ЧАСТЬ 4

Код был введён в 6:17 утра.

Клэр умерла в 5:52.

Я перечитал уведомление ещё раз, надеясь, что цифры изменятся. Они не изменились.

Нора спала у меня на руках, уткнувшись носом в воротник рубашки. Её дыхание было тёплым и ровным. Рядом Мейсон держал папку, будто от неё зависела не только его тайна, но и сама возможность остаться рядом с матерью хотя бы в памяти.

Дэниел стоял у кухонной стойки.

— Это сделал ты? — спросил я.

— Нет.

— Код был у тебя.

— У тебя тоже.

— У Клэр тоже.

Он посмотрел на спящую Нору.

— После смерти доступ должен был заблокироваться автоматически.

— Но его не заблокировали.

Елена подошла к нам с подносом, на котором стояли три стакана воды. Самолёт качнуло, и вода тонкой дугой выплеснулась на металлический край.

— Простите, — сказала она. — Капитан просит не покидать салон до посадки. Наземная служба предупреждена о возможном конфликте.

Я чуть не рассмеялся.

— Конфликт уже длится десять лет.

Мейсон поднял голову.

— Я знаю, кто вводил код.

Дэниел резко повернулся.

— Мейсон…

— Ты сам сказал мне не молчать, если Генри когда-нибудь узнает.

— Я сказал, что нужно быть осторожным.

— Нет. Ты сказал, что Клэр оставила достаточно доказательств.

Я поставил Нору в переносную люльку, закреплённую возле кресла. Она зашевелилась, но не заплакала. Затем подошёл к Мейсону.

— Говори.

Он вытащил из кармана маленький пластиковый пакет. Внутри лежала карточка доступа с треснувшим углом.

— Я нашёл её в доме бабушки после похорон. На обратной стороне был твой код, написанный рукой Клэр.

Дэниел шагнул к нему.

— Ты не понимаешь, что это значит.

— Понимаю. Код ввела не Клэр.

— Почему?

— Потому что в шесть утра она уже была мертва. А ты в это время ещё находился в больнице.

Я посмотрел на Дэниела.

— Ты говорил, что уехал сразу после того, как врачи сообщили о смерти.

— Я вернулся за документами.

— За какими?

— За теми, которые могли уничтожить жизнь Клэр.

— Или твою?

Елена отступила на шаг. Даже в соседнем ряду пассажиры перестали делать вид, что не слушают.

Дэниел медленно сел.

— Я вводил код, — сказал он. — Но не для Виктора.

— Для кого?

— Для Клэр.

Я ничего не ответил.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист. Бумага была испачкана красным вином, угол надорван.

— Она попросила меня получить копию договора заранее. Хотела показать тебе после поездки. Я боялся, что ты узнаешь о Мейсоне и решишь, что она обманула тебя во всём. Поэтому спрятал документы.

— Ты спрятал их на десять лет.

— Я думал, что защищаю её.

— Нет, — сказал Мейсон. — Ты защищал обещание, которое дал ей, а не нас.

Дэниел опустил глаза.

Это было хуже признания в краже. Он действительно верил, что поступает правильно. Но его молчание оставило мальчика одного рядом с человеком, который годами шантажировал его семью.

— Что ещё ты не сказал? — спросил я.

Дэниел ответил не сразу.

— Клэр не умерла из-за осложнений после родов.

В салоне будто выключили воздух.

— Врач сказал, что у неё случился внезапный отёк лёгких.

— Это правда. Но причиной стала лекарственная ошибка. Кто-то изменил дозировку препарата в её карте.

Мейсон побледнел.

— Виктор?

— Я не знаю, — сказал Дэниел. — Но за день до смерти Клэр отправила мне сообщение: «Если со мной что-то случится, проверь аптечный журнал». Я проверил. Строка была исправлена вручную.

Я почувствовал, как внутри поднимается не ярость, а ледяная ясность.

Клэр не просто скрывала сына. Она пыталась добраться до того, кто угрожал ей и Мейсону. И, возможно, человек, ожидавший нас в Цюрихе, был не единственной опасностью.

Самолёт начал снижаться.

Через иллюминатор виднелись огни аэропорта. Внизу нас ждали Виктор, охрана и люди, которым я уже не доверял.

— Что будем делать? — спросил Мейсон.

Я посмотрел на него.

— Ты останешься рядом со мной.

— А если он предъявит документы?

— Мы предъявим свои.

— У вас их нет.

— Теперь есть.

Я открыл папку и достал фотографию Клэр. На обороте всё ещё стояли четыре слова: «Защити его ради меня».

Посадка прошла жёстко. В момент касания шасси вздрогнули, Нора проснулась и заплакала. Я прижал её к груди, а Мейсон встал рядом.

В аэропорту нас встретил Виктор Брукс — высокий мужчина с тростью и серебряным перстнем на большом пальце. За ним стояли двое юристов и женщина в форме службы безопасности.

— Отдайте ребёнка, — сказал Виктор.

— Нет.

— Вы не знаете, что подписала Клэр.

— Зато знаю, что она написала.

Я протянул ему фотографию.

Виктор взглянул на оборот. Его лицо изменилось.

— Это подделка.

— Тогда почему вы её узнали?

Он сжал трость. На рукояти блеснул тот же серебряный полумесяц, что был на застёжке папки.

Мейсон сделал шаг вперёд.

— Вы забрали у неё письма.

— Я спас тебя от женщины, которая бросила тебя.

— Она приходила ко мне каждую неделю.

— Она покупала твоё молчание.

— Она приносила мне книги, — ответил Мейсон. — И знала, что я боюсь грозы.

Виктор замолчал.

Я достал из папки документы: договор о сохранённом биологическом материале, медицинскую выписку, банковские переводы и нотариальное заявление Клэр, составленное за пять дней до родов.

Она не оставила мне всё это случайно.

Она назначила Дэниела хранителем документов, но указала, что передать их он должен Мейсону, если со мной что-нибудь случится или если Виктор появится раньше меня. Дэниел нарушил её волю, спрятав бумаги, но не уничтожил их.

— Здесь указано, — сказал я, — что Мейсон является биологическим сыном Клэр, а Виктор не имеет никаких прав на Нору. Здесь же есть распоряжение о временной опеке над Мейсоном, если он попросит о ней сам.

Мейсон посмотрел на меня.

— Вы подпишете?

— Если ты этого хочешь.

— А если я хочу просто узнать, где она похоронена?

— Я отвезу тебя.

Виктор ударил тростью по полу.

— Вы не можете забрать моего сына!

Мейсон повернулся к нему.

— Я не ваш сын.

Эти слова прозвучали негромко. Но Виктор отступил, словно его толкнули.

Тут к нам подошла женщина из службы безопасности.

— Господин Уитман, есть ещё один вопрос. Мы проверили запрос из клиники. Он был отправлен с терминала, зарегистрированного на имя Виктора Брукса.

Я посмотрел на Дэниела.

Тот кивнул.

— Он пытался получить договор, чтобы заявить права на Нору. Но не знал, что Клэр оставила второй экземпляр у нотариуса.

Виктор побледнел.

— Вы ничего не докажете.

— Уже доказали, — ответила женщина. — В клинике сохранилась запись входа по вашему удостоверению. А аптечный журнал сейчас проверяют специалисты.

Я не стал спрашивать, чем всё закончится для Виктора. В этот момент меня интересовало другое.

Мейсон стоял возле переносной люльки и смотрел на Нору. Она перестала плакать, когда он положил рядом с ней вязаную лису.

— Она похожа на Клэр, — сказал он.

— Да.

— А я?

Я посмотрел на его лицо.

— Ты тоже.

В гостинице возле аэропорта Дэниел передал мне последний конверт. Я открыл его уже утром, когда Мейсон спал на диване, а Нора тихо сопела в люльке.

Внутри было письмо Клэр.

«Генри, я не прошу тебя заменить Мейсону мать. Ему не нужен новый отец вместо меня. Ему нужен человек, который не заставит его снова доказывать, что он достоин любви. Если ты не сможешь принять его, передай ему документы и деньги. Но, пожалуйста, не отдавай ему только наследство. Отдай ему правду».

Я долго держал письмо на коленях.

Потом разбудил Мейсона.

— Она написала тебе.

Он сел, сонный, с примятой щекой.

— Что там?

Я передал лист.

Мейсон прочитал его молча. Потом прижал бумагу к груди и отвернулся.

— Я злился на неё, — сказал он. — Каждый день.

— Имеешь право.

— Я думал, она выбрала тебя и Нору.

— Она скрыла тебя от меня. Это было неправильно.

— Но она всё равно любила меня?