ЧАСТЬ 4
…Я не успела спросить, кто он такой.
Связь оборвалась.
В зале снова заговорили все одновременно. Гости теснились у проходов, охрана отеля пыталась удержать журналистов, а священник собирал с пола разорванные страницы брачного договора.
Эстебан смотрел на меня так, будто только сейчас понял: свадьба была не единственной ловушкой, в которую он попал.
— Кто звонил? — спросил он.
— Тебя это больше не касается.
— Изабелла, послушай меня.
— Я слушала тебя достаточно долго.
Он сделал шаг ко мне.
Отец поднял руку.
— Ещё шаг — и ты покинешь зал через служебный выход.
Эстебан остановился.
Я передала банковский лист Раулю.
— Ты знаешь этот счёт?
Он просмотрел страницу, нахмурился и покачал головой.
— Нет. Но номер начинается с кода старого трастового отделения. Такие счета закрыли много лет назад.
— Кто получатель?
Рауль сглотнул.
— Матео Кортес.
Внутри меня всё похолодело.
Матео был старшим братом моего отца. По семейной истории он погиб в пожаре на строительной площадке в Португалии, когда мне было три года. Я никогда не видела его фотографии, кроме одного выцветшего снимка, который отец хранил в нижнем ящике стола.
— Матео мёртв, — сказала я.
— Так считали все, — ответил отец.
Люсия коротко рассмеялась. Смех прозвучал сухо и зло.
— Вот почему ты привёл её сюда, Армандо? Чтобы устроить ещё один спектакль?
— Не я устроил спектакль, Люсия. Ты привела его на мою свадьбу.
Отец кивнул Томасу.
— Позовите женщину из клиники.
Через несколько минут в зал вошла худенькая медсестра в тёмно-синей форме. Она держала в руках папку, прижатую к груди.
— Это Елена Ортис, — сказал Томас. — Она работала в отделении, где лежал твой отец.
Елена посмотрела на Люсию, и её лицо стало напряжённым.
— Я видела её двадцать лет назад, — сказала она. — Тогда она приезжала к мужчине, которого записали под именем Матео Кортес.
Я не могла пошевелиться.
— Но Матео погиб, — прошептала я.
— Нет, — ответила Елена. — Погиб другой человек. После пожара Матео получил тяжёлые ожоги и потерял память. Он жил под чужим именем. Ваш отец нашёл его только пять лет назад.
Я повернулась к Армандо.
— Ты знал?
Он опустил глаза.
— Я нашёл его в больнице на юге страны. Он не помнил меня. Не помнил тебя. Врачи сказали, что попытка вернуть прошлое может разрушить его психику.
— Поэтому ты скрывал его от меня?
— Я боялся, что потеряю тебя второй раз. После смерти матери ты была единственным человеком, ради которого я держался.
В груди у меня поднялась боль, совсем другая, чем та, что причинил Эстебан.
— А деньги фонда?
Отец кивнул на банковскую выписку.
— Я переводил их на его лечение и содержание. Но делал это через закрытый траст, чтобы никто не нашёл его. Люсия узнала об этом и решила использовать счета против меня.
Люсия резко вскинула подбородок.
— Не смей делать из меня чудовище. Я спасала эту семью, пока ты прятал свои тайны.
— Ты подделала мою подпись, — сказал отец.
— Я пыталась защитить состояние Изабеллы от твоей слабости.
Эстебан повернулся к ней.
— Ты говорила, что всё достанется мне.
— Тебе? — Люсия посмотрела на сына с таким презрением, что он отшатнулся. — Ты был инструментом. Не хозяином.
Вот чего она хотела на самом деле. Не просто денег. Она хотела посадить своего сына во главе фонда, а затем управлять им через него. Эстебан думал, что использует меня. Люсия использовала его ещё раньше.
Я вспомнила все разговоры о брачном договоре, все настойчивые советы сменить доверенных лиц, все её ласковые обращения. Она не собиралась становиться моей свекровью. Она собиралась стать хозяйкой моей подписи.
— Маркос, — сказала я, — выведите на экран весь журнал подключений к банковской системе за последний год.
— Изабелла, это конфиденциальные данные, — возразил Рауль.
— Именно поэтому они должны увидеть их сейчас.
Маркос снова поднялся в кабинку. Через минуту на большом экране возникли строки доступа. Время, адреса, коды сотрудников.
Один код повторялся чаще остальных.
Код принадлежал Эстебану.
— Я пользовался им по поручению матери, — пробормотал он.
— Тогда почему доступы были ночью? — спросила я. — И почему за три дня до свадьбы с него отправили запрос на смену всех управляющих фонда?
Он посмотрел на Люсию.
Она отвела взгляд.
Этого хватило.
Телефоны гостей один за другим начали звонить. Кто-то сообщал новости журналистам, кто-то звонил в банк, кто-то требовал вернуть внесённые в фонд деньги. За несколько минут семья Вальдесов лишилась того, ради чего пришла сюда: доверия.
Но я ещё не закончила.
— Эстебан, ты хотел жениться на мне ради фонда. Я хочу знать только одно. Ты хоть раз любил меня?
Он долго стоял напротив меня.
На его лице не было прежней улыбки. Только страх и растерянность.
— Я не знаю, — сказал он.
Это был единственный честный ответ, который он дал мне за восемнадцать месяцев.
Я кивнула.
— Тогда запомни его. Он будет стоить тебе дороже любых денег.
Эстебан достал из кармана кольцо. Тяжёлое, платиновое, с гербом Кортесов.
— Я верну его.
— Нет. Оставь.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Зачем?
— Чтобы каждый раз, когда ты увидишь этот герб, помнить: ты почти получил всё, потому что я доверяла тебе. И потерял всё, потому что решил, будто доверие означает глупость.
Я сняла с пальца обручальное кольцо и положила его на алтарь рядом с разорванным договором.
Затем подошла к отцу.
— Мы должны найти Матео.
— Он не знает, что сегодня произойдёт.
— Тогда впервые за двадцать лет он узнает правду не из чужих документов.
Мы уехали из отеля через боковой коридор. Не потому, что прятались. Просто я больше не хотела проходить через зал, где пятьсот человек пришли смотреть на мою свадьбу, а увидели крушение чужого плана.
В машине отец сидел рядом со мной. Его дыхание было тяжёлым, но ровным.
— Ты злишься на меня, — сказал он.
— Да.
— Имеешь право.
— Но я поеду с тобой.
Он посмотрел на меня.
— Даже после того, как я скрывал от тебя брата?
— Я еду не за твою тайну. Я еду за человека, которого ты боялся вернуть в нашу семью.
Мы приехали в старую клинику за городом уже после заката. В коридоре пахло лекарствами и апельсиновой кожурой. У двери палаты стоял мужчина с седыми волосами и шрамом, пересекавшим левую щёку.
Он держал в руках маленькую деревянную фигурку лошади.
Отец остановился.
Мужчина посмотрел на него, потом на меня.
— Армандо? — спросил он.
Отец не ответил. Он только протянул руку.
Матео сделал шаг навстречу, но вдруг перевёл взгляд на мою ладонь. Я всё ещё держала букет, который забрала из свадебного зала. Белые лилии осыпались, а крошечный микрофон был виден среди сломанных стеблей.
— Это был твой день? — спросил Матео.
Я посмотрела на отца, потом на человека, которого считала мёртвым всю жизнь.
— Да, — сказала я. — Но теперь я хочу услышать твою историю.
Матео сжал деревянную лошадь и тихо ответил:
— Тогда сядь рядом. Я помню, кому обещал её подарить.
И впервые за весь день мой отец заплакал — не из-за сорванной свадьбы, а потому что на ладони его потерянного брата лежала игрушка, вырезанная для маленькой Изабеллы.
Пропустили начало?
