ЧАСТЬ 4
С той стороны раздался голос, который заставил Гунтера выронить ключ.
— Если ты хочешь вернуть мальчика, приезжай без оружия, — сказал незнакомец. — И возьми с собой Кайлу.
Связь оборвалась.
Ключ звякнул о паркет и закрутился возле моей босой ноги. На медной бирке было выгравировано одно слово: «Север».
Гунтер поднял его не сразу.
— Вы знаете, кто это был? — спросила я.
— Да.
— Кто?
Он посмотрел на Виктора.
— Человек, который семь лет назад помог моему отцу спрятать его бухгалтерию.
Виктор дёрнулся.
— Не смей втягивать меня в это.
— Ты уже втянул себя, — ответил Гунтер.
Он забрал папку, сунул её под пальто и бросил мне мою обувь. Я едва успела надеть один туфель, когда внизу хлопнула дверь. В доме проснулись охранники. По лестнице загрохотали шаги.
Гунтер повернулся ко мне.
— Вы останетесь здесь.
— Мой брат там.
— Поэтому вы не поедете.
— Если им нужна папка и я, значит, без меня они могут причинить ему вред.
— Они могут причинить вред вам.
— Мне уже причинили вред. Ему — тоже. Я не собираюсь стоять в гардеробной, пока кто-то решает, кому из нас позволено дышать.
Он смотрел на меня несколько секунд.
Гейбл тихо плакала у стены. Виктор держался за запястье, которое Гунтер вывернул так легко, будто закрывал ящик.
— Ты не понимаешь, куда лезешь, — сказал Виктор.
— Понимаю лучше, чем вы думаете, — ответила я. — Три года я мыла ваши полы и слышала разговоры, которые вы считали пустым шумом.
Я подошла к столу и вытащила из кармана формы маленькую металлическую заколку для волос. На ней сохранился налёт золотой пыли с папки.
— В прошлый четверг я видела, как Гейбл и Виктор открывали сейф в кабинете. Они думали, что я пришла за полотенцами. Но я услышала название склада «Север». И видела, как Виктор прятал туда коричневую бухгалтерскую книгу.
Гунтер медленно повернулся к Виктору.
— Почему ты не сказал о книге?
— Потому что её не существует.
— Я видела её, — сказала я.
— Ты ничего не понимаешь.
— Тогда объясни.
Виктор посмотрел на Гейбл. Та покачала головой, но было поздно.
Гунтер подошёл к нему вплотную.
— Мой отец не просто скрывал счета. Он оставил наследство тому, кто найдёт книгу. Не деньги. Доказательство того, что весь мой бизнес построен на долге перед людьми, которых он обманул.
Я почувствовала, как холод от паркета поднимается к коленям.
— И вы боялись, что книга попадёт ко мне?
— Мы боялись, что она попадёт к Гунтеру, — ответила Гейбл. — Он продаст всё и отдаст деньги семьям. А мы останемся ни с чем.
Гунтер посмотрел на неё.
— Поэтому вы крали зарплаты?
— Мы не крали. Мы забирали то, что считали своим.
— Из денег людей, которые работали по шестнадцать часов?
Её губы задрожали.
— Ты не знаешь, что сделал твой отец с нами. Он обещал нам доли. После его смерти ты выкинул нас из компании.
— Я не выкинул. Я не знал.
— Потому что тебе никто не сказал.
Эта фраза ударила по комнате сильнее любого крика.
Гунтер открыл папку и вынул лист, который всё это время скрывал за другими документами. Внизу стояла подпись его отца и список фамилий. Напротив фамилии Гейбл было указано: «пожизненная доля». Напротив Виктора — «управление северным складом».
Но рядом с ними стояла другая запись: «Отменено после предательства».
— Вы не потеряли обещанное, — сказал Гунтер. — Отец отменил всё за месяц до смерти. Он узнал, что вы продавали сведения конкурентам.
Виктор резко усмехнулся.
— А ты поверил его бумажкам?
— Я поверил тому, что нашёл в сейфе.
— Тогда поезжай к складу и узнай, что ещё он оставил.
Именно в этот момент на телефоне Гунтера снова появился входящий звонок. На этот раз номер был обычным.
Он включил громкую связь.
— Кайла? — раздался голос Сэма.
Я прижала ладонь к губам.
— Сэм, ты где?
— В старом терминале. Я не ранен. Но рядом люди, которые говорят, что Гунтер должен прийти с тобой.
— Ты уверен, что можешь говорить?
— Да. И Кайла… я сам позвонил им.
У меня перехватило дыхание.
— Что?
— Мне надоело быть причиной, по которой ты соглашалась на всё. Я нашёл в своей палате флешку. Её спрятали в моём рюкзаке после аварии. На ней фотографии счетов и номер Виктора. Я понял, что они следят за тобой.
Гунтер резко поднял глаза.
— Сэм, кто дал тебе телефон?
— Один из санитаров. Он сказал, что должен вам старый долг.
Гунтер задумался. Потом достал из кармана ключ с медной биркой и сжал его в кулаке.
— Кайла, мы едем вместе.
— Вы только что сказали, что это опасно.
— Опасно оставаться здесь. Виктор не единственный, кто знает о терминале.
Виктор вдруг улыбнулся.
— Ты опоздал. Там уже всё закончилось.
— Что закончилось? — спросила я.
— Твоя маленькая попытка стать хорошей. Если ты поедешь, узнаешь, кого твой брат на самом деле впустил в свою палату.
Гунтер ударил его не кулаком, а папкой. Кожаный край рассёк Виктору губу.
— Ещё одно слово о Сэме, и ты будешь говорить через трубочку.
Мы выехали через семь минут.
За рулём был Гунтер. Я сидела рядом, всё ещё в серой форме, с его тяжёлым пальто на плечах. Внутри кармана я нащупала маленький предмет: мою сломанную заколку, которую он поднял со стола.
Дорога к терминалу шла вдоль промышленных путей. Фонари мелькали на лобовом стекле, будто кто-то быстро перелистывал страницы.
— Почему вы взяли меня с собой? — спросила я.
— Потому что они рассчитывали, что вы испугаетесь.
— А вы?
— Я рассчитывал, что вы всё равно поедете.
У старого терминала горели только два прожектора. Ворота были открыты. Это было слишком просто.
Гунтер заглушил двигатель.
— Оставайтесь в машине.
— Нет.
Он посмотрел на меня и устало провёл ладонью по лицу.
— Вы ужасно упрямая.
— Мне это уже говорили.
Мы вошли внутрь вместе.
Сэм сидел на металлическом стуле у дальней стены. Его запястья были связаны, но лицо оставалось целым. Рядом стоял худой мужчина в старом рабочем комбинезоне. Я никогда его не видела, однако Гунтер остановился.
— Томас Рид, — произнёс он.
— Я ждал, когда ты достаточно вырастешь, чтобы услышать правду, — сказал мужчина.
— Вы были бухгалтером моего отца.
— И человеком, который спрятал северную книгу.
Он положил перед Гунтером коричневую бухгалтерскую книгу. Та самая. Её угол был обожжён, а на обложке сохранилась крошечная вмятина в форме полумесяца.
— Почему вы вызвали Кайлу? — спросила я.
Томас посмотрел на меня.
— Потому что в книге есть последняя страница. Она была зашифрована именами работников. Мы не могли понять, кто должен получить деньги. Потом я увидел ведомости. Только Кайла заметила, что цифры не сходятся.
— Я просто считала свою зарплату.
— Иногда этого достаточно, чтобы разрушить хорошо построенную ложь.
Сэм поднял голову.
— А люди Виктора?
— Их здесь нет, — ответил Томас. — Я сказал Виктору, что они у меня. Он сам приехал, потому что хотел забрать книгу.
Гунтер посмотрел на меня.
— Значит, всё это было ловушкой.
— Да, — сказал Томас. — Но не для Кайлы.
Снаружи взревел двигатель. Виктор, которого охранники привезли следом, каким-то образом выскользнул из машины. Через секунду раздался визг шин, затем грохот металла.
Он попытался уехать на грузовике и врезался в закрытые ворота. Машина остановилась, а из кабины выпал металлический ящик.
Внутри лежали поддельные ведомости, печати, паспорта и конверты с деньгами, предназначенными для выплат рабочим.
Виктор сидел на земле, прижимая ладонь к разбитому лбу.
Гунтер подошёл к нему.
— Ты хотел получить долю от бизнеса?
— Я хотел получить то, что мне обещали.
— Нет. Ты хотел, чтобы никто не мог проверить, сколько ты уже забрал.
Виктор посмотрел на меня.
— Всё это из-за неё.
— Нет, — сказала я. — Из-за того, что вы решили: у таких, как я, нет памяти.
Через два часа мы вернулись в поместье.
Гунтер вызвал всех сотрудников в большую столовую. На длинном столе лежали бухгалтерская книга, папка и разобранные ведомости. Гейбл стояла у стены, Виктор — под охраной у двери.
Гунтер не оправдывался.
Он признал, что его отец создал систему, в которой работники получали меньше обещанного, а разницу прятали под чужими подписями. Признал, что сам слишком долго не проверял счета. Обещал выплатить всё до последнего доллара и передать северный склад в независимое управление, чтобы ни один человек из семьи Вудса больше не мог распоряжаться зарплатами.
Потом он посмотрел на меня.
— Кайла, я хочу предложить вам работу.
Я почти рассмеялась.
— Я только что провела ночь под вашим пистолетом.
— Поэтому не буду предлагать вам должность, связанную со мной лично.
Он положил передо мной новый лист.
— Вы станете управляющей фондом работников. Сами будете утверждать выплаты. Сами выберете аудитора. И сможете уйти в любой день.
— А если я откажусь?
— Тогда я всё равно выплачу вам задолженность.
— Сколько?
— За три года.
Я посмотрела на сумму. Её хватало на лечение Сэма, новый фиксатор и ещё оставались деньги на аренду квартиры почти на год.
Но я не подписала сразу.
— Мне нужна ещё одна вещь.
— Какая?
— Чтобы госпожа Гейбл публично сказала всем работникам, сколько украла. Не мне. Им.
Гунтер кивнул.
Гейбл вышла в центр комнаты. Её плечи опустились.
— Я забирала деньги из ваших выплат, — сказала она. — Виктор подделывал подписи, а я утверждала списки. Кайла узнала первой. Мы пытались заставить её уехать.
В комнате никто не заговорил.
Гейбл повернулась ко мне.
— Я не прошу прощения. Я знаю, что это ничего не вернёт.
— Тогда верните деньги, — ответила я. — Остальное решайте сами.
Её продали дом и машину. Полученных денег хватило, чтобы закрыть большую часть долга перед работниками. Виктор лишился должности, денег и доступа к счетам. Он не потерял жизнь, но потерял именно то, ради чего столько лет лгал: возможность распоряжаться чужой судьбой.
Томас остался консультантом фонда. Сэм вернулся в реабилитационный центр, уже с новым фиксатором. Когда я принесла его ему, он долго вертел металлическую деталь в руках.
— Ты правда уснула в его кровати? — спросил он.
— Это сейчас самое важное?
— Для меня — да.
Я впервые за ночь рассмеялась.
Через неделю Гунтер пришёл в реабилитационный центр один. Без охраны и без пальто. В руках он держал мою старую электронную часы с треснувшим стеклом — я забыла их в его спальне.
— Вы оставили это, — сказал он.
— Можете выбросить.
— Нет. Думаю, они должны остаться у вас.
— Почему?
— Потому что в ту ночь они показали мне, сколько времени нужно человеку, чтобы упасть от усталости. Я слишком поздно это заметил.
Я забрала часы.
— Вы всё ещё боитесь предательства?
— Да.
— Тогда вам придётся привыкнуть к людям, которые говорят правду.
— Я уже начал.
Сэм из соседней комнаты крикнул, что ему нужна помощь с ремнём фиксатора. Я пошла к нему, но остановилась возле двери, заметив в руке Гунтера маленькую медную бирку с надписью «Север».
— Что вы будете делать с книгой? — спросила я.
— Оставлю её в кабинете фонда.
— Под замком?
— Нет. Под стеклом.
Я кивнула и вошла к брату. На краю стола лежали мои треснувшие часы, а рядом — новый фиксатор Сэма, блестящий под белой больничной лампой.
Он поднял голову и сказал:
— Кайла, теперь ты можешь поспать.
Я посмотрела на часы, где навсегда застыло 3:15, и ответила:
— Только после того, как мы проверим последнюю ведомость.
Пропустили начало?
