Шестилетняя девочка позвонила в службу спасения и прошептала, что не может сомкнуть ноги — а её мать побледнела

В тот осенний понедельник шестилетняя девочка позвонила в службу спасения и прошептала, что не может сомкнуть ноги. Я услышала это сразу после гудка, когда моя ладонь ещё лежала на тёплой кружке кофе.

— Служба спасения. Что произошло?

В ответ раздалось только прерывистое дыхание. Где-то далеко бормотал мультфильм, а рядом с ребёнком тихо звенел металлический предмет.

— Милая, ты меня слышишь? Назови своё имя.

— Мия… Мне шесть.

Её голос был таким тихим, будто она боялась, что стены тоже могут её услышать. Я выпрямилась в кресле и включила запись вызова. За пятнадцать лет работы я научилась отличать детский испуг от настоящей беды.

Это была настоящая беда.

— Где болит, Мия?

Несколько секунд она молчала. Потом всхлипнула.

— Ноги жгёт. Я не могу их сомкнуть.

Я почувствовала, как холод пробежал по спине, но заставила голос остаться спокойным.

— Ты очень хорошо со мной разговариваешь. Скажи, дома есть взрослый?

— Мама на работе. Она сказала никому не открывать.

— Ты умница. Дверь заперта?

— Да. Но запасной ключ под горшком с жёлтыми цветами.

Я начала отслеживать адрес. Старая белая хижина на окраине Сильвервуда, облупившаяся краска, сломанный почтовый ящик. Пока система искала ближайшую машину, я продолжала держать Мию за руку голосом.

— Посмотри вокруг. Что ты видишь?

— Мишку. Он без одного глаза.

— Как его зовут?

— Капитан.

Она попыталась засмеяться, но смех превратился в болезненный стон. Я сжала пальцы на краю стола.

— Мия, помощь уже едет. Ляг спокойно и не двигайся.

— Они сделают, чтобы перестало болеть?

— Сделают. Я обещаю.

Я не имела права обещать невозможное. Но в тот момент ребёнку нужна была не инструкция. Ему нужен был кто-то, кто не исчезнет.

Через семь минут в трубке завыли сирены.

— Ты слышишь их?

— Да… Они уже у дома.

Больше Мия ничего не сказала. Связь оборвалась, а я осталась смотреть на мигающую строку вызова, будто могла удержать её там одним взглядом.

В 8:26 утра фельдшеры Ной Блейк и Эрин Кларк вошли в дом через запасной ключ. Позже Ной рассказал мне, что внутри стоял тяжёлый химический запах, похожий на растворитель, а на комоде в спальне бутылочки с лекарствами были выстроены в идеальный ряд.

Мию нашли на кровати. Она прижимала к груди потрёпанного медведя Капитана, а её ноги были воспалены и покрыты болезненными красными пятнами.

— Привет, Мия, — сказал Ной. — Мы пришли помочь.

— Я старалась не плакать, — прошептала она.

— Ты больше не обязана стараться.

В больнице я не могла покинуть рабочее место, но каждые десять минут звонила в приёмное отделение. Медсестра Диана Фостер сообщила, что Мия удивительно спокойно переносит осмотр.

— Она всё время повторяет одну фразу, — сказала Диана. — «Мама говорит, что я её храбрая девочка». А потом добавила: «Иногда я помогаю ей, когда у неё трясутся руки».

Через час Мия попросила карандаши. Она нарисовала женщину и маленькую девочку. В руке женщины был предмет, похожий на шприц.

Диана наклонилась к рисунку.

— Мия, что держит твоя мама?

Девочка подняла глаза и крепче обняла медведя.

— Это не мама.

В этот момент в коридоре больницы раздались торопливые шаги. Дверь распахнулась, и молодая женщина в форме работницы закусочной ворвалась в палату.

— Где моя дочь? Где Мия?

Диана шагнула ей навстречу, но остановилась. На лице женщины были усталость и странная сероватая бледность. На запястьях проступала сыпь, а пальцы заметно дрожали.

Я слышала всё по телефону, прижав трубку к уху.

— Вы мать Мии? — спросила Диана.

— Лора Хейз. Да. Я получила звонок с работы и… Что с ней?

— Нам нужно задать вам несколько вопросов.

— Сначала я должна увидеть ребёнка.

Она сделала шаг к палате, но вдруг схватилась за дверной косяк. Её рука задрожала сильнее. На секунду мне показалось, что она сейчас упадёт.

Диана посмотрела на рисунок, на лекарственные бутылочки в медицинском пакете и на женщину в форме.

— Лора, — тихо сказала она, — кто колол вам лекарства?

Лора подняла глаза. И в этот момент из кармана её куртки на пол выпал маленький пластиковый флакон. Ной поднял его, повернул этикеткой к свету и медленно потянулся к папке Мии…

ЧАСТЬ 2

Флакон был маленьким, прозрачным и почти пустым. На наклейке виднелись только несколько стёртых букв.

— Не трогайте его, — резко сказала Лора.

Ной остановился.

— Почему?

— Я не знаю, откуда он. Я его не покупала.

— Тогда почему он был у вас в кармане? — спросила Диана.

Лора посмотрела на дверь палаты, за которой лежала Мия. У неё задрожали губы.

— Я нашла его утром в ванной.

Я слушала разговор по громкой связи и чувствовала, как внутри меня поднимается тревога. Лора выглядела не как женщина, скрывающая преступление. Она выглядела как человек, который слишком долго пытался выжить в одиночку.

— Вы принимаете лекарства от тремора? — спросила Диана.

— От судорог. Иногда руки перестают меня слушаться.

— А Мия помогает вам?

Лора закрыла глаза.

— Иногда приносит воду. Иногда считает таблетки. Я никогда не просила её делать больше.

Из палаты донёсся голос Мии:

— Мама, ты пришла?

Лора рванулась внутрь, но Диана мягко остановила её.

— Подождите. Врачи осматривают дочь.

— Она одна там!

— Она не одна. И вы сейчас тоже должны сесть.

Лора опустилась на пластиковый стул. От её формы пахло жареным маслом и холодным уличным воздухом. На левом рукаве темнело пятно, похожее на засохшую воду.

В 9:10 я позвонила Диане снова. Она сказала, что анализы показали у Мии следы сильного раздражающего вещества на коже, а в крови — необычное сочетание успокоительного и противосудорожного препарата.

— Это могло попасть в организм случайно? — спросила я.

— Возможно. Но не в таком количестве.

— А мать?

— У Лоры похожие симптомы. Сыпь, дрожь, заторможенность. Мы берём кровь и у неё.

Я вспомнила химический запах в доме, бутылочки на комоде и рисунок со шприцем. Всё складывалось в картину, от которой становилось не по себе.

В 9:24 в приёмное отделение пришёл мужчина. Его звали Калеб Рид. Он представился другом семьи и заявил, что Лора не в состоянии принимать решения.

— Я заберу Мию, пока врачи разбираются, — сказал он, стоя у стойки.

— Вы отец? — спросила Диана.

— Нет. Но я единственный, кто реально помогает Лоре.

— Тогда почему она не указала вас в качестве контактного лица?

Калеб улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.

— Она больна. Она многое забывает.

Я попросила охрану не пускать его в палату, пока не приедет родственник. В трубке послышался глухой удар, будто кто-то поставил на стойку тяжёлую сумку.

— Вы не понимаете, — сказал Калеб. — Если Мию сейчас не забрать, будет поздно.

— Что именно вы имеете в виду? — спросила Диана.

Он наклонился к ней.

— Спросите Лору, что случилось с её первой дочерью.

После этих слов он развернулся и вышел, оставив на стойке запах мятных леденцов.

Через несколько минут Лора увидела его из палаты и побледнела.

— Почему он здесь? — прошептала она.

— Кто такая первая дочь? — спросила Диана.

Лора прижала ладони к груди.

— У меня нет первой дочери.

— Калеб утверждает обратное.

— Он врёт.

— Тогда почему вы так испугались?

Лора посмотрела на рисунок Мии. На женщине были длинные чёрные волосы, а рядом с ней стояла девочка. В руке женщины был шприц.

— Мия нарисовала не меня, — сказала Лора. — Но я знаю эту женщину.

— Кто это?

Лора медленно подняла взгляд.

— Моя сестра Эвелин. Она умерла шесть лет назад.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как где-то в коридоре покатилось металлическое ведро.

— Что она делала с вами? — спросила Диана.

Лора провела пальцем по краю стакана, и пластик заскрипел.

— Она не могла ничего сделать. Она была мертва до рождения Мии.

— Тогда откуда Мия знает, как она выглядела?

Лора не ответила. Она смотрела на рисунок, будто перед ней лежал не лист бумаги, а дверь в место, куда она боялась возвращаться.

В 10:02 из лаборатории пришли первые результаты. У Мии и Лоры в крови обнаружили один и тот же редкий препарат, который не входил ни в один рецепт Лоры.

Диана позвонила мне и сказала:

— Хелен, мы нашли вещество, но не можем понять, как оно попало в дом. И есть ещё кое-что.

— Что?

— В медсестринской карте Мии кто-то уже оставил подпись о введении этого препарата. Подпись стоит за три дня до сегодняшнего вызова.

— Кто подписал карту?

Диана замолчала.

Затем я услышала, как она переворачивает страницу.

— Там написано имя врача, который умер шесть лет назад. А внизу стоит свежая дата и подпись Лоры…

ЧАСТЬ 3

— Я не подписывала эту карту, — сказала Лора.

Её голос прозвучал так тихо, что Диана попросила её повторить.

— Я не подписывала. И не знала, что Мию вообще кто-то лечил.

В палате пахло антисептиком и детским яблочным шампунем. Мия лежала под тонким одеялом, прижимая к груди Капитана. На столике рядом стоял стакан с водой, и трубочка в нём подрагивала от каждого её вдоха.

— Кто вводил тебе лекарство? — спросила Диана.

Мия посмотрела на мать.

— Можно сказать?

Лора резко подняла голову.

— Мия, не надо.

— Но тётя сказала, что ты будешь спать лучше.

У Лоры перехватило дыхание.

— Какая тётя?

— Та, что приходит, когда ты на работе.

Диана обменялась взглядом с врачом. Я почувствовала, как под кожей у меня холодеют пальцы.

— Как она выглядит? — спросила я через громкую связь.

Мия услышала мой голос и повернула голову к телефону.

— У неё длинные волосы. Она пахнет мятой. И на шее у неё маленькая родинка.

Калеб пах мятными леденцами.

Но он был мужчиной.

В этот момент в дверях появилась пожилая женщина с тряпичной сумкой. Её звали Марта Белл, она жила через два дома от Лоры. Увидев рисунок, Марта остановилась так резко, что из сумки выпал пакет с яблоками.

— Я знаю этот рисунок, — сказала она.

Лора поднялась со стула.

— Марта, пожалуйста, не надо.

— Надо, Лора. Хватит прятать это.

Марта вынула из сумки старый блокнот. Обложка была покрыта засохшими каплями воска.

— Я записывала всё, что видела. Потому что ты просила меня присматривать за Мией, когда уходила на работу.

— Почему вы раньше молчали? — спросила Диана.

Марта сжала блокнот обеими руками.

— Потому что Калеб сказал, что заберёт девочку. Он показывал мне бумаги и говорил, что Лора невменяема.

Лора опустилась на кровать.

— Я боялась, что он выполнит угрозу.

Марта открыла блокнот.

— Три недели назад я видела, как Калеб вошёл в дом с красной сумкой. Через сорок минут Мия плакала в ванной. Ещё через час Лора не могла поднять чашку.

— Почему вы не вызвали помощь? — спросила я.

— Потому что он стоял у моего дома и смотрел на окна.

Калеб снова появился в коридоре, словно ждал именно этого момента.

— Эта женщина путает дни, — сказал он. — У неё старческая память.

Марта повернулась к нему.

— Я помню запах. Он был такой же, как сегодня в доме.

Калеб побледнел.

Диана подняла прозрачный пакет с флаконом.

— В нём препарат, который обнаружен в крови Мии и Лоры. Почему он оказался у вас?

— Я нашёл его.

— В ванной Лоры?

— Да.

— Тогда почему на крышке ваши отпечатки, а на внутренней стороне дверной ручки — следы вашей крови?

Калеб сделал шаг назад.

— Я помогал ей. У неё дрожали руки.

Лора вдруг засмеялась. Один короткий, страшный звук.

— Ты говорил, что это витамины.

— Я пытался тебя лечить.

— Ты сказал, что если я расскажу кому-нибудь, Мия попадёт в приют.

Калеб сжал челюсть.

— Потому что ты не могла о ней заботиться.

— Ты подменял мои лекарства, — прошептала Лора. — Ты делал меня слабее, а потом убеждал всех, что я больна.

Врач посмотрел на результаты анализа.

— Этот препарат вызывает дрожь, спутанность и поражение кожи. При постоянном воздействии человек начинает сомневаться в собственной памяти.

Марта закрыла рот ладонью.

Лора посмотрела на дочь.

— Он приходил к тебе, когда меня не было?

Мия кивнула.

— Он говорил, что мама должна стать как тётя Эвелин.

— Что это значит? — спросила Диана.

Мия прижала медведя к подбородку.

— Тётя Эвелин тоже болела. Калеб сказал, что она умерла, потому что мама не дала ей лекарство.

Лора закрыла лицо руками.

— Эвелин умерла не от болезни, — прошептала она. — Она погибла после передозировки. Калеб тогда был её женихом.

Калеб резко повернулся к ней.

— Ты ничего не доказала.

— Я тогда не знала, — сказала Лора. — Но после её смерти он начал приходить ко мне. Сначала помогал с Мией. Потом забрал документы, ключи и банковскую карту.

Он хотел не Мию.

Он хотел дом и страховые деньги, которые должны были выплатить после смерти Эвелин. Лора была единственной, кто мог рассказать, откуда взялся препарат.

Калеб дёрнулся к сумке Марты, но Ной перегородил ему дорогу.

— Не трогайте её вещи.

— Вы все пожалеете, — прошипел Калеб.

В этот момент телефон Дианы зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и посмотрела на меня.

— Хелен, лаборатория нашла в доме не только этот препарат. На стенах и детской кровати обнаружены следы вещества, которое нельзя хранить в жилом помещении.

— Что это значит?

Диана побледнела.

— Дом был обработан химикатом. Но самое страшное — обработка проводилась по официальному заказу. И заказчик указан в документах…