ЧАСТЬ 4

Телефон всё ещё гудел у моего уха.

— Где моя дочь? — спросил я.

— В месте, которое вы сами много лет считали безопасным, — ответил голос. — Приезжайте один. И привезите бухгалтерскую книгу.

Связь оборвалась.

Я медленно положил трубку.

Клара бросилась к двери, но я схватил её за плечо.

— Не выходите.

— Там Рози!

— Именно поэтому вы останетесь здесь.

— Вы хотите оставить меня в доме с Марко?

— Нет. Я хочу, чтобы Марко решил, что вы испугались.

Он стоял у камина, прижимая повреждённое запястье к груди. На лице у него не осталось прежней уверенности. Но глаза были живыми и цепкими.

— Вы слышали условия, — сказал он. — Книга у вас?

— Ты всё ещё думаешь, что можешь торговаться?

— Я знаю, где девочка.

Елена шагнула к нему с тростью в руке.

— Ты никогда не был умным, Марко. Только громким.

Он усмехнулся.

— А вы всё ещё думаете, что свидетелей кто-то слушает?

— Сегодня послушают.

Я повернулся к Кларе.

— Вспомните комнату с зелёными ставнями. Что там ещё было?

Она вытерла лицо ладонью. На запястье у неё виднелся тонкий белый шрам, который я когда-то принял за ожог от печи.

— Под половицей стоял старый шкаф. В нём были письма вашей матери. Я не успела забрать их, когда бежала.

— Почему вы не сказали об этом раньше?

— Потому что Марко следил за мной. И потому что я думала, что вы поверите ему, как всегда.

Эти слова оказались тяжелее обвинения.

В десять вечера мы спустились в подземный гараж. Я взял только двух людей, которым доверял: Сальваторе, водителя моей матери, и Элену. Клару я посадил в машину рядом со мной, хотя она всё время держала руки сцепленными, будто боялась, что я передумаю.

Марко остался в доме под присмотром.

— Он не уйдёт? — спросила Клара.

— Если уйдёт, люди у ворот его остановят.

— Вы говорите так, будто всё можно решить приказом.

— А вы говорите так, будто три года не жили с последствиями чужого приказа.

Клара отвернулась к тёмному гаражу.

— Я не хотела возвращаться к вам.

— Почему вернулись?

— У Рози начались приступы. Ей нужен врач, которого я не могла оплатить. Потом я увидела ваше имя в старой газете и поняла, что ненавижу вас меньше, чем боюсь за неё.

Я сжал руль.

— Вы могли сказать мне.

— Вы не отвечали на письма.

— Я их не получал.

— Я отправила семь.

Сальваторе посмотрел на меня в зеркало.

— Господин, у старого дома погас свет.

— Марко заранее отключил электричество.

Клара резко повернулась.

— Откуда вы знаете?

— Потому что он хотел, чтобы мы подумали о складе. А Рози он держит в комнате, которую никто не проверит.

Старый дом моей матери стоял за виноградниками, в двух километрах от основной усадьбы. Зелёные ставни давно облупились, но на одной всё ещё виднелась латунная птица. Та же форма, что у заколки Рози.

Клара увидела её и прошептала:

— Это знак вашей матери.

— Моя мать любила ласточек.

— Она подарила мне эту заколку в день, когда узнала о ребёнке.

Я резко посмотрел на неё.

— Моя мать знала?

— Она сама попросила меня не говорить вам, пока не разберётся с Марко. Она сказала, что ваш отец оставил рядом с вами слишком много людей, которые умеют улыбаться перед ударом.

Внутри старого дома пахло сыростью и сухими травами. Сальваторе зажёг фонарь. На стене висел портрет моей матери, а под ним стоял шкаф с бронзовой ручкой.

Снизу раздался детский голос:

— Мама?

Клара рванулась вниз.

— Рози!

Я побежал за ней. В подвале горела одна свеча. Рози сидела на деревянной бочке, а рядом стоял человек, которого я считал мёртвым.

Давиде.

Он держал девочку за плечо, но не причинял ей вреда. Лицо его стало худым, а левая щека была рассечена старым шрамом.

Клара прижала Рози к себе.

— Ты жив.

— Жив, благодаря вашей матери, — ответил Давиде.

Я поднял оружие.

— Объясняй.

— Марко хотел убить меня после того, как я понял, куда уходят деньги. Он оставил меня в кузове машины, но люди вашей матери нашли меня. Она спрятала меня в монастыре и велела молчать, пока не появится шанс вывести вас из-под власти Марко.

— Почему ты не пришёл раньше?

— Потому что у Марко были люди возле Клары. И потому что он держал моего брата.

Клара сжала Рози так сильно, что девочка застонала.

— Он забрал мою дочь, чтобы заставить нас приехать?

— Нет, — сказал Давиде. — Я забрал её у Марко.

Мы все замерли.

— Что ты сказал?

— Марко приехал сюда час назад. Он хотел спрятать бухгалтерскую книгу в старом шкафу и увезти девочку как залог. Я опередил его. Он думает, что Рози всё ещё у него.

Клара посмотрела на меня.

— Тогда чей голос был по телефону?

Давиде опустил взгляд.

— Голос моего брата. Он работает на Марко. Но Марко не знает, что брат перешёл на мою сторону.

Я почувствовал, как из груди уходит ледяной зажим.

Рози высунулась из-за Клариного плеча.

— Дядя Лоренцо, я не плакала.

— Я вижу.

— Я сказала тому плохому дяде, что у меня есть сердитое лицо.

У меня вырвался короткий смех. Настоящий, хриплый, неожиданно живой. Клара посмотрела на меня так, будто услышала незнакомый звук.

— Вы смеётесь, — сказала она.

— Иногда.

— Значит, Рози всё-таки умеет делать чудеса.

В шкафу за портретом мы нашли бухгалтерскую книгу. Между страницами лежали письма моей матери, адресованные мне. Последнее было написано за две недели до её смерти.

«Лоренцо, если ты читаешь это, значит, я не успела сказать главное. Клара не предавала тебя. Марко хочет не денег, а твоего имени. Он понимает, что пока ты один, тобой легко управлять. Ребёнок Клары — твоя кровь. Если ты оттолкнёшь их из-за гордости, Марко получит всё».

Я перечитал письмо дважды.

Клара стояла рядом и смотрела не на бумагу, а на меня.

— Вы не обязаны становиться отцом за одну ночь, — сказала она.

— Я уже им являюсь.

— Кровь не делает человека отцом.

— Тогда я начну с того, что больше не позволю никому использовать вас против меня.

— Даже если я не захочу жить рядом с вами?

— Тогда вы будете жить отдельно. Но с охраной, врачом и всем, что нужно Рози. Без условий.

Клара долго молчала.

— А Марко?

— Он потеряет то, ради чего всё затевал.

В полночь мы вернулись в усадьбу. Марко ждал в большом зале. На столе лежали его паспорта, печати и ключи от складов. Рядом стоял нотариус, которого он привёл, надеясь заставить меня подписать передачу управления.

Но на этот раз в зале были Елена, Давиде, Сальваторе и трое старших управляющих. Каждый держал копию счетов.

Марко посмотрел на Давиде и отступил.

— Ты умер.

— Это было удобно для тебя.

— Ты предал меня.

— Нет. Я слишком долго помогал тебе предавать других.

Марко повернулся ко мне.

— Если уничтожите меня, вы потеряете половину людей.

— Нет. Я потеряю только тех, кто остался с тобой.

— Вы не знаете, как работает это дело.

— Зато знаю, как работает страх. Ты держал всех им. А я больше не буду.

Я положил бухгалтерскую книгу на стол.

— С этой минуты ты не управляешь ни складом, ни людьми, ни деньгами. Все счета заморожены. Дом, который ты пытался отнять, останется за Кларой и Рози. Южный склад перейдёт под управление Елены и Сальваторе.

Марко рассмеялся.

— Вы отдадите имущество горничной?

Клара вздрогнула, но подняла подбородок.

— Я не просила имущество.

— А я не отдаю его из жалости, — сказал я. — Я возвращаю то, что было украдено у моей семьи.

Марко дёрнулся к столу, но Давиде встал у него на пути.

— Не заставляй меня снова спасать тебя от собственной глупости.

Нотариус забрал бумаги и вышел вместе с управляющими. Никто не прикоснулся к Марко. Он сам остался посреди зала, окружённый вещами, которые больше ему не принадлежали.

Елена подошла к нему последней.

— Ты всё время думал, что хозяин тот, кого боятся. Нет, Марко. Хозяин тот, кому люди всё ещё готовы сказать правду.

Марко посмотрел на Клару.

— Вы разрушили его.

— Нет, — ответила она. — Я просто перестала позволять вам говорить за меня.

Утром врач осмотрел Рози в маленькой комнате над пекарней. Приступ оказался следствием истощения и тревоги, но опасности не было. Девочка сидела на высоком стуле, болтала ногами и рассматривала моё лицо.

— Дядя Лоренцо, покажи сердитое.

— Не хочу.

— Покажи.

Клара стояла у печи и держала в руках чашку с молоком.

— Не заставляй его, Рози.

Я нахмурился.

Рози сложила руки на груди и нахмурилась в ответ.

Я не выдержал и рассмеялся.

Она засмеялась следом. Клара тоже улыбнулась, но тут же отвернулась к противню, будто боялась, что я замечу.

— Клара, — позвал я.

— Что?

— В комнате с зелёными ставнями осталось ещё кое-что.