Я попросила мужа отвезти меня в роддом, но он запер дверь и уехал с матерью — а потом побледнел

Когда я закричала от боли, муж не вызвал скорую, а повернул ключ в замке и оставил меня одну на тридцать восьмой неделе с двойней.

Это произошло в тихом пригороде Колумбуса, штат Огайо, в субботу утром. За окнами ровно гудела газонокосилка соседа, на плите остывала овсянка, а я обеими руками держалась за кухонную стойку, пытаясь не упасть.

— Райан, пожалуйста, — выдохнула я. — Мне нужно в больницу. Сейчас.

Живот свело так, что перед глазами вспыхнули белые пятна. Мои мальчики, близнецы, толкались внутри, будто тоже чувствовали мою тревогу.

Райан схватил ключи от машины.

— Ладно, поехали.

Я успела сделать шаг к нему, когда из коридора вышла его мать Карен в бежевом пальто и с огромной пустой сумкой на локте.

— Сначала отвезёшь нас в торговый центр, — заявила она. — Распродажа заканчивается в пять. Я не собираюсь терять кожаную сумку из-за чужой паники.

Я решила, что ослышалась.

— Карен, у меня начались роды.

— У тебя начались капризы, — фыркнула она. — Все беременные женщины любят изображать мучениц.

В дверях появилась Эшли, младшая сестра Райана. Она поправила на голове блестящую заколку и посмотрела на мой огромный живот с раздражением.

— Мы и так опаздываем. Райан, ты обещал, что мы будем там к десяти.

Я повернулась к мужу.

— Врач сказал, что при первых схватках нельзя ждать. Это двойня. Ты сам был на приёме.

Райан отвёл взгляд. В его руке звякнули автомобильные ключи.

— Не начинай, Эмили.

— Я не начинаю. Я рожаю.

Новая схватка согнула меня пополам. Край стойки впился в ладонь, ногти сорвались, и на белом мраморе остались тонкие красные полосы. Я протянула руку к Райану.

Он отступил.

— Не двигайся, пока я не вернусь.

— Что ты сказал?

— Ты слышала.

Карен уже открывала входную дверь.

— Пять часов мы будем отсутствовать, не больше. Ляг и перестань устраивать спектакль.

Его отец Фрэнк стоял на крыльце, держа под мышкой газету.

— Она дождётся, — пробормотал он. — До больницы десять минут.

Райан вышел последним. Я попыталась доползти до двери, но колени подломились, и я ударилась бедром о пол.

— Райан!

Он обернулся. На одну секунду наши глаза встретились.

Я ждала, что он вернётся.

Он просто захлопнул дверь.

Щёлкнул засов.

Я осталась одна.

Телефон лежал на журнальном столике в гостиной. До него было всего несколько метров, но каждая схватка превращала эти метры в бесконечный коридор. Я ползла по деревянному полу, цепляясь за ножки стульев. На стене тикали часы с медным маятником. Этот звук стал единственным доказательством, что время ещё движется.

Я набрала девятьсот одиннадцать, но пальцы дрожали так сильно, что телефон выскользнул. Экран погас.

— Нет, нет, пожалуйста…

Внизу живота разлилось внезапное тепло.

Воды отошли.

Я закричала и попыталась подняться на диван. Ноги стали чужими, ватными. В ушах шумело, перед глазами плавали чёрные круги.

Врач предупреждал: при двойне всё может развиться стремительно. Нужно немедленно ехать в роддом. Нужно следить за кровотечением. Нужно, чтобы рядом был человек.

А рядом никого не было.

Я вцепилась в подушку и прошептала:

— Мои мальчики, держитесь. Мама рядом.

Хотя сама уже не была уверена, что смогу остаться в сознании.

Боль ударила снова. Я закричала так громко, что голос сорвался. Где-то за стеной залаяла собака. Маятник продолжал отсчитывать секунды.

Потом раздался звонок.

Динь-дон.

Я замерла, не веря собственным ушам.

Кто-то стоял за дверью.

Звонок повторился. На этот раз вместе с глухим стуком.

— Эмили? — донёсся женский голос. — Я вижу машину Райана. Откройте, если можете!

Я попыталась ответить, но из горла вырвался только хрип.

Дверная ручка дёрнулась.

— Эмили, это Нора! Я вызываю помощь, но мне нужно попасть внутрь!

Я знала Нору — соседку из дома напротив, бывшую акушерку. Но дверь была заперта, а ключи лежали в кармане моего мужа.

Схватка накрыла меня с такой силой, что я вцепилась в ткань дивана. Нора начала колотить в дверь. Я услышала треск дерева, потом её крик:

— Держитесь! Я сейчас войду!

Я закрыла глаза, чувствуя, как сознание ускользает. Через мгновение замок хрустнул, дверь распахнулась, и Нора бросилась ко мне. Её медицинская сумка ударилась о пол.

Она посмотрела вниз, на кровь, и лицо её изменилось.

— Господи… Эмили, ребёнок уже идёт. Где Райан?

Я схватила её за запястье.

— Он… уехал…

Нора опустилась на колени, раскрывая сумку.

— Хорошо. Слушайте меня. Вы не одна. Но вам придётся сделать ровно то, что я скажу.

Снаружи завыла сирена.

Нора взглянула на моё лицо и резко подняла голову к двери.

— Эмили, не закрывайте глаза. Первый малыш уже рождается, а мы должны успеть до того, как приедут медики…

ЧАСТЬ 2

— Эмили, смотрите на меня! — Нора хлопнула меня по щеке, и я снова увидела её лицо. — Дышите. Не тужьтесь, пока я не скажу.

Я вцепилась в край дивана. Под пальцами хрустела деревянная бусина, оторвавшаяся от декоративной накидки. Боль была такой, будто меня разрывали изнутри.

— Я не могу…

— Можете. Вы уже делаете это.

За разбитой дверью послышались шаги. В гостиную ворвались двое фельдшеров с носилками. Один из них опустился рядом с Норой, второй бросил на пол зелёный пакет с инструментами.

— Сколько недель? — спросил мужчина.

— Тридцать восемь. Двойня. Воды отошли недавно, — быстро ответила Нора. — Первый ребёнок в тазовом предлежании.

Фельдшер выругался сквозь зубы.

— Переносить её нельзя. Работаем здесь.

Я услышала это и поняла, насколько всё серьёзно. Мне захотелось позвонить Райану, услышать его голос, заставить его приехать. Но телефон валялся на ковре, а он даже не пытался спасти меня.

— Мой муж… — прошептала я.

— Потом, — сказала Нора. — Сейчас вы и дети.

— Он запер меня.

Нора на секунду замерла, потом посмотрела на сломанный замок.

— Он запер вас внутри?

— Да. Они уехали в торговый центр.

Второй фельдшер достал рацию.

— Скажите диспетчеру, что дверь была заперта снаружи.

Я закрыла глаза. Это признание прозвучало страшнее любой сирены. Если бы Нора не заметила мою машину скорой помощи на подъезде, если бы не заглянула проверить, почему я не отвечаю на сообщения, мои мальчики могли бы родиться на пустом полу.

— Эмили, сейчас! — крикнула Нора.

Я закричала и потужилась. Мир сузился до белого света, горячего воздуха и её голоса. Через несколько секунд в комнате раздался тонкий, сердитый крик.

— Первый мальчик! — сказал фельдшер.

Мне положили его на грудь. Он был крошечным, мокрым, с сжатыми кулачками. На его запястье уже застегнули браслет с цифрой семь.

— Он жив? — спросила я.

— Жив. Дышит.

Я поцеловала его в лоб и заплакала.

— Прости, что тебе пришлось торопиться, малыш.

Но Нора уже смотрела на меня тревожно.

— Второй идёт. И кровотечение усиливается.

В тот момент за окном остановилась машина. Я услышала хлопок дверцы, мужские голоса и смех Эшли.

Райан вернулся.

Он вошёл в дом, ещё держа в руках бумажные пакеты из магазина. За ним шли Карен, Эшли и Фрэнк. Все четверо замерли на пороге гостиной.

Перед ними была не беспомощная жена, которую они рассчитывали увидеть в слезах. На полу лежали окровавленные полотенца, рядом работали фельдшеры, а я, бледная и дрожащая, держала на груди плачущего ребёнка.

Райан уронил пакеты.

— Эмили…

Нора повернулась к нему.

— Отойдите. Здесь рождается второй ребёнок.

— Что происходит? — спросила Карен, но голос её впервые звучал неуверенно.

— Вы оставили роженицу одну? — резко спросил фельдшер.

Райан сделал шаг вперёд.

— Я думал, она преувеличивает.

— Вы заперли дверь, — сказала Нора. — Я видела следы на замке.

— Это была случайность.

Эшли прижала к груди пакет с дорогой обувью.

— Райан, нам надо уходить.

Я услышала её и почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось окончательно. Даже сейчас она думала не обо мне и не о детях.

Вторая схватка была страшнее первой. Я вцепилась в руку Норы.

— Я умираю?

— Нет. Но если вы будете говорить, силы уйдут. Дышите.

Райан приблизился.

— Эмили, я не хотел, чтобы всё так вышло.

— Ты оставил меня умирать.

Он открыл рот, но за него ответила Карен:

— Не смей обвинять моего сына. Ты сама довела ситуацию до истерики.

Нора резко подняла голову.

— Ещё одно слово — и я попрошу вас выйти.

Второй мальчик родился через несколько минут. Его крик был слабее. Слишком слабый.

— Почему он не плачет нормально? — спросила я.

Фельдшер прижал маску к его лицу. Нора быстро перерезала пуповину, и в комнате возникла тяжёлая, страшная пауза.

Райан побледнел.

— Он жив?

— Пока да, — ответил фельдшер. — Но нам нужно в больницу.

Меня подняли на носилки. Я видела, как Карен отступила к стене, а Фрэнк смотрел в пол.

Когда меня вынесли в коридор, Нора вдруг заметила на столе возле телефона маленький белый клочок бумаги. Она подняла его двумя пальцами и нахмурилась.

— Эмили, вы знали, что Райан оформил на вас страховку?

Я не сразу поняла вопрос.

— Какую страховку?

Нора развернула бумагу. На ней стояла дата, сумма и имя получателя.

Райан рванулся к ней.

— Это не твоё дело!

Но Нора уже увидела подпись внизу и повернула лист ко мне.

Я прочитала сумму.

Пятьсот тысяч долларов.

А рядом стояла дата, поставленная всего за две недели до сегодняшнего дня…

ЧАСТЬ 3

— Откуда у тебя этот документ? — спросила я, когда меня уже везли к машине скорой помощи.

Нора держала лист над моим лицом, пока фельдшер проверял давление.

— Он лежал под телефоном. Видимо, выпал из папки, когда ты пыталась до него дотянуться.

Райан стоял на крыльце, белый как бумага.

— Это обычная страховка, — сказал он. — Ничего необычного.

— Обычная страховка не появляется за две недели до предполагаемых родов, — ответила Нора.

Карен спустилась со ступеней.

— Ты не имеешь права вмешиваться в семейные дела.

— Я имею право вмешиваться, когда беременную женщину запирают одну во время родов, — отрезала Нора.

Я попыталась поднять руку.

— Райан, кому принадлежит эта подпись?

Он не ответил.

Фрэнк вдруг сделал шаг назад. Его газета упала на влажную траву, страницы разлетелись по дорожке.

— Сын, скажи ей, что это неправда, — попросил он.

— Замолчи, папа.

Эта фраза прозвучала слишком быстро. Слишком резко.

Нора заметила, как Эшли прижала к себе сумку. Из неё торчал край коричневой папки. Один угол был загнут, а на бумаге виднелась знакомая печать страховой компании.

— Эшли, — сказала Нора. — Подойди сюда.

— Я не обязана перед вами отчитываться.

— Тогда я попрошу фельдшеров задержать вас до приезда службы безопасности больницы.

— За что?

— За то, что вы все оставили роженицу без помощи, а теперь пытаетесь спрятать документы.

Эшли посмотрела на Райана. Он едва заметно покачал головой.

И именно это его выдало.

Она бросила папку на землю.

— Я не хотела этого! — закричала Эшли.

Карен резко повернулась к ней.

— Замолчи!

— Нет! Ты сказала, что она всё равно потеряет сознание. Ты сказала, что Райан получит деньги и сможет забрать детей. Ты сказала, что никто не поверит женщине, которая после родов будет выглядеть сумасшедшей!

У меня перехватило дыхание сильнее, чем от боли.

Райан шагнул к сестре.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Я понимаю! Я видела бумаги у тебя на столе. Там было написано, что выплата будет произведена после подтверждения смерти. Ты сказал, что если она умрёт дома, все решат, что это осложнение беременности.

Карен ударила Эшли по руке.

— Достаточно!

Фрэнк поднял папку с земли. Его пальцы дрожали.

— Райан… ты действительно это сделал?

Райан смотрел не на отца и не на мать. Он смотрел на меня.

— Я не собирался убивать тебя.

— Тогда что ты собирался делать?

Он сглотнул.

— Я думал, ты потеряешь сознание. Думал, мама вызовет помощь позже. Я хотел, чтобы всё выглядело как несчастный случай.

Мир вокруг стал совершенно тихим. Даже сирена будто отдалилась.

— Ты хотел получить деньги?

— Я хотел выбраться из долгов.

— И для этого оставил меня рожать одну?

— Я собирался вернуться.

— После магазина?

Он опустил взгляд.

Фельдшер забрал у Фрэнка папку и передал её сотруднику больницы. Там лежали страховой договор, распечатка банковского перевода и лист с заголовком о временной опеке над детьми.

Подпись на последнем документе была моей.

Но я её не ставила.

— Это подделка, — прошептала я.

— Она нужна была только на случай, если ты не переживёшь роды, — сказала Эшли, уже рыдая. — Карен сказала, что близнецы останутся в семье.

Райан закрыл лицо руками.

Нора наклонилась ко мне.

— Эмили, нам нужно ехать. Давление падает.

Я посмотрела на двух мальчиков. Один плакал у фельдшера, второй лежал под маской и почти не двигался.

— Спасите их.

— Спасём.

Носилки покатили к машине. Райан пошёл следом, но медик выставил руку.

— Вы не едете с ней.

— Я её муж.

— Вы оставили её без помощи. Ждите, пока с вами поговорят.

В этот момент телефон Норы зазвонил. Она ответила, выслушала несколько секунд и посмотрела на меня так, будто услышала нечто ещё более страшное.

— Эмили, это из роддома. Они проверили номер страхового договора.

— И что?

Нора сжала телефон.

— Договор уже активирован. Но получатель выплаты был изменён сегодня утром. Не Райан.

Я почувствовала холод, несмотря на жару и кровь.

— Кто указан получателем?

Нора не успела ответить. Из кармана Райана выпал телефон. На экране загорелось сообщение от неизвестного номера:

«Если она выживет, ты потеряешь не только деньги. Привези детей в клинику до шести, иначе я расскажу, кто всё придумал…»