Я вернулся после ночи с любовницей и увидел пустую кроватку сына — но записка жены заставила меня похолодеть

Я понял, что мой сын исчез, когда ударил кулаком по пустой кроватке и услышал, как под ногами хрустнуло стекло ночника.

В детской пахло молочной смесью и лавандовым кремом, которым Клэр каждый вечер мазала Ною щёки. Но самого Ноя не было. Не было его белого одеяла, бутылочек, пачки подгузников и маленького плюшевого кита, которого он сжимал во сне.

Я схватился за край кроватки.

— Клэр? Где ты?

Дом ответил мне гулкой тишиной.

Я выбежал в коридор. На лестнице валялась детская погремушка, а на мраморном полу у входа темнел след от мокрой подошвы. Рядом стоял мой чемодан, который утром я оставил в машине. Клэр забрала только то, что принадлежало Ною.

И ещё кое-что.

На кухонном острове лежало её обручальное кольцо. Под ним — сложенный лист бумаги, прижатый серебряной ложкой. Я узнал почерк сразу: ровные буквы, которые она выводила даже в самые бессонные ночи.

«Не ищи то, что ты никогда не пытался защитить».

Я перечитал записку трижды. Потом позвонил ей.

Один гудок.

Голосовая почта.

— Клэр, это не смешно. Перезвони немедленно.

Я набрал снова.

Потом ещё раз.

На двенадцатый звонок я швырнул телефон на диван.

Запах духов Ванессы всё ещё оставался на моей рубашке. Сладкий, тяжёлый, дорогой. Несколько часов назад я лежал с ней в гостиничном номере на Манхэттене и был уверен, что успею вернуться до того, как Клэр проснётся. Я сказал ей, что встречаюсь с инвесторами в Бостоне.

Ложь казалась безопасной.

Теперь она пахла гарью.

Я позвонил Линде, матери Клэр. Она ответила после третьего гудка.

— Где Клэр? — спросил я.

— Ты имеешь в виду женщину, которая три месяца спит по два часа и одна растит твоего ребёнка?

— Она забрала Ноя и опустошила счета.

— Это были и её счета, Итан.

— Я хочу знать, где мой сын!

— А Клэр хотела знать, где её муж по ночам. Но ты предпочитал изображать холостяка.

У меня задрожала рука.

— Если с Ноем что-нибудь случится…

— С ним ничего не случится. Опасность была не в ней.

Линда отключилась.

Через двадцать минут я позвонил своему адвокату. Виктор Хейл приехал в мой офисный кабинет на первом этаже дома и застал меня у окна с разбитым костяшками пальцев.

— Мне нужен срочный приказ о возвращении ребёнка, — сказал я. — Клэр похитила Ноя.

Виктор не открыл папку.

— Где вы были прошлой ночью?

— В Бостоне.

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Итан.

В этот момент на столе зазвонил другой телефон. Незнакомый номер. Я включил громкую связь.

— Господин Картер? — спросил мужской голос. — Мы проверили ваши банковские операции. Здесь есть гостиница, ужин на двоих, шампанское и ночная парковка. Но это не самое важное.

Я почувствовал, как холод поднимается от живота к горлу.

— Кто вы?

— Частный расследователь, нанятый вашей женой. И у меня есть ещё один вопрос. Почему за шесть недель до рождения Ноя вы подписали перевод, который Клэр никогда не видела?

Виктор медленно поднялся.

— О каком переводе речь?

На другом конце повисла пауза. Затем мужчина сказал:

— Лучше вам обоим приехать ко мне. Потому что Клэр готовила не побег. Она готовила защиту…

ЧАСТЬ 2

— Что значит «защиту»? — спросил я.

Но частный расследователь уже назвал адрес и отключился.

Виктор стоял возле стола, прижимая ладонь к кожаной папке. На его запястье блеснули дорогие часы, которые я подарил ему после первой выигранной сделки.

— Ты говорил, что был в Бостоне, — произнёс он.

— Я разберусь с этим позже.

— Нет, Итан. Позже уже может не быть.

В два часа дня мы приехали в небольшой кабинет над аптекой в Стэмфорде. За окном шёл мокрый снег, а на стекле дрожала красная вывеска соседней булочной. Расследователя звали Мартин Рид. Он положил передо мной стопку выписок, скреплённых медной скобой.

— На первый взгляд, это обычные переводы, — сказал Мартин. — Но у каждого есть одна особенность.

— Какая?

— Получателем значится общество «Северная гавань».

Я нахмурился.

— Это благотворительный фонд моего отца.

— Уже нет. Три месяца назад его счета закрыли. После этого деньги пошли в компанию, зарегистрированную на имя Ванессы Коул.

У меня пересохли губы.

— Ванесса не имеет отношения к моему бизнесу.

Виктор резко повернулся ко мне.

— Ты уверен?

Мартин достал копию договора. На последней странице стояла подпись, похожая на мою, но слишком ровная. Под ней была подпись Клэр.

Я уставился на неё.

— Она ничего не подписывала.

— Именно это она сказала, когда принесла мне документы, — ответил Мартин.

— Где она?

— В безопасном месте.

— Вы обязаны сообщить мне, где мой ребёнок.

— Нет, господин Картер. Я обязан не сообщать вам то, что может поставить их под угрозу.

Я вскочил так резко, что стул ударился о стену.

— Я отец Ноя!

— Тогда вам следовало вести себя как отец, а не как человек, который прячет гостиничные счета и подделывает подписи.

Я хотел ударить его. Вместо этого сжал кулаки и почувствовал, как в ладонь впилась деревянная заноза от сломанной дверной рамы.

Клэр знала.

Она знала о Ванессе. О переводах. Возможно, обо всём.

— Когда она начала собирать документы? — спросил я.

— После того как обнаружила, что вы открыли счёт на имя Ноя, — сказал Мартин.

— Это был накопительный счёт для сына.

— С которого вы вывели сто восемьдесят тысяч долларов за четыре дня до его рождения.

Виктор побледнел.

— Итан, что ты сделал?

— Я вложил деньги в дело.

— В дело Ванессы? — спросил Мартин.

Я промолчал.

В этот момент зазвонил его телефон. Он выслушал собеседника, записал что-то на полях и посмотрел на меня.

— Клэр хочет поговорить.

Я шагнул к нему.

— Соединяйте.

Мартин включил громкую связь. Сначала я услышал тихий плач Ноя. У меня подкосились ноги.

— Клэр, где вы?

— Там, где наш сын может спать, не слыша, как его отец врёт по телефону, — ответила она.

— Я не хотел причинить вам вред.

— Ты хотел удобства. Это не одно и то же.

— Вернись домой.

— В дом, который ты собирался оставить Ванессе? Или в дом, где ты оформил на меня долг, о котором я узнала из банковского уведомления?

Я посмотрел на Виктора.

— Какой долг?

Клэр тихо усмехнулась, но в этом звуке не было радости.

— Вот теперь ты задаёшь правильный вопрос.

— Клэр, объясни.

— Завтра в десять утра я буду в офисе твоего отца. Там будет человек, который много лет молчал. Он принесёт оригинал бумаги.

— Какой бумаги?

Она помолчала.

— Той, на которой ты продал не только деньги фонда. Ты продал моё имя.

Связь оборвалась. В кабинете остался только плач Ноя, записанный в памяти моего телефона.

Виктор медленно сел.

— Итан, если существует оригинал, ты не просто изменял жене.

— Что ты хочешь сказать?

Он поднял на меня глаза.

— Кто-то сделал так, чтобы все долги легли на Клэр. И если завтра этот человек заговорит, станет ясно, кто стоял рядом с ним…

ЧАСТЬ 3

— Кто стоял рядом? — спросил я.

Виктор не ответил. Он смотрел на договор так, словно бумага могла загореться у него в руках.

На следующий день в десять утра мы вошли в главный офис моего отца. В холле пахло полированной древесиной и кофе из автомата. На стене висела фотография моего отца рядом с первым грузовым судном компании.

Клэр сидела в переговорной. Ной спал у неё на руках, завернутый в жёлтое одеяло с вышитой маленькой чайкой. Увидев меня, она не встала.

— Он похудел, — сказал я.

— Потому что ты впервые смотришь на него внимательно.

Я остановился напротив.

— Я хочу забрать его.

Клэр крепче прижала сына к себе.

— Сначала узнай, почему я не могу позволить тебе сделать это.

В комнате находились Мартин, Виктор и седой мужчина в коричневом жилете. Я узнал его не сразу.

— Томас? — произнёс я.

Это был бывший бухгалтер фонда моего отца. Он уволился за неделю до рождения Ноя.

— Ты сказал, что уезжаешь ухаживать за женой, — обратился я к нему.

— Я сказал это всем, — ответил Томас. — На самом деле меня уволили после того, как я отказался подписать платёжные поручения.

Он достал из кожаной сумки прозрачную папку. Внутри лежал оригинал соглашения с печатью фонда.

— В документе указано, что Клэр добровольно передаёт компании «Коул и партнёры» право распоряжаться семейными средствами, — сказал Томас. — Но в день подписания она лежала в родильном отделении.

Клэр посмотрела на меня.

— Я родила Ноя на два дня раньше срока. Ты был рядом только первые двадцать минут, потом сказал, что тебе нужно срочно ехать на встречу.

Я вспомнил тот день. Белые стены, её бледное лицо, крошечные пальцы сына. И мой телефон, который не переставал вибрировать от сообщений Ванессы.

Томас перевернул лист.

— На обороте есть отметка нотариуса. Нотариусом был человек, которого привёл Итан.

— Я никого не приводил, — сказал я.

Клэр медленно подняла второй документ.

— А вот это ты отправил мне по электронной почте за месяц до родов. Ты написал, что это обновление страховки на случай болезни Ноя.

Я увидел свою подпись.

— Я не помню этого.

— Потому что ты подписал чистый лист, когда оформлял завещание, — сказал Виктор. — Кто-то использовал его как основу.

В дверь вошла женщина в кремовом костюме. Ванесса.

Она держала в руке тонкую папку и выглядела так, будто собиралась на деловой обед. Но, увидев Клэр, остановилась.

— Ты обещал, что она ничего не найдёт, — сказала она мне.

Клэр закрыла глаза.

Я медленно повернулся к Ванессе.

— Что ты сказала?

— Итан, не устраивай сцену.

— Ты знала о документах?

Ванесса нервно поправила золотую цепочку на шее.

— Я знала, что ты хочешь уйти. Ты говорил, что Клэр заберёт ребёнка и половину компании.

— Поэтому ты помогла перевести деньги?

— Я не помогала. Я получала то, что ты обещал мне.

Томас положил передо мной последнюю страницу.

— Здесь указано, куда должны были уйти оставшиеся средства. На личный счёт Ванессы Коул. После этого Клэр должна была стать ответственной за задолженность фонда.

В комнате стало так тихо, что я услышал дыхание Ноя.

Я посмотрел на Клэр.

— Ты могла отдать всё это сразу.

— Могла. Но тогда ты бы назвал меня мстительной женщиной, которая украла ребёнка и деньги. Мне нужен был свидетель, а не крик.

Ванесса отступила к стене.

— Итан, скажи им, что ты не знал о подписях.

Я открыл рот, но слова не пришли. Потому что я действительно не знал о подписях. Однако я знал о переводах. Знал о счёте. Знал, что Клэр ничего не получит, если я решу уйти.

И тогда зазвонил телефон Клэр.

Она выслушала собеседника и побледнела.

— Что случилось? — спросил я.

Клэр медленно посмотрела на меня.

— Ной не единственный ребёнок, которого ты подверг опасности. Ванесса только что попыталась снять деньги со счёта, открытого на имя нашего сына.

Ванесса резко подняла голову.

— Это невозможно.

Клэр убрала телефон от уха.

— Нет. Невозможно другое. Банк сообщил, что запрос пришёл с устройства, зарегистрированного на тебя…