ЧАСТЬ 4

Молли отшатнулась от стола так резко, что её стул ударился о стену.

— Я этого не подписывала.

Виктория посмотрела на лист, потом на неё.

— Здесь ваша подпись.

— Я сказала, что не подписывала.

Алан взял бумагу двумя пальцами. На ней стояло согласие на открытие новой фирмы, связанной с компанией, где он и Брэндон были партнёрами. Внизу действительно красовалась подпись Молли — наклонная, с длинным последним штрихом.

Молли побледнела.

— Он взял её из старого договора аренды. Там была моя подпись.

— Значит, он подделал и вашу, — сказала я.

— Нет, — ответила она. — Он сделал хуже.

Молли достала из сумки пачку маленьких фотографий. На первой была копия договора, на второй — банковский лист, на третьей — страница из блокнота. Все документы были собраны аккуратно, почти педантично.

— Я подписала один лист, — сказала она. — Полгода назад. Брэндон сказал, что это разрешение на получение посылки. Я торопилась, дети ждали в машине. Потом он попросил меня не рассказывать Алану, что у нас проблемы. Я испугалась.

Алан поднял глаза.

— Ты знала о переводах?

— Я знала, что он берёт деньги. Но не знала, сколько.

Она повернулась ко мне.

— А про тебя я узнала только в четверг.

— Почему ничего не сказала сразу?

Молли провела пальцем по краю фотографии. На ногте у неё был облупившийся лак цвета тёмной вишни.

— Потому что я хотела, чтобы он сам всё признал. Я думала, если поймаю его на одном деле, он не сможет спрятаться за другим.

— Он спрятался за мной, — сказала я.

— Да.

Это короткое слово оказалось тяжелее всех объяснений.

Утром мы приехали в офис в семь сорок. Небо над промышленным кварталом было белым, а на лестнице пахло влажным картоном и кофе из автомата. Виктория поставила папку на ресепшен. Молли держала свой блокнот обеими руками. Алан шёл рядом со мной, но не касался меня.

Брэндон уже ждал внутри.

Он стоял у окна в светлой рубашке без галстука. На его пальце снова было кольцо.

— Вы всё-таки пришли, — сказал он.

— Мы пришли за документами, — ответил Алан.

— Какими документами?

Виктория положила на стол выписки.

Брэндон даже не взглянул на них.

— Это бухгалтерская путаница.

— Тогда объясни, почему деньги уходили на фирмы без сотрудников и адресов, — сказала она.

— Я не обязан отчитываться перед ней.

— Передо мной обязан, — сказал Алан. — Мы владеем компанией вместе.

— Владели.

Он вынул из ящика ещё одну папку.

— Я уже подготовил документы о твоём выходе из дела. Ты сам согласился отказаться от доли.

Алан перелистал бумаги.

— Здесь моя подпись.

— Потому что ты её поставил.

— Нет.

Брэндон посмотрел на меня.

— Лия, скажи ему. Ты ведь хотела уехать со мной. Ты сама писала, что рядом с ним задыхаешься.

В комнате стало так тихо, что я услышала гудение старого холодильника в коридоре.

— Я писала, что устала быть незаметной, — ответила я. — Это не значит, что я хотела стать твоей сообщницей.

— Ты пришла ко мне сама.

— За ответом. А ты пришёл за чужой подписью.

Молли шагнула вперёд.

— И за моей тоже.

Брэндон повернулся к ней.

— Не вмешивайся.

— Я вмешиваюсь уже полгода. Просто ты заметил только сегодня.

Он резко схватил её блокнот и бросил на стол. Резинка лопнула. Страницы разлетелись по полу.

Молли вздрогнула, но не отступила.

— Подними, — сказала я.

Брэндон посмотрел на меня.

— Что?

— Подними её записи.

— Ты решила играть в героиню?

— Нет. Я решила не давать тебе ещё одну сцену, где ты сам выбираешь правила.

Он наклонился к полу. В этот момент из переговорной вышел заказчик — господин Серов, владелец гостиницы, ради ремонта которой Брэндон и затеял весь спектакль. Рядом с ним стоял его финансовый директор.

— Мы слышали достаточно, — сказал Серов.

Брэндон выпрямился.

— Это семейный конфликт.

— Нет, — ответил Серов. — Это попытка украсть договор.

Виктория открыла папку и показала ему выписки. Затем Молли отдала фотографии. Алан предъявил настоящую доверенность с образцом подписи. Я положила рядом распечатку переписки с Брэндоном.

Серов читал молча. Потом снял очки.

— Договор аннулируется сегодня.

Брэндон побледнел.

— Вы не можете.

— Могу. И больше никогда не буду с вами работать.

Он хотел возразить, но зазвонил его телефон. На экране высветилось имя кредитора. Брэндон сбросил вызов. Через секунду позвонили снова.

Виктория тихо сказала:

— Это тот самый банк, которому он обещал деньги от нового договора.

Брэндон посмотрел на неё с ненавистью.

— Ты всё разрушила.

— Нет, — ответила Виктория. — Я перестала прикрывать чужие цифры.

Когда Серов и его директор ушли, Брэндон остался среди разбросанных страниц. Он снял кольцо и положил его на стол.

— Молли, я могу всё вернуть.

Она посмотрела на кольцо, но не прикоснулась к нему.

— Ты не можешь вернуть то, что каждый день называл случайностью.

— У нас дети.

— Именно поэтому я не позволю им вырасти в доме, где ложь считается семейным бюджетом.

Алан собрал документы. Его руки дрожали, но голос оставался ровным.

— Компания будет закрыта на проверку. Я выплачу людям зарплаты из своей доли.

— Из нашей доли, — поправила я.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё ещё считаешь её своей?

Я поняла, что он спрашивает не о компании.

За день до этого я бы ответила сразу, чтобы не потерять его. Теперь я не хотела прятаться за быстрым ответом.

— Я не знаю, кем мы станем, — сказала я. — Но знаю, что больше не буду объяснять ложь красивыми словами.

Он кивнул.

— Этого пока достаточно.

Вечером мы вернулись домой за вещами. На обеденном столе всё ещё лежала колода карт. Я собрала её, но не убрала в коробку. Карта с изображением шута была согнута пополам.

Алан стоял у двери кухни.

— Ты действительно хотела его?

Вопрос был без злости. От этого отвечать оказалось труднее.

— Я хотела почувствовать, что меня ещё выбирают. И перепутала это с желанием быть желанной.

— А я не заметил, как ты исчезала рядом со мной.

— Ты заметил. Просто решил, что если не спрашивать, ничего не случится.

Он опустил глаза.

— Наверное, да.

Молли позвонила через час. Она сказала, что подала заявление на раздел имущества не из мести, а чтобы Брэндон больше не мог распоряжаться её документами. Алан передал ей копии всех бумаг. Виктория осталась в компании и стала вести проверку вместе с независимым бухгалтером. Заказчик отказался от сделки с Брэндоном и подписал новый договор с Аланом после того, как тот согласился начать проект без прежнего партнёра.

Но наш брак не получил такой простой подписи.

Через неделю мы встретились с семейным консультантом. Не потому, что я верила в волшебное восстановление, а потому, что впервые хотела услышать Алана не в машине, не за праздничным столом и не после чужого скандала.

Он признался, что давно видел мою усталость, но боялся спросить, потому что мог услышать ответ.

Я призналась, что отправила Брэндону ту ссылку не случайно.

Мы не назвали это предательством, чтобы не спрятаться за одним словом. Мы назвали это тем, чем оно было: моим голодом по вниманию, его удобным молчанием и чужой жадностью, которая решила, что может купить оба.

Брэндон потерял заказ, долю в компании и возможность распоряжаться документами Молли. Деньги он возвращал частями, потому что иначе не смог бы сохранить даже квартиру. Молли не вернулась к нему. Иногда она приезжала к Алану за бумагами и оставляла на столе тот самый блокнот, уже без резинки.

Однажды она сказала мне:

— Ты не обязана оставаться с ним, чтобы доказать, что всё исправила.

— Я знаю.

— И не обязана уходить, чтобы наказать себя.

Я тоже это знала.

В тот вечер я снова достала колоду карт. В ней не хватало одной — той самой, которую я согнула. Я нашла её в папке с банковскими выписками. На обороте остался след от моего пальца, испачканного чернилами.

Алан сидел напротив и просматривал смету нового проекта. Между нами лежали не карты, а список вопросов, на которые мы договорились отвечать честно.

Я положила согнутую карту сверху.

— Оставим её? — спросил он.

— Да.

— Зачем?

Я провела пальцем по разрыву на сгибе.

— Чтобы помнить: иногда игра заканчивается не тогда, когда выпадает последняя карта.

Он ничего не сказал. Только взял ручку и вписал в смету новую строку — оплату Виктории за всю работу, которую раньше заставляли делать молча.

Я посмотрела на карту шута, на его согнутую фигуру и на подпись Алана под честными цифрами.

— В следующий раз, — сказала я, — мы сначала прочитаем правила.

Алан поднял глаза.

— Нет, Лия. В следующий раз мы сами их напишем.