ЧАСТЬ 4

— Алиса, если ты хочешь узнать, почему твой отец оставил Аарону доступ к фонду, приезжай в старый ангар до полудня…

Связь оборвалась.

Я долго смотрела на экран.

Маргарет прошептала:

— Это невозможно. Твой отец умер.

— Я знаю.

Дэниел забрал у меня телефон.

— Номер зарегистрирован на закрытую линию холдинга. Такой доступ был только у трёх человек.

— У моего отца, у меня и у Аарона, — сказала я.

Джасмин резко поднялась.

— Я поеду с вами.

— Нет.

— Если бы я не помогла подделать подпись, мы бы не знали, куда смотреть. Я обязана это исправить.

Виктор сжал переносицу.

— Я тоже еду.

Я посмотрела на него.

— Вы представляете человека, который хотел украсть у меня компанию.

— Я представляю фонд, который не хочу видеть разрушенным. И если вы думаете, что я не понимаю, чем это закончится для меня, вы ошибаетесь.

До старого ангара мы добрались на двух машинах. Он находился в дальнем конце аэродрома, за сетчатым забором, где когда-то ремонтировали первые самолёты моего отца.

На часах было без пяти двенадцать.

У входа стоял невысокий мужчина в рабочей куртке. Я узнала его не сразу.

— Томас Рид, — сказала я.

Он снял кепку.

— Вы меня помните.

— Вы были механиком у отца.

— Был его механиком, свидетелем и человеком, которому он велел молчать.

Внутри пахло маслом, металлом и пылью. Под потолком висел старый макет самолёта, который отец собирал для меня, когда я была ребёнком.

Томас подвёл нас к металлическому шкафу.

— Ваш отец знал, что Аарон однажды попытается забрать компанию.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Почему он ничего мне не сказал?

— Потому что считал, что вы должны сами увидеть его настоящего.

— Он оставил ему доступ к фонду.

— Не совсем. Он оставил Аарону приманку.

Томас достал из шкафа плоскую коробку и положил её на верстак.

— После смерти вашего отца Аарон мог пользоваться деньгами только при условии, что компания достигнет определённых показателей. Но вместе с правом пользования он получил обязанность вернуть фонду все вложения, если попытается вывести патенты или сменить владельца.

Дэниел наклонился над документами.

— Здесь стоит подпись вашего отца и регистрационный номер фонда.

— Аарон знал об этом? — спросила я.

— Знал только первую страницу. Вторая хранилась здесь, — ответил Томас. — Ваш отец просил меня передать её вам, если Аарон начнёт действовать против вас.

Я прочитала условие ещё раз.

Если управляющий пытается присвоить интеллектуальные права фонда, все акции, полученные им после первого финансирования, автоматически возвращаются первоначальному владельцу.

Первоначальным владельцем была я.

Но рядом лежал ещё один лист.

Дэниел побледнел.

— Это не просто условие. Это заявление о доверительном управлении. Ваш отец передал вам контроль над компанией ещё в день её регистрации.

— Аарон не был владельцем?

— Он был управляющим директором. Не хозяином.

Я закрыла глаза. Столько лет я позволяла ему говорить о себе как о создателе империи, хотя сама стояла за каждым ключевым решением.

Телефон снова зазвонил.

На этот раз это был Аарон.

— Где ты? — спросил он.

— В ангаре отца.

В его голосе что-то изменилось.

— Ты не должна была туда ехать.

— Ты знал о второй странице?

Пауза оказалась слишком длинной.

— Алиса, послушай меня. Компания рухнет без сделки.

— Нет. Она рухнет без тебя.

— Я построил её.

— Ты построил витрину. Я оплатила фундамент.

Он тяжело дышал.

— Ты всё разрушишь из-за сцены в самолёте?

— Нет. Я разрушу твою схему из-за поддельной подписи, украденных патентов и попытки объявить меня неспособной управлять собственными активами.

— Ты не понимаешь, сколько людей потеряют работу.

— Понимаю. Поэтому я не заберу компанию себе.

Дэниел поднял голову.

— Алиса…

— Я передам операционное управление независимой команде. А деньги от сделки направлю на зарплаты и разработку. Но ты больше не будешь принимать решения.

Аарон засмеялся, однако смех быстро сорвался.

— Ты думаешь, совет поддержит тебя?

— Совет уже получил копии документов.

Дэниел показал экран планшета. Он отправил материалы всем директорам, включая подтверждение от Мартина Вейла и заявление Томаса.

На другом конце наступила тишина.

— Джасмин тоже дала показания, — добавила я.

— Эта девчонка ничего не понимает.

— Она понимала достаточно, чтобы остановиться раньше тебя.

Аарон отключился.

Через пятнадцать минут мы вошли в зал заседаний. На длинном столе стояли стаканы с водой, которые никто не трогал. Маргарет сидела рядом с сыном и держала его за плечо.

Председатель совета поднялся.

— Миссис Прескотт, заседание посвящено вашему отстранению.

Я положила на стол коробку отца.

— Тогда начните с того, кто имеет право меня отстранять.

Дэниел раздал копии документов.

Виктор передал оригинал доверенности.

Джасмин рассказала всё без попытки оправдаться. Когда она дошла до того места, где Аарон приказал ей занять моё кресло, Маргарет закрыла глаза.

— Он сказал, что вы всегда возвращаетесь, — произнесла Джасмин. — Что достаточно немного унизить вас, и вы снова будете просить его о разговоре.

Я посмотрела на Аарона.

— Ты действительно так думал?

Он не ответил.

Председатель перелистнул бумаги.

— При таких условиях акции возвращаются миссис Прескотт. А исполнительная должность господина Прескотта прекращается немедленно.

Маргарет встала.

— Вы не можете уничтожить моего сына.

— Я не уничтожаю его, — сказала я. — Я прекращаю прикрывать его поступки.

Аарон наконец посмотрел на меня прямо.

— А что будет со мной?

— Ты сохранишь личные деньги, которые заработал законно. Но патенты, самолёт и компания вернутся туда, откуда пришли.

Он резко повернулся к Виктору.

— Вы обещали, что всё под контролем.

Виктор положил ладонь на папку.

— Вы обещали, что документы законны. Мы оба ошиблись в том, кому верили.

Маргарет тихо спросила:

— Алиса, ты правда отдашь управление другим людям?

— Да. Я не хочу, чтобы компания снова зависела от одного человека, даже если этим человеком буду я.

Я подписала распоряжение о создании независимого совета и отдельного фонда для сотрудников. Затем передала Томасу копию документа отца.

— Вы больше не обязаны хранить эту тайну.

Он кивнул, но глаза его заблестели.

— Ваш отец был бы рад.

— Он бы сначала спросил, почему я так долго терпела.

— А потом помог бы исправить последствия.

Я посмотрела на Аарона. Он сидел под макетом самолёта, который мой отец когда-то сделал для меня. На его столе лежала та самая доверенность, и теперь она была всего лишь бумагой с чужой подписью.

Джасмин подошла ко мне после заседания.

— Я не жду, что вы меня простите.

— Я и не обещаю.

— Что мне делать?

— Вернуть деньги, которые вы получили за участие. И помочь Дэниелу восстановить документы.

— Я всё сделаю.

— Тогда однажды мы поговорим снова.

Она кивнула.

Элена встретила меня у самолёта. На её руке блестел тот же золотой знак крыла.

— Рейс отменён, миссис Прескотт.

Я посмотрела на кресло, где ещё утром Джасмин кормила Аарона апельсинами.

— Нет, — сказала я. — Самолёт полетит.