Меня решили выдать за плотника за деньги, но после одного вопроса моего жениха отец резко побледнел

В тот вечер мой отец положил перед незнакомым мужчиной деньги за мою будущую жизнь, а я стояла в коридоре босиком и держала корзину с грязными полотенцами.

— Добавь ещё три тысячи, — сказал Трэвис. — Если он заберёт Эмму, в доме наконец станет спокойно.

Никто не засмеялся.

Я сразу поняла: это не жестокая шутка.

Из столовой пахло жареным луком и дорогим табаком отца. Я осторожно выглянула из-за стены. Ричард Колдуэлл сидел во главе стола, сжав пальцы на животе. Рядом стояла Дениз, моя мачеха, а напротив них — Ной Грант.

Ной был плотником из мастерской на соседней улице. Его старый грузовик часто глох у светофора, на сапогах всегда оставалась древесная стружка, а на большом пальце правой руки темнел шрам от пилы. Я знала его почти год. Он чинил стул моей матери и единственный человек в этом городе, который не смотрел на меня так, будто я была обузой.

На столе лежал белый конверт.

— Что именно вы мне предлагаете? — спросил Ной.

Дениз улыбнулась слишком быстро.

— Помощь с началом семейной жизни. Брак — дорогое дело.

— Это не то, что сказал ваш сын.

Трэвис откинулся на спинку кресла.

— Не притворяйся наивным. Эмма совершеннолетняя, ты свободен, она давно к тебе липнет. Заберёшь её — все выиграют.

«Заберёшь её».

Я сильнее сжала ручку корзины. Боль в пальцах была настоящей, а происходящее напоминало дурной сон.

— Эмма, — тихо сказал отец, заметив меня.

Корзина выскользнула из рук. Полотенца рассыпались по блестящему паркету.

— Ты знал? — спросила я.

Отец поднялся, но не подошёл.

— Дорогая, всё не так…

— Да или нет?

Дениз резко выпрямилась.

— Не смей повышать голос в моём доме.

— В твоём? — я посмотрела на неё. — Вы платите человеку, чтобы он забрал меня из семьи, а ты переживаешь из-за моего голоса?

— Эмма, остановись, — предупредил отец.

Он всегда говорил это, когда кто-то причинял мне боль. Не «тебе больно?», не «я разберусь». Только «остановись», чтобы виновнику не пришлось чувствовать себя виноватым.

Ной взял конверт и подвинул его обратно.

— Я не возьму эти деньги.

— У каждого есть цена, — усмехнулся Трэвис.

— Тогда ты будешь разочарован.

— Пятнадцать тысяч.

— Я услышал.

— Ты чинишь стулья в тесной мастерской.

Ной медленно повернул к нему голову.

— А Эмма — человек.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как внутри старых настенных часов перескочила шестерёнка.

Ной встал.

— Вы хотите, чтобы Эмма вышла за меня?

Дениз сложила руки на груди.

— Мы думаем, ты сможешь обеспечить ей простую жизнь.

— Вы не ответили на мой вопрос.

— На какой?

— Эмма сама хочет выйти за меня?

Все посмотрели на меня.

Я открыла рот, но голос застрял в горле. Ной не торопил меня. Он просто стоял рядом с конвертом, словно его содержимое могло обжечь.

— Ной, — прошептала я, — я не знала, что они тебе платят.

— Я знаю.

— А если бы знала?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Тогда я всё равно спросил бы тебя сам.

Отец сжал край стола.

— Эмма, нам нужно поговорить наедине.

— Нет. Я хочу услышать, зачем вы это устроили.

Трэвис хмыкнул.

— Потому что ты живёшь здесь бесплатно, ничего не зарабатываешь и отказываешься подписывать бумаги, которые просит отец.

У меня похолодели ладони.

— Какие бумаги?

Отец резко повернулся к сыну.

— Замолчи.

Но было поздно.

Ной посмотрел на него, потом на меня. Из внутреннего кармана рабочей куртки он достал тонкую папку с потёртым кожаным корешком.

— Эмма, — сказал он тихо, — прежде чем ты решишь, кому верить, тебе нужно увидеть одну вещь.

Моя рука потянулась к папке, но в этот момент за дверью раздался звонок, и отец бросился к ней так, будто ждал именно этого человека…

❤️ Спасибо, что дочитали этот фрагмент истории.
Продолжение уже ждёт вас в первом комментарии. 👇
Если комментарий не виден сразу, нажмите «Показать все комментарии».
Поставьте лайк и напишите «Да», если хотите узнать, что было в папке.

ЧАСТЬ 2

Отец схватился за дверную ручку, но Ной оказался быстрее.

— Не открывайте, — сказал он.

Ричард застыл.

Звонок повторился. На этот раз длиннее.

Я смотрела на отца и впервые заметила, что его лицо стало не просто раздражённым. Он испугался. Под воротником рубашки выступила тонкая полоска пота, хотя в столовой было прохладно.

— Кто там? — спросила я.

— Никого не ждали, — ответила Дениз.

— Тогда почему отец выглядит так, будто за дверью пожар?

Трэвис вскочил, опрокинув стул. Его колено ударилось о край стола, и конверт с деньгами упал на пол.

Ной поднял папку.

— Откройте, Эмма.

Отец резко произнёс:

— Не смей её трогать.

— Я и не трогаю, — спокойно сказал Ной. — Я прошу её самой принять решение.

Я взяла папку. Кожа была тёплой от его руки, а металлическая застёжка покрылась мелкими царапинами. Внутри лежал один лист, исписанный знакомым почерком.

Почерком моей матери.

Я узнала его сразу: наклонные буквы, длинный хвост у последней буквы, маленькая точка над буквой «й».

«Если Эмма когда-нибудь узнает, что произошло с деньгами компании, не позволяйте Ричарду говорить за неё».

Я перечитала строчку дважды.

— Откуда это у тебя?

Ной ответил не сразу.

— Из мастерской твоей матери.

У меня дрогнули колени. Мама умерла, когда мне было двенадцать, и отец годами повторял, что после её смерти не осталось ничего, кроме долгов. Он продал её мастерскую, мебельные чертежи и даже личные вещи, объяснив, что нам нужны деньги на лечение и похороны.

— Ты сказал, что нашёл это в мастерской?

— Я купил здание три года назад. Но папка лежала за фальшивой стенкой. Я не знал, кому её вернуть, пока не увидел тебя.

— Почему ты молчал?

— Потому что сначала хотел понять, кто тебе врёт.

Дениз засмеялась, но смех вышел сухим.

— Какая драматичная сказка. Ричард, ты позволишь этому человеку очернять нашу семью?

— Ной, уходи, — сказал отец.

— Не уйду.

— Ты не понимаешь, с кем связался.

— Понимаю лучше, чем вы думаете.

В дверь снова постучали. Теперь три раза, ровно и нетерпеливо.

Отец прошептал:

— Это должна была быть завтра.

Я повернулась к нему.

— Что должно было быть завтра?

Он не ответил.

Трэвис схватил меня за локоть.

— Хватит копаться в старых бумагах. Подпиши документы и уезжай с ним. Ты получишь свободу, а мы сохраним дом.

Я вырвала руку. На коже остались красные следы его пальцев.

— При чём здесь мой отъезд и ваш дом?

Дениз побледнела.

Ной заметил это и достал из папки ещё один документ.

— Потому что дом заложен. И потому что завтра истекает срок, когда Эмма может потребовать свою долю в семейной компании.

Я уставилась на него.

— Какую долю?

Отец опустил голову.

Это движение ответило за него.

— Мама оставила мне деньги?

— Не только деньги, — сказал Ной. — Но есть одна проблема. Все эти годы документы были оформлены так, будто ты отказалась от наследства в день своего совершеннолетия.

— Я ничего не подписывала.

— Именно поэтому я здесь.

Ной открыл последнюю страницу. Внизу стояла подпись, похожая на мою, но слишком ровная, слишком аккуратная.

— Это подделка, — прошептала я.

— Да.

Отец резко поднял голову.

— Ты не имеешь права обвинять меня.

— А ты имеешь право продавать мою жизнь за пятнадцать тысяч? — спросила я.

Снаружи послышался звук автомобиля, остановившегося у тротуара. В окна ударил свет фар.

Ной закрыл папку.

— Человек за дверью пришёл не к твоему отцу. Он пришёл к тебе.

— Кто?

Ной посмотрел на часы.

— Нотариус, который заверял отказ от наследства.

Отец рванулся к папке, но я прижала её к груди.

— Если он скажет, что видел мою подпись, всё закончено, — прошептал отец.

Дениз повернулась к нему.

— Ты говорил, что он уехал.

— Я ошибся.

— Ты никогда не ошибаешься в таких вещах.

Ной подошёл к двери и положил ладонь на замок.

— Эмма, сейчас ты услышишь правду. Но после неё тебе придётся решить, кого ты хочешь спасти: человека, который тебя предал, или себя…

❤️ Спасибо, что дочитали до этого места! Если готовы узнать продолжение, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

Ной открыл дверь.

На крыльце стоял худой мужчина в коричневом пальто, прижимая к груди кожаную сумку. Его седые волосы намокли от мелкого дождя, а на очках дрожали капли.

— Мистер Хейл? — спросила я.

— Да. Вы Эмма Колдуэлл?

— Да.

Он посмотрел через моё плечо на отца. Увидев Ричарда, нотариус крепче сжал ремень сумки.

— Тогда я должен передать вам это лично.

Отец шагнул вперёд.

— Гарольд, ты нарушаешь соглашение.

— Я нарушаю его только потому, что понял: подпись была поддельной.

Дениз резко вдохнула.

Я почувствовала, как папка выскользнула бы из рук, если бы Ной не поддержал её снизу.

— Что вы заверяли? — спросила я.

Нотариус вошёл в столовую и положил на стол небольшой деревянный футляр. На крышке сохранилась выцветшая буква «К» — знак компании моей матери, «Колдуэлл и дочери».

— Восемь лет назад ваш отец пришёл ко мне с документом, где якобы стоял ваш отказ от доли в компании. Он сказал, что вы находитесь за границей и просите оформить всё без личного присутствия.

— Я была в школьном общежитии, — сказала я. — И никогда не уезжала из страны.

— Я знаю это теперь. Тогда я поверил Ричарду, потому что он предъявил доверенность от вашей матери и документы о вашем опекунстве.

— Моя мать была уже мертва, — прошептала я.

— Да. И именно там была моя ошибка. Я не проверил дату доверенности.

Отец ударил ладонью по столу.

— Ты обещал молчать!

В комнате все замерли.

Гарольд медленно снял очки.

— Я обещал не обсуждать дело, пока не найду подтверждение. Но сегодня утром нашёл его.

Он достал из футляра старый журнал с потемневшими страницами.

— В день подписания Ричард пришёл один. Он сказал, что Эмма заболела. Но в журнале есть запись о другом посетителе — Трэвисе Колдуэлле. Он принёс образец подписи.

Трэвис отступил к стене.

— Это ложь.

— Тогда почему вы оставили отпечаток большого пальца на восковой печати? — спросил Гарольд.

На лице Трэвиса исчезла самоуверенность.

Отец повернулся к нему.

— Ты говорил, что всё уничтожил.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри рушится последняя надежда, что отец просто позволил другим сделать что-то ужасное. Нет. Он знал. Он участвовал.

— Сколько? — спросила я.

Ричард молчал.

— Сколько денег моей матери вы забрали?

— Эмма…

— Сколько?

Гарольд открыл журнал и достал из сумки выписку.

— За восемь лет со счёта компании были переведены средства на три счета. Один принадлежит Ричарду. Второй — Дениз. Третий оформлен на вашего брата.

Дениз отшатнулась.

— Ричард, ты сказал, что это деньги от продажи земли.

— Замолчи.

— Ты сказал, что всё законно!

— Я сказал, замолчи!

Его крик сорвался, как треснувшая доска. Я увидела не сильного отца, которого боялась в детстве, а человека, загнанного в угол собственными подписями.

Ной поставил передо мной ещё один лист.

— Есть и другое. Твоя мать оставила долю не просто тебе. Она передала её в доверительное управление до твоего двадцатипятилетия, чтобы отец не мог распоряжаться ею.

— Почему ты всё это знаешь?

Он снял с пальца простой металлический перстень с вырезанной буквой «Г».

— Потому что мой отец был её партнёром. После его смерти я унаследовал компанию, которую они создали вместе. Моя мастерская — не единственный мой бизнес. Я искал документы, чтобы вернуть твоей матери то, что у неё отняли.

Трэвис нервно усмехнулся.

— Ты хочешь сказать, что богатый человек годами притворялся нищим плотником?

— Я хотел понять, кто видит во мне человека, а кто — кошелёк.

Я посмотрела на него.

— А я?

— Ты была единственной, кто никогда ничего не просил.

В этот момент на телефоне Гарольда зазвонил аппарат. Он выслушал собеседника, и его лицо стало серым.

— Эмма, — сказал он, — ваш отец сегодня утром продал дом. Новый владелец приедет через час с документами на выселение.

Ричард опустился на стул.

— Я не продавал дом.

Гарольд повернул к нему выписку.

— Продали. Но деньги ушли не вам.

Ной взял меня за руку.

— Эмма, худшее ещё впереди. Покупатель — человек, которому твой отец задолжал всё украденное у тебя…