ЧАСТЬ 4
— Кто-то только что использовал вашу старую учётную запись. И в этом пакете есть документ, из-за которого под подозрением окажетесь уже не только вы…
У меня пересохло во рту.
— Я не входил в систему после увольнения.
— Я знаю, — сказала Елена. — Ваша учётная запись заблокирована с девяти сорока шести.
Роберт резко повернулся к ней.
— Тогда кто мог отправить пакет?
Елена не ответила сразу. Она провела пальцем по экрану, увеличивая сведения о доступе.
— Отправка выполнена с терминала в архивном крыле.
Рэйчел встала.
— Там сейчас никого не должно быть.
— Должен быть, — сказал Омар. — В архивном крыле стоит старый сервер резервных копий. Его подключают только при проверке квартала.
Ванесса бросила взгляд на часы.
— Вы собираетесь обвинить меня и в этом?
— Пока я обвиняю только систему, — ответила Елена. — Но документ подписан именем Дэниела.
— Вот видите, — Ванесса тут же повернулась к Роберту. — Он готовил это заранее. Если сейчас вы поверите ему, компания получит скандал, а не решение.
Я посмотрел на экран.
— Покажите содержание.
Елена открыла файл.
На первой странице стоял мой старый отчёт о производственной безопасности. Я написал его ещё до прихода Ванессы. В нём говорилось, что две линии нельзя одновременно переводить на нового поставщика: запасные блоки не прошли полную проверку.
На второй странице была моя электронная подпись.
На третьей — дополнительное согласование, якобы отправленное мной утром того дня, когда произошла аварийная остановка четвёртой линии.
— Я этого не подписывал, — сказал я.
— Но подпись похожа, — произнёс Роберт.
— Потому что это старый шаблон.
Ванесса сложила руки на груди.
— Или потому что вы сейчас пытаетесь отречься от собственного решения.
Омар вдруг шагнул к экрану.
— Подождите. Внизу должна быть отметка о проверке партии.
Елена прокрутила страницу.
— Её нет.
— Тогда этот документ составили позже. На настоящем отчёте стояла красная печать склада. Без неё партия не могла покинуть территорию.
Омар достал телефон и открыл фотографию журнала. На снимке был виден лист с той же датой. Красная печать стояла рядом с записью об отказе в отгрузке.
— Я сделал снимок в тот день, — сказал он. — Потому что Ванесса приказала мне вырвать страницу.
Рэйчел медленно повернулась к Ванессе.
— Вы использовали старый отчёт Дэниела, чтобы доказать, будто он разрешил опасную поставку.
— Это не я отправляла второй пакет.
— Но вам было выгодно, чтобы его отправили, — сказала Елена.
Ванесса шагнула к двери.
— Я ухожу.
— Нет, — сказал Роберт.
Это было первое слово, которое он произнёс ей без колебаний.
Ванесса застыла.
— Вы не можете удерживать меня здесь.
— Никто вас не удерживает. Но вы не покинете здание с документами или доступом к архиву.
Она рассмеялась, но смех прозвучал сухо.
— Роберт, ты прекрасно знал, что нужно компании. Ты сам просил меня ускорить переговоры.
Комната замерла.
Рэйчел подняла голову.
— Какие переговоры?
Роберт побледнел.
Ванесса поняла, что сказала лишнее, но отступать было поздно.
— Ты говорил, что совет не выдержит ещё одного плохого квартала, — продолжила она. — Ты просил показать инвесторам управляемый кризис.
— Я просил подготовить компанию к продаже, — сказал Роберт. — Не разрушать её изнутри.
— Разницы нет, если цена устроит всех.
Я смотрел на них и вдруг понял: Ванесса не была единственным человеком, который считал сотрудников расходным материалом. Роберт не подписывал поддельные документы, но создал условия, в которых такая схема стала возможной. Он хотел продать компанию быстро. Она хотела получить место после продажи. А между ними стояли мои отчёты, Омаров страх и тысячи медицинских приборов, которые должны были попасть в больницы.
Елена закрыла файл.
— Мы передаём материалы независимым финансовым экспертам и совету поставщиков. Также замораживаем сделку с «Северной звездой».
— Вы уничтожите стоимость компании! — выкрикнула Ванесса.
— Нет, — ответила Рэйчел. — Вы уничтожали её три недели.
Ванесса посмотрела на меня.
— Ты доволен?
Я коснулся кармана, где лежала медная бирка от четвёртой линии.
— Нет.
Она ожидала другой реакции.
— Тогда чего ты хочешь?
— Чтобы партия для детской клиники ушла сегодня. Ваша схема остановила производство, а больные не могут ждать, пока совет выясняет, кто кому обещал должность.
Омар кивнул.
— На четвёртой линии не хватает двух блоков управления.
Рэйчел открыла папку.
— Они есть на складе возвратов. Их списали как неисправные.
Я посмотрел на Омарову фотографию.
— Они не неисправны. Их заблокировали в отчёте, чтобы сохранить нужную сумму перерасхода.
Елена повернулась к Роберту.
— Если вы действительно хотите спасти компанию, подпишите распоряжение о независимом управлении производством. И откажитесь от сделки до окончания проверки.
Роберт смотрел на документ, будто тот весил несколько тонн.
— А если я откажусь?
— Тогда совет снимет вас вместе с Ванессой.
Он взял ручку.
— Дэниел, ты согласишься руководить запуском?
Я вспомнил, как несколько часов назад охранник извинялся у лифта. Вспомнил огромные буквы на экране. Вспомнил, как Ванесса сказала, что документы на её стороне.
— Запуском — да. Но не компанией целиком.
— Почему?
— Потому что мне нужно, чтобы человек, отвечающий за производство, мог остановить линию без разрешения того, кто думает о цене продажи.
Рэйчел положила передо мной новый бланк.
— Тогда это будет вашим первым условием.
Я подписал его не сразу.
Сначала попросил вернуть мой старый отчёт в архив под настоящей датой. Омар поставил рядом красную печать склада. Елена добавила отметку о том, что электронная подпись в поддельном документе использована незаконно.
Ванесса стояла у стены. Её папку забрали для проверки. Её брату отправили уведомление о заморозке платежа. Сделка, ради которой она рисковала всем, исчезла за один день — не из-за громких обвинений, а потому что ни один инвестор не захотел покупать компанию, чьи отчёты нельзя отличить от подделки.
Роберт сохранил место в совете только после того, как отказался от премии за подготовку продажи и согласился на внешний контроль. Для него это было больнее публичного увольнения: он потерял право единолично распоряжаться будущим компании.
Ванесса ушла вечером с картонной коробкой. В неё поместились две папки, кружка с золотой надписью и фотография с конференции, на которой она ещё улыбалась рядом с представителями «Северной звезды».
У выхода она остановилась.
— Дэниел.
Я не поднял головы от производственного журнала.
— Что?
— Ты мог уничтожить меня сегодня.
— Нет. Это сделали ваши документы.
Она посмотрела на медную бирку возле моей руки.
— Ты всё равно останешься здесь?
— Сегодня нужно выпустить партию.
— А потом?
Я перелистнул страницу. Внизу стоял список больниц и время доставки. Последней была детская клиника на северной окраине города. Машина должна была уйти до шести тридцати.
— Потом посмотрим, что выдержит компания после правды.
Ванесса ушла, не забрав фотографию из коробки. Она осталась на стойке охраны, прислонённая к стеклу.
В пять сорок пять четвёртая линия снова заработала.
Омар стоял у панели управления, Рэйчел проверяла номера блоков, а я держал в руке медную бирку, снятую с пропуска. Её поставили рядом с журналом запуска — не как украшение, а как напоминание о том, что именно эта линия чуть не стала частью чужой сделки.
Двигатель загудел. На ленту вышел первый прибор.
Омар посмотрел на меня.
— Готов?
Я проверил печать на накладной и нажал кнопку запуска.
— Отправляйте. Сегодня четвёртая линия работает на тех, кто ждёт.
Пропустили начало?
