подставляет, — произнёс Томас. — Ты сама отправляла письма бухгалтерии фонда.

Он достал ещё одну папку.

Ванесса увидела её и бросилась к столу.

— Отдай это!

Томас отступил, прижимая папку к груди.

Я схватил Ванессу за запястье, но Клэр резко поднялась.

— Не трогай её.

Я отпустил руку.

Ванесса потёрла красный след на коже и посмотрела на меня с ненавистью.

— Ты обещал, что мы будем вместе.

— Я обещал слишком многое.

— Ты говорил, что она для тебя пустое место.

Клэр вздрогнула, будто эти слова всё ещё могли причинить ей боль.

Я хотел сказать, что это неправда. Но правда была хуже: я действительно позволял себе так говорить.

Виктор открыл папку Томаса. Там были распечатки писем, копии платежей и журнал доступа к корпоративной системе. На каждой странице стояли даты.

Первые переводы делал я.

Но последние четыре — Ванесса.

Она получила доступ к моему ноутбуку, пока я был в гостинице. Использовала сохранённый пароль. Перевела деньги на собственный счёт и попыталась оформить на Клэр ещё один заём.

— Ты сказала, что это будет наш старт, — прошептал я.

— Ты сам начал, — ответила она. — Я просто поняла, что рядом с тобой нужно брать всё сразу.

За стеной хлопнула дверь. В офис вошёл мой отец.

Он выглядел старше, чем утром. В руке держал трость, которой почти никогда не пользовался.

— Я слышал достаточно, — сказал он.

Я шагнул к нему.

— Папа, я могу объяснить.

— Ты объяснишь не мне.

Он положил на стол конверт из плотной бумаги. Это был не тот предмет, который Клэр оставила дома. На нём стояла печать совета директоров компании.

— Сегодня утром совет отстранил тебя от управления, — произнёс отец. — Не из-за измены. Из-за денег.

Я почувствовал, как в груди проваливается пол.

— Ты отстраняешь собственного сына?

— Я отстраняю человека, который использовал имя жены и счёт новорождённого для покрытия долгов.

— Но Клэр тоже должна была получить доступ к средствам.

— Именно поэтому я передаю ей право распоряжаться семейным фондом до завершения проверки.

Клэр подняла голову.

— Мне не нужны его деньги.

— Это не подарок, — ответил отец. — Это то, что принадлежит тебе и Ною.

Ванесса рассмеялась, но смех прозвучал хрипло.

— Все вы решили сделать её святой? Она знала, что он ей изменяет, и всё равно молчала.

— Я узнала за пять недель до того, как уехала, — сказала Клэр. — И молчала, потому что Ной был слишком маленьким, а ты пыталась оформить на меня чужие долги.

— Ты могла просто уйти.

— Я собиралась. Но потом нашла письмо Томаса.

Она посмотрела на старого бухгалтера.

— Он прислал его мне в день, когда ты сказал, что летишь на деловую встречу. В письме было написано: «Если вы подпишете хоть один документ, ваша семья останется без защиты».

Я повернулся к Томасу.

— Почему ты не пришёл ко мне?

— Потому что ты уже знал, что деньги уходят. Я видел тебя в кабинете с Ванессой. Ты сказал ей: «После перевода Клэр ничего не сможет предъявить».

У меня пересохло во рту.

Я помнил тот разговор.

Только тогда мне казалось, что речь идёт о разводе и разделе имущества. Я не хотел слышать остального. Не хотел знать, что Ванесса делала за моей спиной.

Клэр подошла к окну, держа Ноя на руках.

— Итан, я не забирала наши деньги, — сказала она. — Я перевела их на отдельный счёт, чтобы Ванесса не смогла добраться до них. Там лежат мои зарплатные накопления и средства, предназначенные для Ноя.

— Я думал, ты всё украла.

— Ты всегда думал обо мне хуже, чем о себе.

Эта фраза ударила сильнее, чем любая пощёчина.

Я посмотрел на сына. Он проснулся и моргал, сжимая пальцами край жёлтого одеяла.

— Я хочу увидеть его.

— Увидишь, — сказала Клэр. — Но не в одиночестве.

— Ты мне не доверяешь.

— Ты подписывал бумаги, которых не читал. Лгал о поездках. Оставлял ребёнка ради женщины, которая теперь обвиняет тебя в жадности. Доверие не возвращается просьбой.

Я кивнул.

— Что я должен сделать?

Клэр посмотрела на отца, на Томаса, на папку с документами.

— Признать всё письменно. Вернуть деньги фонду. Отказаться от управления компанией. И рассказать Ванессе, что между вами закончено, не потому что она испугалась, а потому что ты наконец увидел, кем стал рядом с ней.

Ванесса шагнула ко мне.

— Ты не посмеешь.

— Посмею.

— Без меня ты никто.

— Без тебя я был лжецом. Но лжецом я стал сам.

Она ударила меня ладонью по лицу. Звук разнёсся по переговорной.

Ной заплакал.

Клэр немедленно прижала его к себе и тихо зашептала ему что-то на ухо. Не мне. Ему.

Ванесса смотрела на ребёнка, потом на меня.

— Ты выбрал её.

— Нет, — ответил я. — Я впервые выбрал последствия своих поступков.

Она ушла, оставив на столе золотую цепочку. Никто не пошёл за ней.

Через час я подписал признание о переводах и передал Виктору доступы к счетам. Отец назначил временным управляющим Томаса. Клэр отказалась от дома, но забрала все документы, связанные с фондом и Ноиным счётом.

Я спросил, где они будут жить.

— У Линды, пока не закончим с бумагами, — ответила Клэр.

— Я могу приехать?

— Завтра в четыре. На час.

— Только на час?

— Для начала.

Она вручила мне Ноя. Руки у меня дрожали так сильно, что я боялся уронить его. Мой сын пах молоком и тёплой тканью. Он открыл глаза и посмотрел прямо на меня.

Я вспомнил пустую кроватку, записку, разбитый ночник и кольцо на кухонном острове.

Клэр не пыталась уничтожить меня.

Она пыталась не дать мне уничтожить их.

У двери я остановился.

— Клэр.

Она не подняла взгляда от папки.

— Что?

— Почему ты оставила мне кольцо?

Она провела пальцем по краю документа.

— Чтобы ты понял: я ушла не потому, что разлюбила тебя за одну ночь. Я ушла потому, что слишком долго любила человека, которым ты притворялся.

На следующий день я пришёл к Линде ровно в четыре. Принёс не цветы и не дорогую игрушку, а подписанные документы и копию банковского перевода в фонд.

Клэр проверила бумаги, потом впустила меня в комнату.