ЧАСТЬ 4
…Я перечитала сообщение, пока буквы не начали расплываться.
Мама стояла посреди гостиной, прижимая пальцы к губам.
— Что он написал?
Я передала ей телефон.
Отец смотрел на меня, будто ждал приговора, которого я не собиралась произносить.
— Он говорит, что кто-то отдал ему доступ к дому, — сказала я.
— Я не отдавал, — быстро ответил отец.
Мама повернулась к нему.
— Ты что-то подписывал ещё?
— Нет.
— Папа.
Он опустился на стул и провёл ладонью по лицу.
— Я дал Тому ключ от кабинета.
Мама отшатнулась.
— Когда?
— В день, когда мы подписывали бумаги. Он сказал, что должен оставить там документы для банка.
— Ты оставил ему ключ от нашего дома?
— На десять минут.
Я посмотрела на папку с медным зажимом. Теперь всё сходилось: влажные края, свежая бумага, неизвестная подпись, исчезнувшие копии.
Том не просто обманул родителей.
Он заранее готовил возможность заменить страницы и провести сделку так, чтобы после свадьбы дом оказался оформлен на Пегги. А затем Пегги, ничего не понимая, должна была передать его компании Лоренса.
Моя сестра была не сообщницей.
Она была последним звеном в цепи.
— Я поеду в Мексику, — сказала я.
Отец поднялся.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Это моя дочь.
— Именно поэтому ты нужен здесь. Найди все документы, которые Том оставлял в доме. Не трогай папку. Позвони нотариусу, который оформлял займ, и потребуй копии журнала регистрации.
Отец хотел возразить, но остановился.
Мама схватила меня за руку.
— Ты вернёшь Пегги?
Я почувствовала, как её ногти впились мне в кожу.
— Я верну её, если она позволит мне помочь.
— Она сказала, что ты её ненавидишь.
— Я не ненавижу её.
Я посмотрела на свадебную фотографию.
— Я устала быть единственным взрослым в комнате.
В аэропорт я приехала через три часа. Дорога до Мексики казалась бесконечной, хотя самолёт несколько раз сокращал расстояние. В кармане лежал медный зажим от папки. Я сняла его перед вылетом, потому что на внутренней стороне была крошечная царапина в форме полумесяца. Такой же след я заметила на замке кабинета отца.
Том был в доме.
Он снимал копии, пока все думали о свадьбе.
Элена встретила меня у служебного входа отеля. На ней была белая рубашка с закатанными рукавами, а на запястье — пластиковый браслет сотрудника.
— Вы приехали одна?
— Нет. Со мной Элена Сантос, — ответила я, заметив за её спиной двух работников отеля.
Она чуть улыбнулась.
— Хороший ответ.
— Где Пегги?
— В таможне. И Том рядом с ней.
— Почему вы не вызвали местную службу?
— Вызвала. Но Лоренс узнал об этом раньше, чем они приехали. Он контролирует половину охраны в этом районе.
Мы сели в маленький служебный автомобиль. На заднем сиденье лежала картонная коробка с бумагами. Элена придерживала её коленом, пока машина тряслась на разбитой дороге.
— Что у вас в коробке?
— Реестр гостей и все конверты, которые Том забрал перед церемонией.
— Вы нашли их?
— Он спрятал деньги в кладовой. Но забрал не всё.
— Сколько осталось?
— Сто сорок две тысячи долларов.
Я почувствовала холод в пальцах.
Свадебные гости приехали с крупными суммами не ради подарка. Том заставил их поверить, что это обязательный взнос за закрытую инвестиционную сделку. Он собирал деньги с тех, кто хотел попасть в круг «состоятельных знакомых».
В старом здании таможни пахло ржавчиной и морской солью. Дверь была заперта цепью, но изнутри доносился голос Пегги.
— Кейт, не входи!
Я остановилась.
— Пегги, ты ранена?
— Нет. Но он вооружён.
Том засмеялся.
— Она наконец поняла, что сестра всё-таки приехала не из-за денег.
Элена подняла руку, и один из работников отошёл к боковой стене.
— Том, — крикнула я. — Я принесла папку.
— Одна?
— Да.
— Покажи её через щель.
Я достала папку из сумки. Медный зажим блеснул в полоске света.
— Отпусти Пегги.
— Сначала документы.
— Нет.
— Тогда она останется здесь.
Пегги закричала:
— Не отдавай ему ничего!
— Ты слышал её, — сказала я.
— Она понятия не имеет, что подписала.
— Зато ты понимаешь.
За стеной стало тихо.
Я продолжила:
— В договоре есть пункт о переходе дома Пегги. Но он не действует, потому что подпись заверена печатью, которой не существует уже три года.
Том ударил ладонью по двери.
— Ты не умеешь читать юридические документы.
— Моя работа — проверять договоры для строительных компаний. Ты думал, что я задаю вопросы из зависти. Я задавала их, потому что видела, как ты прячешься за общими словами.
Пегги тихо сказала:
— Кейт, я подписала бумаги в день помолвки. Том сказал, что это разрешение на проведение свадьбы. Я не читала.
— Я знаю.
— Я ещё подписала список гостей, которым он собирался предложить инвестиции.
— Ты не виновата, что он лгал.
— Но я привела его в семью.
— Ты ошиблась. Это не преступление.
Том снова рассмеялся, однако в его голосе больше не было уверенности.
— Какая трогательная сцена. Передай папку, Кейт.
— Сначала скажи, где Лоренс.
Молчание.
Я посмотрела на Элену. Она незаметно кивнула.
— Он не в здании, — сказала я. — Потому что думает, что ты заберёшь документы и уедешь. Но он не знает, что в коробке лежит список его клиентов.
Том выругался.
Пегги резко спросила:
— Ты собирался оставить меня с долгом?
— Я собирался всё исправить.
— Ты исчез перед свадьбой.
— Потому что твоя сестра всё испортила.
Я услышала, как Пегги подошла к двери.
— Ты не любил меня?
Том ответил не сразу.
— Любовь здесь ни при чём.
Эти слова сделали то, чего не смогли мои предупреждения. Пегги перестала защищать его.
— Том, — сказала она, — отойди от двери.
— Не подходи!
— Ты сказал, что я буду хозяйкой дома.
— Ты станешь хозяйкой, если подпишешь ещё один лист.
— И потом отдашь дом Лоренсу?
Тишина за дверью стала ответом.
Пегги издала короткий, болезненный звук.
Я закрыла глаза. Мне хотелось ворваться внутрь, но Элена удержала меня за локоть.
— Подождите, — прошептала она.
Вдалеке послышались сирены. Местные сотрудники наконец добрались до здания, а вместе с ними приехали представители консульства и адвокат отеля. Элена заранее отправила им копии документов.
Том понял это раньше, чем увидел людей.
Дверь дёрнулась.
— Кейт, если ты войдёшь, я…
— Ты ничего не сделаешь.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что у тебя закончились люди, которым ты можешь приказать.
Пегги толкнула его изнутри. Раздался грохот, затем её крик. Работники отеля сорвали цепь, и мы ворвались внутрь.
Том стоял у стола, а Пегги держала в руках металлический стул. На его рукаве темнела кровь от рассечённой брови.
— Он пытался заставить меня подписать новый договор, — сказала она.
— Я не трогал её, — процедил Том.
— Тогда почему у неё синяк? — спросила Элена.
Том посмотрел на Пегги.
— Ты всё разрушила.
Пегги опустила стул.
— Нет. Это ты разрушил всё ещё до того, как вошёл в наш дом.
Представитель консульства забрал документы. Том попытался уйти через боковую дверь, но там уже стояли сотрудники местной службы. Его задержали не за исчезновение со свадьбы, а за угрозы, подделку документов и удержание человека против воли.
Лоренса нашли в отеле. Он пытался выехать через служебный гараж, но коробка Элены уже была зарегистрирована в реестре как вещественное доказательство, а имена семи семей оказались достаточными, чтобы его остановили.
Пегги сидела на бетонном бордюре и держала свадебную фату в грязных руках. Кружево зацепилось за ржавый гвоздь и порвалось от виска до плеча.
— Я не выйду замуж, — сказала она.
— Это уже понятно.
— Я потеряла восемьдесят тысяч. И, возможно, дом.
— Дом пока принадлежит родителям. Сделку оспорят.
— А если не получится?
Я села рядом.
— Тогда мы будем решать это не как люди, которые прячут ошибки, а как люди, которые их признают.
Она посмотрела на меня.
— Ты всё ещё моя сестра?
Я долго молчала.
— Да. Но я больше не буду твоей аварийной службой.
Пегги кивнула. Не спорила. Не обижалась. Просто провела пальцем по разорванному кружеву.
Через неделю родители вернулись домой. Отец сам передал мне все бумаги и признался, что боялся сказать правду, потому что хотел выглядеть человеком, способным обеспечить дочери идеальную свадьбу.
Мама продала украшения, которые собирала тридцать лет, чтобы покрыть первые расходы на оспаривание договора. Пегги устроилась на две работы и настояла, чтобы её имя вычеркнули из всех семейных счетов, связанных с Томом.
Дом удалось сохранить. Не благодаря моей поездке и не благодаря деньгам гостей. Элена нашла в старом реестре доказательство, что Лоренс использовал одну и ту же поддельную печать в нескольких сделках. Этого хватило, чтобы заморозить все переходы собственности.
Отец однажды спросил меня:
— Ты могла сразу сказать, что у тебя есть опыт проверки договоров. Почему не сказала?
— Я говорила. Вы просто слышали в моих вопросах зависть.
Он кивнул.
Пегги вернула мне медный зажим через месяц. Мы встретились не в ресторане и не в родительском доме, а в нотариальной конторе, где она подписывала отказ от участия в любых сделках Тома.
— Я оставила его у себя на память, — сказала она.
— О чём?
— О том, как легко можно спутать красивую вещь с надёжной.
Я взяла зажим и положила его рядом с папкой.
— Красивые вещи тоже могут быть полезными.
— Например?
— Например, он удержал страницы, которые ты думала, что подписала.
Пегги улыбнулась, но глаза её остались влажными.
— Кейт, я не знаю, как всё исправить.
— Начни с того, чтобы больше не отдавать свою подпись человеку, который не способен назвать собственную компанию.
Она кивнула.
Через несколько дней отель прислал родителям посылку с теми самыми свадебными конвертами. На каждом имени была аккуратная золотая надпись. Внутри лежали деньги гостей, кроме тех средств, которые Том уже успел перевести через подставные счета.
Пегги сама обзвонила каждого человека и вернула всё до последней купюры, даже если для этого пришлось отказаться от машины и переехать в маленькую квартиру.
Мама больше не просила меня «срочно всё уладить». Отец тоже перестал говорить, что дорогая машина сама по себе доказывает успешность человека.
А я сохранила один лист из папки — не договор, а список вопросов, которые задавала Тому за семейным столом. Рядом с каждым вопросом он когда-то присылал мне ссылку вместо ответа.
Внизу листа я написала только одну фразу и показала её Пегги:
— Что именно ты подписываешь?
Она посмотрела на порванную свадебную фату, лежавшую у неё на коленях, и ответила:
— Теперь я сначала читаю.
Пропустили начало?
