ЧАСТЬ 4

Покупателем оказался человек, которого все считали погибшим десять лет назад — его младший брат Эдвард.

В переговорной никто не двигался.

Даже кондиционер будто перестал работать.

— Повторите, — попросил Артур.

Из телефона донёсся голос бухгалтера:

— Эдвард Харрингтон. Компания зарегистрирована в Люксембурге. Она выкупила права на долги через «Нортбрук Консалтинг».

Артур медленно сел.

Мартин поднял голову.

— Он жив?

— Вы знали? — спросил Артур.

Мартин отвернулся.

И этого оказалось достаточно.

Селия забрала телефон у Артура и включила громкую связь.

— Скажите, когда подали заявление.

— Сегодня в девять сорок две утра. До встречи оставалось двадцать минут.

Я вспомнила утро. В девять сорок две я как раз мыла пол возле кабинета финансового директора. Мартин тогда вышел из двери с чёрным портфелем и сказал, что у него срочный звонок.

А Майлз сидел на подоконнике и рисовал в своём словаре новые слова.

Всё произошло рядом с нами.

Просто никто не считал нас людьми, которые способны заметить.

— Где Эдвард? — спросил Артур.

Бухгалтер назвал адрес небольшого частного аэродрома за городом.

— Он собирается вылететь через сорок минут. Если заявление зарегистрируют, вы потеряете контроль над компанией.

Артур поднялся.

— Мартин, вы летите со мной.

— Я не обязан вам помогать.

— Вы уже помогли моему брату украсть мою компанию. Теперь поможете вернуть её.

— А если я откажусь?

Артур посмотрел на него без гнева.

— Тогда вы останетесь с теми, кому продали свою жизнь за тридцать один миллион.

Леон тихо засмеялся.

— Вы думаете, Эдвард даст вам вернуться? Он ждал этого десять лет.

— Почему он исчез? — спросил я.

Леон замолчал, но не потому, что ему нечего было сказать. Он просто посмотрел на Мартина.

Мартин стиснул челюсть.

— Эдвард не погиб, — сказал он. — Он уехал после того, как ваш отец обвинил его в краже денег. Я помог ему исчезнуть.

Артур шагнул к нему.

— За счёт чего?

— За счёт тех средств, которые вы сейчас называете украденными.

В комнате стало душно.

— Вы спрятали моего брата, позволили отцу объявить его вором, а потом годами отмывали его долю через мою компанию?

— Он был единственным, кто знал, что ваш отец собирался списать всё на него. Я спас его.

— И заодно решил, что имеете право управлять моей жизнью.

Мартин посмотрел на Артура.

— Ваш отец собирался разорить вас после смерти. Эдвард хотел только вернуть свою часть. Но потом ему стало мало. Он решил забрать всё.

Майлз вдруг поднял руку, как в школе.

— Можно вопрос?

Все повернулись к нему.

— Если Эдвард хотел вернуть деньги, зачем ему поддельная подпись и переводчик?

Никто не ответил.

Майлз продолжил:

— Он хотел, чтобы господин Харрингтон подписал договор сам. Тогда всё выглядело бы законно.

Рихтер кивнул.

— Именно. Мы считали, что Артур сознательно скрывает платежи. Поэтому собирались отказаться от сделки и потребовать компенсацию.

Артур прикрыл глаза.

Сделка на двести миллионов была не спасением компании. Она была ловушкой, которая должна была поставить его имя под передачей контроля.

И Майлз заметил её, слушая чужие слова у полуоткрытой двери.

Через десять минут мы уже ехали к аэродрому. Я сидела с Майлзом в служебной машине Артура. Он держал словарь на коленях, а латунный брелок в форме чайника звенел на ручке моей тележки, которую я успела забрать из коридора.

— Ты боишься? — спросила я.

— Да.

— Я тоже.

— Но если мы не скажем, они подпишут всё.

— Ты уже сказал.

— Мама, иногда одного раза мало.

На аэродроме нас встретил ветер и запах авиационного топлива. У небольшого ангара стоял мужчина в тёмном пальто. Он был старше Артура, худее, с белым шрамом у виска.

Эдвард Харрингтон улыбнулся.

— Ты всё-таки приехал.

Артур остановился в нескольких шагах.

— Ты жив.

— Это разочаровало?

— Нет. Но я хотел бы услышать правду до того, как ты украдёшь мою компанию.

Эдвард посмотрел на Мартина.

— Он всё тебе рассказал?

— Не всё. Поэтому расскажешь ты.

Эдвард достал из кармана сложенный лист.

— Отец действительно вывел тридцать один миллион. Он приказал мне подписать документы, а потом сделал так, чтобы виноватым выглядел я. Мартин помог мне исчезнуть. Но когда отец умер, я попросил вернуть мне мою долю. Артур отказался, потому что не знал всей истории.

— Ты мог просто прийти ко мне.

— Я приходил. Десять лет назад. Ты поверил отцу.

Артур вздрогнул.

— Я был двадцатидвухлетним мальчишкой.

— А я был двадцатичетырёхлетним человеком, которого объявили преступником.

Между братьями повисло прошлое, тяжёлое, как металлический лист.

Мартин заговорил:

— Эдвард, мы договорились вернуть только твою долю.

— Я изменил условия.

— Ты разрушишь компанию.

— Она уже разрушена. Просто стены ещё стоят.

Артур повернулся к Рихтеру.

— Если я отменю сегодняшнее соглашение и открою независимый аудит, вы остановите продажу?

Рихтер ответил не сразу.

— Я остановлю её, если вы подпишете не обещание, а реальные условия. Деньги будут возвращены в общий фонд. Все платежи проверят. И ни один родственник больше не будет управлять счётами без контроля.

Артур кивнул.

— Согласен.

— Даже если это уничтожит вашу репутацию?

— Репутация уже лежит на столе в виде поддельной подписи.

Эдвард усмехнулся.

— Ты готов отдать половину компании?

— Я готов отдать тебе то, что украл наш отец. Но не то, что украл ты.

Улыбка Эдварда исчезла.

— У тебя нет доказательств.

— Есть письмо из прачечной, немецкий отчёт и твой договор о продаже. А ещё есть Мартин.

Мартин посмотрел на Эдварда.

— Я больше не буду лгать за тебя.

Это был настоящий перелом.

Не громкий.

Просто человек, который десять лет жил между двумя братьями, наконец выбрал сторону правды, а не того, кому был должен.

Эдвард сжал лист.

— Ты предал меня.

— Нет, — ответил Мартин. — Я предал их обоих, когда решил, что могу заменить правду удобной схемой.

Артур вызвал бухгалтера и при нём подписал распоряжение о заморозке всех счетов «Нортбрук Консалтинг». Потом повернулся ко мне.

— Дайан, я должен извиниться.

Я не ответила сразу.

— Вы приказали выгнать моего сына, потому что он пах кухней.

— Я не приказывал.

— Но позволили это сказать.

Артур опустил глаза.

— Да.

— Он не должен был спасать вашу компанию, чтобы вы увидели в нём человека.

Майлз сжал мою ладонь.

Артур кивнул.

— Вы правы. Я предложу вам должность в отделе внутреннего контроля. Не из жалости. Мне нужен человек, который не проходит мимо несостыковок.

Я посмотрела на его дорогой костюм, на аэродром, на двух братьев, которые стояли напротив друг друга среди запаха топлива и старых долгов.

— Я не умею работать с цифрами так, как ваши специалисты.

— Зато вы умеете замечать, когда люди делают вид, что не видят.

Я согласилась не сразу. Попросила письменный договор, оплату обучения и место для Майлза после школы, где он не будет прятаться под лестницей.

Артур согласился на всё.

Леона уволили в тот же день. Мартин сохранил свободу только потому, что передал все документы и признал свою роль. Эдвард не получил контроль над компанией: ему вернули законную долю после аудита, а остальное заблокировали до отдельного разбирательства между братьями.

Конрад Рихтер не подписал прежнее соглашение. Он подписал новое — с независимой проверкой, открытыми счетами и пунктом, который нельзя было перевести двусмысленно.

Майлз присутствовал при подписании.

Он сидел рядом со мной и держал свой словарь.

Когда немецкий юрист прочитал последний пункт, Майлз наклонился к Артуру.

— Перевод верный.

Артур посмотрел на него.

— Уверен?

— В этот раз да.

На столе лежала первая страница его карандашных записей. Две колонки были перечёркнуты. Майлз добавил третью: «Что на самом деле произошло».

Я сохранила этот лист не как сувенир и не как доказательство. Он стал первым документом в папке внутреннего контроля, которую мы открыли вместе.

Через неделю Майлз снова пришёл в банкетный зал. Не с обедом и не тайком. Артур сам попросил его проверить приветственную речь для немецких гостей.

Майлз внимательно прочитал перевод, взял карандаш и исправил одно слово.

— Здесь написано «партнёрство», — сказал он. — А в оригинале «взаимная ответственность».