Я уснула в чужой спальне после шестнадцати часов работы, а утром хозяин дома направил на меня оружие и побледнел

В три пятнадцать ночи я открыла глаза и увидела дуло пистолета всего в нескольких сантиметрах от своего лица.

Сначала я решила, что всё ещё сплю. Перед глазами плавали тёмные пятна, в ушах гудел кондиционер, а на щеке лежала прохладная складка тяжёлого покрывала. Потом я заметила человека рядом с кроватью.

Высокий. В чёрном пальто. С неподвижным лицом, на котором не дрогнул ни один мускул.

Я знала его.

Гунтер Вудс был владельцем этого дома, хозяином нескольких клубов в Чикаго и человеком, о котором наёмные работники старались даже не шептаться. Говорили, что он мог одним звонком закрыть ресторан, исчезнуть из города или заставить взрослого мужчину забыть собственное имя.

А я лежала в его постели в серой форме горничной.

— Не двигайтесь, — сказал он.

Голос был негромким, но от него у меня свело живот.

— Я… я не хотела…

— Как вы попали сюда?

— Я убирала комнату.

Он чуть наклонил голову.

— Это моя спальня.

— Я знаю.

— Тогда объясните, почему вы спите в моей кровати.

Я попыталась сесть, но перед глазами вспыхнули белые круги. Пальцы сжали покрывало. На нём пахло древесным дымом, дорогим мылом и чем-то металлическим, как в холодном гараже.

— Я не спала специально, — прошептала я. — Мне стало плохо. Я только хотела присесть на минуту.

Пистолет не исчез.

Я работала в поместье Вудса три года и знала правила. Не задавать вопросов. Не смотреть на гостей в чёрных машинах. Не заходить в кабинет хозяина. И никогда не привлекать к себе внимание Гунтера Вудса.

В ту ночь я нарушила всё сразу.

Две горничные заболели, а госпожа Гейбл, главная по дому, остановила меня у лестницы около десяти вечера.

— Комнату господина Вудса нужно привести в порядок до его возвращения, — сказала она, перебирая связку ключей. — За ночную работу заплатят вдвойне.

— До утра?

— Или можешь оставить брату без нового фиксатора.

Она произнесла это спокойно, будто знала, куда ударить. Я действительно откладывала деньги на специальный фиксатор для Сэма после аварии. В тот день он сломал бедро и повредил позвоночник, а страховка покрыла только часть лечения.

К двум часам ночи я уже шестнадцать часов была на ногах. Плечи горели, руки тряслись, а пол под ногами казался наклонённым. Я сняла простыни, расправила свежие, встряхнула тяжёлое покрывало и успела увидеть на прикроватной тумбе маленькие электронные часы: 2:47.

Потом всё поплыло.

Я присела. Только на минуту.

Теперь Гунтер смотрел на меня так, словно пытался понять, была ли я безумной, отчаянной или просто слишком уставшей, чтобы бояться.

— Сколько вы здесь работаете? — спросил он.

— Три года.

— Сколько вам платят?

— Двадцать два доллара в час.

Он перевёл взгляд на мою форму, на дешёвые часы с треснувшим стеклом, на белый след чистящего средства возле виска.

— И вы решили отработать шестнадцать часов подряд?

— Мне нужны деньги.

— На что?

Я сглотнула.

— На брата. Ему нужен новый фиксатор, иначе он не сможет нормально ходить.

В комнате повисла тишина, плотная и тяжёлая. За стеной тикали часы в коридоре. Гунтер медленно опустил оружие, но не убрал его.

— Выйдите из кровати, — приказал он.

Я спустила ноги на холодный пол. Мои туфли стояли возле тумбы, аккуратно поставленные носками к двери. Только теперь я заметила, что рядом лежала тёмная кожаная папка, которой прежде не было.

Гунтер тоже её заметил.

Его взгляд стал жёстче.

— Кто ещё входил сюда сегодня ночью?

— Никто. По крайней мере, я никого не видела.

Он шагнул к папке и потянулся к застёжке. В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги, а затем под дверью скользнула тонкая полоска света. Кто-то остановился снаружи и занёс руку к ручке……

ЧАСТЬ 2

Ручка начала медленно опускаться.

Гунтер мгновенно оказался между мной и дверью. Пистолет исчез под полой пальто, но его рука осталась возле оружия. Я стояла босыми ногами на холодном паркете и слышала, как кровь стучит у меня в ушах.

— Кто там? — спросил он.

За дверью ответили не сразу.

— Господин Вудс? Это я. Госпожа Гейбл. Я услышала шум.

Гунтер посмотрел на меня. Не на дверь — на меня.

— Вы звали её?

— Нет.

— Тогда молчите.

Он распахнул дверь.

Гейбл стояла в коридоре в тёмно-зелёном халате, с серебряным подносом в руках. На подносе остывал кофе, а рядом лежала маленькая связка запасных ключей. Она быстро оглядела меня, кровать, папку и оружие в руке Гунтера.

— Я думала, в доме посторонний, — сказала она.

— В доме действительно посторонний, — ответил он. — Но это не Кайла.

Улыбка Гейбл едва заметно дрогнула.

— Она не должна была находиться здесь.

— Я сам это вижу.

— Мне вызвать охрану?

— Нет. Принесите журнал выплат за этот месяц.

Она замерла всего на мгновение, но я заметила. Её пальцы сильнее сжали ручку подноса, и фарфоровая чашка звякнула о блюдце.

— Сейчас, среди ночи?

— Именно сейчас.

— Журнал находится в кабинете.

— Тогда принесите его из кабинета.

Гейбл не двинулась.

— Господин Вудс, возможно, утром будет разумнее…

— Вы услышали приказ?

— Да.

Она ушла, и её каблуки зацокали по мраморному коридору. Гунтер закрыл дверь, но не запер её.

— Вы что-то видели? — спросил он.

— Нет.

— Не лгите.

Я посмотрела на кожаную папку.

— Она лежала на тумбе, когда я проснулась. Я не открывала.

— А до этого?

— Её не было.

Он взял папку двумя пальцами, словно она могла обжечь. На застёжке блеснула крошечная капля воска. Красного, почти чёрного. Я вспомнила, что видела такой же след на полу возле кабинета, когда убирала там на прошлой неделе.

— Почему вы смотрите на застёжку? — спросил Гунтер.

— Потому что такой воск был возле кабинета.

Его лицо стало внимательнее.

— Когда?

— В прошлый четверг. Я спросила госпожу Гейбл, не разбилась ли свеча. Она сказала, что это краска.

Гунтер ничего не ответил. Он открыл папку.

Внутри лежали счета, распечатки и несколько листов с фамилиями работников. Я узнала свою фамилию на третьей странице. Рядом стояли даты, часы и сумма, которую я никогда не получала.

— Здесь указано, что в прошлую пятницу вы работали до трёх утра, — сказал он.

— Я ушла в одиннадцать.

— Но деньги получили?

— Нет.

— Вы уверены?

— Я уверена, что моя зарплата пришла на карту на сто восемьдесят долларов меньше.

Он перелистнул страницу. Там была моя подпись.

Я почувствовала, как в груди поднимается холод.

— Это не моя подпись.

— Вы подписывали ведомость?

— Иногда. Но не эту.

Дверь снова открылась. Гейбл вернулась с толстым журналом, однако лицо её уже не казалось спокойным.

— Вот, — сказала она. — Всё за текущий месяц.

Гунтер положил папку на кровать.

— А теперь объясните Кайле, почему её подпись стоит под часами, которые она не работала.

Гейбл посмотрела на меня.

— Вы устали, девочка. Наверняка забыли.

— Я не забываю деньги, которых мне не хватало на лечение брата.

Впервые за три года я сказала ей это прямо.

Гунтер перевёл взгляд на журнал. Потом на мою руку, где под ногтем застряла тонкая золотистая пыль. Я вспомнила, что заметила её на папке, когда пыталась подняться с кровати.

— Кайла, — произнёс он, — вы готовы завтра утром повторить это перед всеми?

У меня пересохло во рту.

— Если это поможет вернуть деньги — да.

Гейбл резко поставила журнал на стол.

— Вы не понимаете, с кем говорите.

— Как раз понимаю, — ответила я. — Поэтому впервые надеюсь, что меня услышат.

Гунтер открыл последнюю страницу журнала и увидел там свежую запись, сделанную всего час назад. Его имя стояло в графе утверждения, хотя он ещё не возвращался в дом.

Он медленно поднял глаза.

— Кто заполнял эту страницу?

Гейбл побледнела.

— Я не знаю.

— Вы ведёте этот журнал.

— Но не эту страницу.

Гунтер провёл пальцем по чернилам, затем понюхал их. На лице у него появилось выражение, которого я раньше никогда не видела: не ярость, а осторожность.

— В доме есть ещё один человек, который умеет подделывать подписи, — сказал он.

В коридоре послышался тяжёлый мужской шаг. Гейбл резко повернула голову к двери, будто узнала этот звук.

Гунтер прикрыл папку ладонью.

— Кайла, спрячьтесь в гардеробной.

— Почему?

— Потому что тот, кто идёт сюда, не должен знать, что вы видели эти бумаги.

Дверь содрогнулась от первого удара. С потолка посыпалась мелкая пыль. Гунтер поднял пистолет, а Гейбл отступила к стене, прижав ладонь к горлу.

Второй удар оказался сильнее.

И тогда из-за двери раздался голос, от которого у Гунтера изменилось лицо:

— Открой, Гунтер. Нам нужно поговорить о твоём брате…

❤️ Спасибо, что дочитали! Если хотите узнать продолжение, поставьте лайк и напишите «Да» 👇

ЧАСТЬ 3

— Открой, Гунтер. Нам нужно поговорить о твоём брате…

Голос принадлежал Виктору Хейлу, начальнику внутренней охраны Вудса. Я слышала его каждый день внизу, у ворот, но никогда не видела, чтобы Гунтер реагировал на него так.

Он не открыл.

— Виктор, уйди, — сказал Гунтер.

— Ты сам велел мне проверить спальню.

— Я не велел ломать дверь.

— Тогда открой, и я объясню.

Гунтер коротко посмотрел на меня.

— В гардеробную. Сейчас.

Я отступила за ряд тяжёлых костюмов. Между дверцами оставалась узкая щель. Оттуда я видела кровать, папку и лицо Гейбл, на котором уже не было ни капли прежней уверенности.

Гунтер открыл дверь ровно настолько, чтобы Виктор не смог войти сразу.

Виктор стоял в коридоре в мокром пальто. В руке он держал конверт, запечатанный тем же почти чёрным воском.

— Ты слишком много вопросов задаёшь из-за нескольких ведомостей, — сказал он.

— Несколько ведомостей украли у моих работников почти сорок тысяч долларов.

— Деньги вернутся.

— Кому?

Виктор перевёл взгляд на Гейбл.

Она опустила глаза.

Я поняла: они не просто знали друг друга. Они боялись одного и того же.

Гунтер забрал у Виктора конверт.

— Что здесь?

— Сведения о Кайле Хьюз.

Мои пальцы сжались на вешалке. Внутри конверта лежала не только моя фамилия. Я видела её раньше — на бланке, который однажды выпал из кармана Гейбл возле прачечной. Тогда я успела прочесть только слово «авария».

— Почему ты собирал сведения о моей сотруднице? — спросил Гунтер.

— Она задавала вопросы о выплатах.

— А её брат?

Виктор замолчал.

Гунтер повернулся к Гейбл.

— Ты сказала, что ничего не знаешь о Сэме Хьюзе.

— Я не знала, что это важно.

— Его сбила машина возле склада на Южной улице. Три месяца назад. Машина принадлежала фирме, которая охраняет мой груз.

Я перестала дышать.

Сэм всегда говорил, что водитель скрылся. Мы думали, что найти его невозможно. Я не знала, что машина была связана с Вудсом.

Виктор шагнул внутрь.

— Это была случайность.

— Тогда почему ты заплатил клинике, чтобы запись о номере машины исчезла? — спросил Гунтер.

Виктор дёрнулся.

Гейбл закрыла глаза.

— Не надо, Виктор, — прошептала она.

Гунтер раскрыл папку и достал лист с подписью. Я узнала свою фамилию, а ниже увидела дату аварии.

— Виктор, ты подделывал ведомости, чтобы переводить деньги на счета Гейбл. Но зачем тебе данные Кайлы?

Виктор молчал.

Гунтер положил перед ним ещё один документ.

— Потому что ты знал: она рано или поздно заметит, что её зарплата исчезает. Поэтому решил сделать так, чтобы она уволилась сама. А когда она не ушла, ты нашёл другой способ.

— Я никого не трогал, — сказал Виктор.

— Тогда почему твоя подпись стоит под распоряжением о выплате водителю в ночь аварии?

Виктор посмотрел на бумагу, затем на меня. Его лицо стало серым.

Гейбл вдруг шагнула вперёд.

— Это я попросила его, — сказала она.

Гунтер медленно повернулся к ней.

— Что именно?

— Машина должна была только напугать её. Кайла видела счета. Она собиралась рассказать вам. Я хотела, чтобы она уехала из города.

— Но за рулём был твой племянник, — продолжила я, сама не узнавая своего голоса. — Он не остановился.

Гейбл заплакала, но я не почувствовала облегчения.

— Сэм мог умереть.

— Я не знала, что он пострадает так сильно, — прошептала она.

— Вы знали, — сказал Гунтер. — Потому что оплатили ему лечение, чтобы он молчал.

Из коридора донёсся звон разбитого стекла. Один из охранников вошёл и передал Гунтеру телефон.

— Господин Вудс, это только что пришло из клиники.

Гунтер взглянул на экран. Затем его взгляд остановился на мне.

— Кайла, ваш брат сегодня исчез из реабилитационного центра.

У меня подкосились ноги.

— Что значит исчез?

— Его забрали люди Виктора. Но есть ещё одна деталь.

Он повернул телефон ко мне. На экране было короткое сообщение с адресом старого грузового терминала и временем: четыре утра.

Ниже стояла фраза, набранная с телефона Сэма:

«Если хочешь увидеть брата, привези папку и приходи одна».

Виктор резко рванулся к папке. Гунтер успел схватить его за запястье, но конверт выпал на пол. Из него выскользнул небольшой ключ с медной биркой.

Гунтер поднял его и прочёл надпись.

Его лицо изменилось ещё сильнее.

— Этот ключ открывает не терминал, — сказал он. — Он от сейфа моего покойного отца.

Я посмотрела на Виктора.

Он впервые испугался не за себя.

А потом зазвонил телефон Гунтера. На экране высветился номер, которого не могло существовать: номер его отца, умершего семь лет назад.

Гунтер нажал кнопку ответа и поднёс телефон к уху.

С той стороны раздался голос, который заставил его выронить ключ……