ЧАСТЬ 4

Я перезвонила отцу сразу, но он не ответил.

На экране осталась короткая запись: «Приезжай в главный офис. Одна».

Было десять без пяти. За стеной продолжался праздник. Музыка играла, гости смеялись, официанты разносили шампанское, будто в соседней комнате не рушилась компания стоимостью в сотни миллионов.

Джулиан смотрел на меня.

— Что он сказал?

— Ты слышал.

— Не всё.

— Достаточно.

Хлоя обняла себя за плечи. Белое платье больше не казалось свадебным. Оно выглядело костюмом, в котором её вывели на сцену и оставили под светом.

— Джулиан, объясни мне, о каком фонде говорил её отец.

— Это не твоё дело.

— Ты объявил меня своей женой перед всей страной. Теперь это моё дело.

Он шагнул к ней.

— Я всё исправлю.

— Ты обещал, что акции будут моими.

— Они будут.

— Ты сказал, что компания принадлежит тебе.

— Так и есть.

Марта усмехнулась без радости.

— Нет, Джулиан. Именно это ты повторял себе каждый день.

Он повернулся к ней.

— Ты уволена.

— Я уже подала заявление утром.

— Почему не сказала?

— Потому что хотела увидеть, как далеко ты зайдёшь без моих подписей.

Тайлер открыл свою папку.

— Далеко. Настолько, что к полуночи банк заблокирует расчётный счёт. Я получил уведомление десять минут назад.

Джулиан побледнел.

— Ты всё это устроила? — спросил он меня.

— Нет. Я просто не стала мешать тебе говорить правду о себе.

Он схватил со стола стакан. Хрусталь треснул в его пальцах, и тонкая кровь капнула на белую скатерть.

Хлоя отшатнулась.

— Ты говорил, что всё под контролем.

— Замолчи.

— Ты сказал, что Елена ничего не значит.

— Хлоя.

— Ты сказал, что её отец никогда не посмеет отнять у тебя компанию.

— Я сказал, замолчи!

Впервые за этот вечер он поднял голос не для публики. Без камер его слова звучали не как речь победителя, а как панический приказ человеку, который сам уже не подчиняется.

Я достала из кармана серебряную заколку для галстука и положила её на стол.

— Помнишь, что это?

Джулиан посмотрел на неё.

— Подарок.

— Ты подарил её после того, как я закрыла первый твой долг. Ты сказал, что однажды вернёшь мне всё.

— Я верну.

— Ты не понял. Мне не нужны деньги.

Я забрала заколку.

— Я хочу, чтобы ты больше не называл себя человеком, который построил эту компанию один.

В десять двадцать я приехала в штаб-квартиру «Стерлинг энтерпрайзес». Отец ждал меня в переговорной на тридцать втором этаже. Перед ним лежала толстая папка, а рядом стояла чашка кофе, к которой он не притронулся.

— Ты должна была уйти от него сразу, — сказал он.

— А ты должен был рассказать мне о трасте три года назад.

Он опустил глаза.

— Я боялся, что ты выйдешь за него из жалости.

— Я вышла за него, потому что любила.

— Это не всегда лучше.

— Нет. Но это было моё решение.

Отец положил передо мной договор.

— Мать Джулиана создала фонд ещё до смерти. Она знала, что её сын не способен вести бизнес, но хотела, чтобы он сохранил компанию. Фонд выдавал ему деньги под залог будущих доходов. Мы узнали об этом только сегодня вечером.

— Почему она не заявила о своих правах раньше?

— Потому что в договоре есть условие: если Джулиан публично объявит о передаче контроля другому человеку до выплаты долга, фонд получает право потребовать всю сумму немедленно.

Я перевернула страницу.

Там стояла подпись Джулиана.

— Он знал об этом условии?

— Знал. Поэтому и торопился. Он хотел передать акции Хлое, получить от её семьи новый капитал и закрыть старый долг. Но его расчёт строился на одном: он был уверен, что ты не станешь проверять документы в ночь своего унижения.

Я усмехнулась.

— Он всегда путал мою доброту с глупостью.

— Что ты собираешься делать?

Я посмотрела на договор.

— Поговорю с фондом.

— Они не станут ждать.

— Я не собираюсь просить их простить Джулиана.

Утром мы снова собрались в главном зале «Ванс холдингс». В десять часов совет директоров должен был принять решение о замене руководства. Джулиан пришёл в том же смокинге, но без серебряной булавки. Рука с порезом была перевязана.

Хлоя сидела в последнем ряду. Она не пыталась улыбаться.

Марта заняла место рядом со мной. Тайлер стоял у экрана с таблицами долгов.

— Я требую отложить заседание, — сказал Джулиан. — Это семейный конфликт, а не деловой вопрос.

— Когда вы объявили о новой жене с корпоративной сцены, вы сами сделали его деловым, — ответила Марта.

Он посмотрел на меня.

— Елена, скажи им, что ты не собираешься отнимать у меня компанию.

— Я не собираюсь отнимать её.

Он выдохнул с облегчением.

Я продолжила:

— Я собираюсь отнять у тебя право притворяться её владельцем.

В зале кто-то прошептал.

Тайлер вывел на экран договор траста и расчёты фонда. Никаких громких обвинений не понадобилось. Цифры говорили спокойнее и жестче любого признания.

Джулиан поднялся.

— Это незаконно.

— Тогда объясни, почему твоя подпись стоит под каждым документом, — сказала я.

— Я подписывал кредитные соглашения, не зная о скрытых условиях.

— Ты знал о фонде матери.

Он замер, а затем повернулся к Хлое.

— Ты обещала привести деньги своей семьи.

Хлоя медленно встала.

— Я обещала выйти за человека, который сам управляет своей компанией.

— Ты любила меня.

— Я любила того, кого ты показывал на публике.

Она сняла с пальца кольцо и положила его на стол перед ним.

— Я не стану твоей женой. Даже если ты сохранишь всё.

Джулиан посмотрел на кольцо, будто оно было последним предметом, который ещё связывал его с прежней жизнью.

— Ты не можешь бросить меня сейчас.

— Ты бросил себя задолго до сегодняшнего вечера.

После её ухода он долго стоял неподвижно. Затем повернулся ко мне.

— Что ты хочешь?

— Я сохраню рабочие места и выплачу долг фонду из активов компании. Ты останешься консультантом на один год, без права подписи и без доступа к счетам.

— А потом?

— Потом совет решит, заслуживаешь ли ты ещё одну должность.

— Ты хочешь посадить меня под надзор?

— Нет. Я хочу, чтобы ты каждый день видел настоящую цену своих решений.

Он горько рассмеялся.

— Ты всё ещё пытаешься меня спасать.

— Нет, Джулиан. Я спасаю людей, которым ты задолжал. Это разные вещи.

Он снял обручальное кольцо. На внутренней стороне блеснула дата нашей свадьбы. Джулиан положил его рядом с кольцом Хлои.

— А развод?

— Документы будут готовы сегодня.

— Ты меня когда-нибудь любила?

Я посмотрела на его перебинтованную руку, на красную полоску крови, проступившую сквозь ткань, и на серебряную заколку в своей ладони.

— Любила. Но любовь не отменяет того, что ты сделал.

Вечером я вернулась в переговорную уже одна. На столе лежал новый реестр акционеров. В строке «контролирующий бенефициар» впервые было напечатано моё имя — не спрятанное в приложении, не закрытое подписью отца и не прикрытое фамилией мужа.

Марта вошла с коробкой документов.

— Фонд согласился на рассрочку.

— Почему?

— Твоя мать когда-то помогла его основательнице. Оказывается, она тоже хранила старые обещания.

Я улыбнулась.

Не от облегчения.

От усталого понимания того, сколько чужих тайн три года лежало прямо передо мной.

Марта заметила заколку.

— Ты оставишь её?

Я повернула серебряную вещь и провела пальцем по царапине под выгравированной датой.

— Да.

— Зачем?