ЧАСТЬ 4

— Кто указан заказчиком? — спросила я.

Диана посмотрела на Лору.

— Калеб Рид.

В палате никто не пошевелился.

Только трубочка в стакане Мии тихо стукнула о пластик.

Калеб отступил к стене.

— Это ложь.

— Заказ оформлен на вашу фирму, — продолжила Диана. — Обработка дома проведена в пятницу вечером. Рабочие оставили предупреждение на кухонном столе, но его кто-то забрал.

— Я не заказывал никакую обработку.

Марта открыла блокнот на нужной странице.

— Заказывали. Я видела машину. Белый фургон стоял у дома до полуночи.

— Вы ничего не понимаете, — сказал Калеб. — Там была плесень.

— Плесень не вызывает такие ожоги, — ответил врач. — И не объясняет, почему препарат оказался в крови обеих пациенток.

Лора сидела неподвижно. Её пальцы дрожали на коленях, но взгляд больше не метался.

— Ты хотел, чтобы мы выглядели больными, — сказала она.

— Я хотел помочь тебе.

— Ты хотел, чтобы врачи признали меня неспособной заботиться о Мии.

Калеб резко усмехнулся.

— А кто бы тебе поверил? Ты забываешь даты, падаешь на работе, разговариваешь с мёртвой сестрой.

Лора вздрогнула, будто он ударил её.

Я сжала телефон сильнее.

— Калеб, — сказала я, — вы сказали, что знаете о первой дочери Лоры. Но у неё нет первой дочери. Откуда вы знали про Эвелин?

Он посмотрел прямо на телефон.

— Потому что я был рядом.

— Рядом с ней в ночь смерти?

— Я уже всё объяснил.

— Нет, — ответила я. — Вы объяснили только то, что хотели.

В трубке послышался скрип стула. Ной встал между Калебом и Мией.

— Хватит, — сказала Лора. — Я больше не буду слушать, как ты называешь свою жестокость помощью.

Калеб дёрнул головой.

— Ты сама просила меня приходить.

— Я просила принести лекарства.

— Я приносил.

— Ты заменял их.

— Потому что настоящие не работали!

Он выкрикнул это так громко, что Мия заплакала. Врач поспешно прикрыл дверь, но слова уже прозвучали.

Калеб застыл.

Все услышали.

Не признание целиком, но достаточно, чтобы понять: он знал, что давал им.

Марта медленно достала из блокнота сложенный лист.

— Есть ещё это.

— Что там? — спросила Диана.

— Расписка. Калеб заставил Лору подписать её после смерти Эвелин. Он обещал, что оплатит лечение, если дом перейдёт к нему.

Лора посмотрела на лист, и её лицо изменилось.

— Я думала, это договор на уход.

— Он так и сказал, — ответила Марта. — Но я видела, как он подменил страницу.

Калеб рванулся к бумаге. Марта прижала её к груди.

— Не смей.

Он остановился, тяжело дыша.

В этот момент в палату вошла женщина в тёмно-синем пальто. Я узнала её голос по телефону: это была Ребекка Слоун, специалист по защите детей, которую вызвала больница.

— Мия останется здесь под наблюдением, — сказала она. — Лора, вы тоже будете проходить лечение. Но ребёнка у вас никто не заберёт, если вы будете сотрудничать с врачами.

Лора закрыла глаза.

— А если он снова придёт?

— Он уже не будет решать, куда ему приходить.

Калеб усмехнулся.

— Вы думаете, несколько бумажек что-то изменят? У Лоры нет денег. Дом заложен. Все счета оформлены на меня.

— Не все, — сказала я.

Я вспомнила о банковской карте, которую он забрал, и о флаконе из его кармана. Но главное пришло в голову позже: в начале разговора Лора сказала, что получила звонок с работы. Она не могла знать о вызове Мии, если сама его не видела.

— Лора, — спросила я, — кто позвонил вам на работу?

Она нахмурилась.

— Менеджер. Сказал, что мне срочно нужно ехать в больницу.

— Вы сами перезвонили ему?

— Нет.

Диана достала телефон.

— Хелен, номер, с которого звонили Лоре, не принадлежит закусочной. Он зарегистрирован на компанию Калеба.

Лора посмотрела на него.

— Ты позвонил мне, чтобы я приехала сюда?

Калеб молчал.

— Зачем? — спросила она.

Он провёл языком по пересохшим губам.

— Чтобы быть рядом.

— Нет. Чтобы проверить, выживу ли я.

Калеб резко повернулся к двери, но там уже стоял охранник.

Он не был арестован в ту минуту, и я была этому рада. Слишком часто люди думают, что конец истории начинается с закрывающейся решётки. Для Лоры настоящий конец Калеба начался раньше — когда он понял, что больше не контролирует ни одного человека в комнате.

После его ухода Мия попросила мать подойти.

Лора села рядом с кроватью, но не прикоснулась к дочери, пока та сама не протянула руку.

— Я храбрая? — спросила Мия.

Лора взяла её ладонь обеими руками.

— Ты моя дочь. Тебе не нужно быть храброй вместо взрослых.

Мия посмотрела на неё.

— А ты выздоровеешь?

— Если врачи помогут, да.

— А тётя Эвелин больше не придёт?

Лора побледнела, но ответила честно:

— Нет. Но я расскажу тебе о ней правду, когда ты станешь старше.

Мия кивнула и прижала Капитана к боку.

Позже выяснилось, что Марта хранила не только блокнот. В её сумке лежал старый ключ от дома Лоры. Калеб думал, что забрал все ключи, но запасной остался у соседки. Благодаря этому врачи нашли на чердаке коробку с письмами Эвелин, банковскими выписками и копией договора, который Калеб подменил шесть лет назад.

В письмах Эвелин писала, что боится его. Она упоминала препарат, который он называл успокоительным, и просила Лору никогда не оставлять Мию с ним наедине.

Лора прочитала только одну страницу.

Потом отложила её и попросила открыть окно в палате, потому что ей стало трудно дышать.

Она не плакала.

Она считала, сколько раз Калеб заставлял её сомневаться в собственной памяти, сколько раз называл болезнь слабостью, сколько раз убеждал, что без него она не справится.

А потом достала из кармана тот самый маленький флакон.

— Хелен, — сказала она, когда Диана передала мне телефон, — я хочу, чтобы вы знали одну вещь.

— Какую?

— Мия не звонила случайно.

Я посмотрела на экран вызова, где всё ещё хранилась запись её первого звонка.

— Что вы имеете в виду?

— Я научила её набирать службу спасения после того, как у меня начались приступы. Но она никогда раньше не делала этого сама. Сегодня утром она увидела Калеба в доме.

У меня перехватило дыхание.

— Он был там?

— Да. Он пришёл до моей смены. Мия спряталась под кроватью. Она позвонила вам, когда он ушёл в ванную.

Я вспомнила металлический звон в начале разговора. Не игрушку. Не бутылку.

Ключи.

— Почему Мия не сказала об этом сразу? — спросила я.

Лора посмотрела на дочь.

— Потому что Калеб сказал ей: если она расскажет, мама умрёт.

В палате Мия вдруг подняла голову.

— Я всё равно рассказала, — сказала она.

— Да, — ответила Лора. — Ты рассказала.

Медсестра Диана аккуратно сняла с рисунка прозрачную защитную плёнку. На обратной стороне листа Мия нацарапала несколько букв. Не имя. Адрес.

Адрес склада Калеба.

Там нашли красную сумку, коробки с поддельными лекарствами и документы на дом Лоры. Но самым важным оказался конверт, который Эвелин когда-то отправила самой себе и не успела забрать с почты. В нём лежала фотография Калеба возле её машины в ночь смерти.

После этого уже невозможно было назвать всё несчастным стечением обстоятельств.

Калеб потерял дом, деньги и возможность распоряжаться чужой жизнью. Но Лора потеряла не меньше: ей пришлось признать, что шесть лет она защищала не ту память о сестре и доверяла не тому человеку.

Она попросила меня приехать в больницу через несколько дней, когда Мию выписали из опасного отделения.

Я нашла их в маленькой комнате для занятий. На столе лежали фломастеры, бумага и потрёпанный медведь Капитан.

Мия рисовала новую картинку.

На ней были две женщины и девочка между ними. Одна женщина держала стакан воды, другая — букет полевых цветов. Ни шприца, ни закрытой двери на рисунке не было.

— Это Эвелин? — спросила я.

Мия кивнула.

— Мама сказала, что теперь я могу нарисовать её доброй.

Лора сидела рядом. Дрожь ещё не исчезла полностью, но рука, державшая карандаш, больше не пряталась под столом.

Она посмотрела на меня.

— Я всё время думала, что должна была спасти сестру.

— Вы спасли Мию.

— А если бы она не позвонила?

Я взглянула на девочку, которая старательно раскрашивала жёлтые цветы.

— Тогда я бы всё равно услышала её. Даже если бы она сказала только два слова.

Мия подняла рисунок.

— Хелен, я придумала, как назвать эту картинку.