Трое моих детей одновременно начали кричать в детской, а когда маленькая Мейзи вошла туда, Картера перекосило

В тот вечер врач впервые попросила меня вынести собственных детей из их комнаты, и я понял, что не могу защитить их даже в собственном доме.

Было без двадцати восемь. За окнами нашего дома в Риджфилде шёл мелкий ледяной дождь, а в детской трое моих восьмимесячных детей кричали так, будто их кто-то мучил. Оуэн захлёбывался, Люк бил пятками по матрасу, Эмма выгибалась у меня на руках и вцеплялась пальцами в ворот моей рубашки.

— Они ели нормально? — спросила доктор Ребекка Нолан, ставя металлический чемоданчик на комод.

— Да.

— Температура?

— Нормальная. Я проверял трижды.

Она осмотрела каждого ребёнка. Потрогала живот, заглянула в уши, послушала дыхание. Пластиковый стетоскоп холодил кожу Эммы, и дочь плакала ещё сильнее.

— Я не нахожу инфекции, — сказала Ребекка.

— Тогда что происходит?

Она посмотрела на меня, и мне не понравилось это короткое молчание.

— Возможно, перегрузка. Свет, звук, запах. Нужно убрать раздражители.

— Мы уже убрали всё, что могли.

У стены стоял Картер Уэллс, мой управляющий домом и человек, которому я доверял ключи от всех помещений, кроме сейфа. Он держал в руке маленький прибор для проверки воздуха. На его манжете темнело пятно от дождя.

— Угарного газа нет, — сказал он. — Отопление работает ровно. Окна заперты. Камеры ничего необычного не показали.

— Тогда почему они плачут? — спросил я.

Картер отвёл взгляд.

Я позвонил доктору Аарону Беллу, специалисту по слуху и чувствительности у младенцев. Он приехал через сорок минут, не успев снять пальто. Пока он проверял реакцию детей на звук и свет, я ходил по комнате с Эммой на плече. На полу мягко гудел прибор белого шума, а над кроватками медленно вращались деревянные луны.

Ничего не помогало.

Потом няня Лора вынесла Эмму в коридор, просто чтобы сменить обстановку.

Плач оборвался.

Не стих постепенно. Оборвался, словно кто-то выключил его рукой.

Все замерли.

— Верните её, — сказал я.

Лора осторожно подошла к порогу.

Эмма снова напряглась. Её лицо сморщилось, и через секунду она закричала.

— Назад, — резко сказал Аарон.

Лора вынесла её.

Оуэн и Люк отреагировали так же. В комнате они кричали. В коридоре успокаивались.

Я смотрел на порог, будто он был границей между двумя мирами.

В этот момент в дверях появилась четырёхлетняя Мейзи, дочь нашей экономки Клэр. На ней было жёлтое платье с пятном от фломастера, а в руках — тряпичная кукла с криво пришитой пряжей вместо волос.

— Мейзи, иди вниз, — тихо сказала Клэр. — Малышам плохо.

Девочка не ответила.

Она вошла в детскую, прижала куклу к груди и медленно наклонила голову.

— Что ты слышишь? — спросил я.

Мейзи приложила палец к губам.

— Тише.

Она опустилась на колени и прижала ухо к полу возле края ковра. Потом поползла к стене, заглянула под кроватку Оуэна и вдруг отшатнулась.

Её лицо изменилось.

— Мейзи? — Клэр шагнула к ней.

Девочка крепче сжала куклу.

— Мистер Уитакер, — прошептала она, не отрывая взгляда от щели под плинтусом. — Там кто-то стучит.

Картер резко выпрямился.

— Это трубы, — сказал он слишком быстро.

Мейзи покачала головой.

— Нет. Он стучит из-под пола.

Аарон присел рядом и постучал костяшками по доске. В ответ из глубины пола донёсся короткий металлический щелчок.

Ребекка побледнела.

— Итан, выключите всё электричество в комнате.

Картер шагнул вперёд.

— Не надо. Система отопления связана с этим контуром.

— Какая система? — спросил я.

Он замолчал.

Я вынул телефон и позвонил начальнику охраны. Через минуту тот сообщил, что под детской есть закрытое техническое пространство, о котором не упоминалось ни в одном плане ремонта.

— Принесите инструменты, — сказал я.

Картер схватил меня за локоть.

— Итан, вы не понимаете, что делаете.

Я посмотрел на его пальцы, впившиеся в мою руку.

— Тогда объясни.

Он отпустил меня.

Снизу уже бежал охранник с плоской металлической папкой. На замке виднелась свежая царапина. Я взял её, положил на ковёр и потянулся к защёлке…

ЧАСТЬ 2

Защёлка поддалась с сухим щелчком, и в комнате стало так тихо, что я услышал, как капли дождя бьются о стекло.

В папке лежал план первого этажа, несколько счетов и фотография пола детской до ремонта. На обороте стояла дата — три месяца назад. Я узнал подпись под сметой. Она была моей.

Но я её не ставил.

— Это что? — спросила Нора, моя жена, появившаяся в дверях с заплаканными глазами.

Я поднял лист.

— Документы по ремонту.

— Итан, ты подписывал эту смету?

— Нет.

Картер шагнул к нам.

— Вы сами утверждали дополнительные работы. Я просто организовал их.

— Какие дополнительные работы проводили под детской?

— Усиление перекрытий.

Аарон вырвал у меня лист и поднёс его к свету настольной лампы.

— Здесь нет ни слова об усилении. Написано: «корректирующее акустическое оборудование».

Клэр прижала ладонь ко рту. Мейзи всё ещё стояла у ковра и качала тряпичную куклу, будто та была настоящим ребёнком.

— Оборудование для чего? — спросила Нора.

Картер усмехнулся, но улыбка вышла рваной.

— Для контроля шума. В доме есть система оповещения, о которой вы знали.

— Я знаю все системы в своём доме, — ответил я.

— Вы не обязаны знать каждую мелочь.

Эта фраза ударила сильнее, чем должна была. Картер работал со мной девять лет. Он знал, что я проверяю каждую мелочь. Именно поэтому я назначил его управляющим, когда компания выросла и я больше не мог одновременно следить за строительными площадками и домом.

Охранник принёс ломик. Мы отодвинули ковёр. Под ним обнаружился квадратный люк, замаскированный под доску. Вокруг шурупов дерево было свежее, без пыли.

— Ты говорил, что здесь нет технического пространства, — сказал я.

— Потому что его не было до ремонта.

— Кто его построил?

— Подрядчики.

— Назови.

Картер сжал челюсть.

— Я не помню.

Ломик вошёл в щель. Доска поднялась, и из-под пола пахнуло горячим металлом и строительной пылью. Внизу тянулись новые кабели. Один из них уходил к маленькому чёрному устройству, прикреплённому к балке.

На нём мигал красный огонёк.

Эмма, стоявшая в коридоре на руках у Лоры, снова начала плакать. Огонёк мигнул чаще.

— Отключите его, — сказала Ребекка.

— Не трогайте! — резко крикнул Картер.

Он бросился вперёд, но я перегородил ему дорогу.

— Почему?

— Потому что вы можете повредить систему.

— Какую систему?

Вместо ответа он посмотрел на часы.

Это движение я запомнил. Девять лет я видел, как люди проверяют время перед важным звонком, встречей или ложью.

— Картер, — произнесла Нора, — что будет в два часа ночи?

Он ничего не сказал.

Аарон достал из кармана фонарик и посветил под пол. Рядом с устройством находилась батарея, соединённая с таймером. На маленьком экране светилось: «01:42:16».

— До чего обратный отсчёт? — спросил я.

Картер отступил.

Мейзи вдруг потянула меня за рукав.

— Там ещё один стук.

Она показала не под кроватку, а на стену возле шкафа. Я приложил ладонь к обоям. Внутри что-то вибрировало.

— Разберите стену, — приказал я.

— Итан, нельзя, — сказал Картер. — За стеной несущая конструкция.

— Ты слишком много знаешь о том, что нельзя.

Охранник отодрал деревянную панель. За ней обнаружилась узкая ниша. Внутри лежала пачка конвертов, аккуратно перевязанная жёлтой лентой, и старый телефон без сим-карты.

Я взял верхний конверт. На нём было написано моё имя.

Почерк я не узнал.

— Откройте, — сказала Нора.

Картер побледнел.

— Не надо.

Я повернул конверт. На обратной стороне стояла дата, за два дня до рождения детей, и короткая приписка: «Если он начнёт задавать вопросы, покажите это Итану».

— Кто написал? — спросил я.

Картер молчал.

Внизу устройства раздался новый щелчок. Красный огонёк загорелся постоянным светом.

Аарон посмотрел на таймер.

— Итан, до запуска осталось меньше часа.

Я разорвал конверт. Внутри оказался один лист и ключ от маленького металлического шкафа.

На листе было всего две строки.

«Итан, я не сбежал. Меня заставили исчезнуть. Человек, которому ты доверяешь, уже начал продавать твою компанию».

Подпись была моей фамилией.

Но принадлежала она не мне.

И тогда снизу, из технического пространства, раздался глухой удар — будто кто-то ударил кулаком по балке…

ЧАСТЬ 3

Глухой удар повторился, и Мейзи заплакала раньше, чем кто-либо из взрослых успел пошевелиться.

Клэр прижала дочь к себе.

— Там человек? — спросила Нора.

Я уже спускался по складной лестнице в тесное пространство под детской. Металл обжигал ладони, пахло пылью, горячей изоляцией и сырой землёй. Луч фонаря выхватил кабели, аккумулятор и устройство с двумя плоскими динамиками, направленными прямо в пол.

За балкой находился мужчина.

Он лежал на боку, связанный пластиковыми стяжками. На виске запеклась кровь. Это был Павел Марек, электрик, который два месяца назад работал на ремонте дома.

— Павел! — я разрезал стяжки ножом.

Он закашлялся.

— Не включайте второй контур, — прошептал он. — Он сказал, что дети должны кричать. Иначе вы не подпишете продажу.

Сверху Картер закричал:

— Не слушайте его! Он вор!

Павел попытался подняться, но я удержал его за плечо.

— Кто тебя связал?

Он посмотрел на Картера, стоявшего у люка.

— Он.

В комнате стало тесно от одного этого слова.

Картер спустился на одну ступеньку.

— Павел, ты был пьян, когда устанавливал оборудование. Ты мог сам устроить короткое замыкание.

— У меня есть копии счетов, — выдохнул Павел. — И ваша подпись.

Он достал из внутреннего кармана куртки пластиковый пакет. Внутри лежали три листа, промокшие по краям. На каждом были счета от фирмы, которая существовала только на бумаге. Получателем значилась компания, связанная с акциями «Уитакер Девелопмент Групп».

Я поднял глаза на Картера.

— Ты выводил деньги через фиктивного подрядчика.

— Я спасал компанию от твоих ошибок, — процедил он.

— Ты мучил моих детей.

— Я должен был заставить тебя остановиться! — сорвался Картер. — Ты собирался подписать соглашение с другой группой. Они бы вычистили всех, кто строил эту компанию вместе с тобой.

— Поэтому ты решил купить её сам?

Он не ответил.

Павел протянул мне второй документ. Это была доверенность на передачу контрольного пакета акций. Внизу стояла поддельная подпись, а рядом — дата завтрашнего заседания совета директоров.

Нора вырвала бумагу у меня из рук.

— Итан, здесь указано, что ты добровольно передаёшь полномочия Картеру.

— Я никогда этого не подписывал.

— Я знаю, — сказал Павел. — Настоящий документ лежит в металлическом шкафу на складе старой площадки. Картер заставил меня забрать его копию и подменить страницы. Я спрятал оригинал, пока он не видел.

Картер поднялся обратно на пол.

— Ты ничего не докажешь.

— Уже доказал, — ответил Павел. — На оригинале подпись нотариуса, который умер два года назад. Картер не проверил дату.

Ребекка выключила питание первого устройства. Плач детей в коридоре постепенно стих.

Картер смотрел на красный таймер.

— Вы не понимаете, — сказал он. — Второй контур связан с аварийным генератором. Если его не отключить вручную, в два часа он включится сам.

— Тогда ты сам поведёшь нас к нему, — сказал я.

Он попятился.

— Там опасно.

— Ты только что сказал, что знаешь систему.

Нора достала телефон.

— Я уже отправила копии документов членам совета.

Картер резко повернулся к ней.

— Вы не знаете, что делаете. Если совет увидит это до утра, вся компания рухнет.

— Она рухнет не из-за документов, — ответила Нора. — Она рухнет из-за того, что ты сделал с нашей семьёй.

Мы поднялись в коридор. Павел, шатаясь, держался за стену. Мейзи спрятала лицо в платье матери.

Я думал, что самое страшное уже закончилось. Но телефон Картера зазвонил.

Он взглянул на экран и побледнел.

— Кто звонит? — спросил я.

Картер молча передал телефон мне.

На экране высветился номер старой строительной площадки в Нью-Хейвене. Я нажал ответ.

В трубке звучал женский голос.

— Итан Уитакер? Если вы хотите узнать, почему ваш отец оставил вам компанию, приезжайте до полуночи. После этого документы сгорят вместе с архивом…

Связь оборвалась.