Я потратил восемнадцать тысяч на любовницу, а потом увидел беременную жену рядом с чужим мужчиной — и перестал улыбаться

Я стоял на террасе частного люкса, когда увидел свою беременную жену внизу, у озера, под рукой другого мужчины.

Стакан с шампанским застыл у моих пальцев. Лёд внутри медленно таял, оставляя на стекле холодные дорожки. Восемнадцать тысяч долларов за уикенд, который должен был помочь мне забыть Нору, вдруг показались платой за самое жестокое зрелище в моей жизни.

Она стояла у кафе курорта «Херон-Ридж» в светло-голубом платье. Одна рука держала стакан лимонада, другая лежала на заметно округлившемся животе.

Нора смеялась.

Не натянуто, не из вежливости. По-настоящему. Так она смеялась раньше, когда я возвращался домой до полуночи и приносил ей горячие булочки из маленькой пекарни возле офиса.

Рядом был Калеб Росс — тридцативосьмилетний глава огромной биотехнологической компании. Его лицо я видел на обложках деловых журналов, которые терпеть не мог. Он наклонился к Норе, что-то сказал, а потом осторожно положил ладонь возле её поясницы.

Я сжал стакан так сильно, что край впился в кожу.

— Адам, ты меня слышишь? — спросила Лена Брукс.

Она стояла рядом в чёрном шёлковом платье, с бокалом в руке и бриллиантовым браслетом на запястье. Восемь месяцев она была моей любовницей. Сначала я называл это временной слабостью. Потом — неизбежным концом брака. В конце концов я просто перестал давать этому название.

— Она беременна, — сказала Лена.

— Я вижу.

— Ты говорил, что она не может иметь детей.

Я отвернулся от озера.

— Она не могла. Так считали врачи.

— А тот мужчина, похоже, считает иначе.

В её голосе звучала не ревность. Скорее, тревога. Лена умела замечать опасность раньше меня, особенно когда опасность касалась денег.

Внизу Калеб отодвинул для Норы стул. Она поблагодарила его и села, придерживая живот. Этот жест ударил сильнее всего. Я вспомнил, как Нора просила меня просто поужинать без ноутбука на столе.

«Десять минут, Адам».

Я всегда отвечал, что после следующей сделки станет легче.

Потом умерла моя мать. Нора ждала меня у входа в часовню, а я приехал через сорок минут, потому что застрял на переговорах.

После этого она перестала ждать.

— Поедем, — сказала Лена. — Ты не обязан смотреть на это.

— Я обязан понять, что происходит.

— Ты ушёл от неё восемь месяцев назад.

— Я не ушёл. Я снял квартиру.

Лена коротко усмехнулась.

— Конечно. А это тогда что?

Она подняла руку с бокалом, и браслет тихо звякнул. Я вдруг понял, что не знаю, где Нора живёт, кто водит её к врачам и почему о её беременности я узнаю случайно, стоя на террасе с женщиной, ради которой разрушил семью.

В семь часов вечера я спустился к озеру. Каменные плиты под ногами были тёплыми от дневного солнца, но ладони у меня оставались ледяными.

Нора увидела меня первой.

Её улыбка исчезла не сразу. Сначала она просто перестала смеяться, потом выпрямилась и положила руку на живот.

Калеб повернулся ко мне.

— Адам, — произнёс он спокойно.

— Вы знакомы?

Нора посмотрела на меня так, будто я задал самый странный вопрос на свете.

— Это Калеб Росс.

— Я знаю, кто он.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Мне нечем было ответить. Я посмотрел на её живот.

— Сколько месяцев?

— Тридцать одна неделя, — сказала Нора.

У меня пересохло во рту.

— Почему ты мне не сказала?

Калеб медленно поставил ладонь на спинку её стула.

— Потому что ты бы сделал именно то, что делаешь сейчас.

— Не вмешивайся.

— Я вмешаюсь, если ты заставишь её нервничать.

Нора поднялась. Под платьем на её животе проступила тонкая складка ткани, похожая на стрелку компаса.

— Адам, нам нужно поговорить. Но не здесь.

— О ребёнке?

Она взглянула на Калеба, и между ними промелькнуло что-то, чего я не смог понять.

— О ребёнке тоже.

В этот момент к нам подошла женщина в форме сотрудника курорта. В руках она держала плоскую папку с медной застёжкой.

— Госпожа Мерсер, — сказала она, — я нашла то, о чём вы просили. Но открыть папку при нём вы действительно хотите?

Нора посмотрела на меня. Затем протянула руку к застёжке…

ЧАСТЬ 2

Её пальцы легли на медную застёжку, но Калеб мягко остановил её.

— Не здесь, — сказал он. — В переговорной будет безопаснее.

— Я не боюсь, — ответила Нора.

— Я знаю. Но ребёнок не обязан слушать, как его отец обвиняет мать.

Слово «отец» прозвучало так неожиданно, что я отступил на шаг.

— Ты назвал меня отцом? — спросил я.

Нора закрыла папку и прижала её к груди.

— Пойдём со мной, Адам.

— С удовольствием. Особенно если ты объяснишь, почему всё это время прятала беременность.

— Я не прятала её. Я пыталась защитить себя.

В переговорной на втором этаже пахло полированным деревом и мятным чаем. На стене висела карта северного побережья, усеянная маленькими медными булавками. Нора села напротив меня. Калеб остался у стола, не снимая пиджака.

Лена вошла следом.

Нора посмотрела на неё и устало прикрыла глаза.

— Ты привёл её сюда?

— Она имеет право знать.

— Какое?

— Она моя будущая жена.

Лена вздрогнула.

— Адам…

Нора тихо рассмеялась, но в этом смехе не было веселья.

— Будущая жена? Ты даже не подал на развод.

— Я собирался.

— Ты собирался восемь месяцев.

— У меня были дела.

— У тебя всегда были дела.

Она открыла папку. Внутри лежали копии банковских выписок, несколько листов с таблицами и один плотный лист бумаги с моей подписью.

Я узнал его сразу.

— Это соглашение о передаче доли в компании, — сказал я.

— Верно.

— Откуда оно у тебя?

— Из сейфа твоего офиса.

У меня неприятно свело живот.

— Ты проникла в мой кабинет?

— Я всё ещё владею двадцатью процентами компании, Адам. И имею право видеть, куда исчезли деньги.

Калеб положил на стол ещё один документ.

— За последние семь месяцев со счёта фонда, созданного для разработки лекарства, ушло почти четыре миллиона долларов.

Я посмотрел на него.

— Ты обвиняешь меня в краже?

— Я говорю о цифрах.

— Ты ничего не знаешь о моём бизнесе.

— Знаю достаточно, чтобы понимать: деньги переводились через три фирмы, зарегистрированные на людей, связанных с Леной.

Лена побледнела.

— Это неправда.

Я резко повернулся к ней.

— Ты говорила, что эти фирмы принадлежат твоему брату.

— Они принадлежат ему.

— Тогда почему одна из них платила твоей матери за квартиру?

Она открыла рот, но ответ не пришёл.

Нора закрыла папку.

— Я не хотела начинать этот разговор сегодня.

— Тогда зачем позвала меня?

— Потому что завтра заседает совет директоров. И если я не предъявлю документы, ты продашь компанию вместе с фондом.

Я почувствовал, как под воротником рубашки выступил пот.

— Ты устроила ловушку.

— Нет. Ловушку устроил ты, когда решил, что я ничего не понимаю в твоих делах.

Калеб придвинул стул к Норе.

— А теперь главное, — сказал он. — Ты должен узнать, почему мы были здесь.

— Я уже вижу почему. Ты спишь с моей женой.

Калеб посмотрел на Нору. Она положила руку на живот, и ребёнок толкнулся так заметно, что ткань платья дрогнула.

— Калеб — мой деловой партнёр, — сказала она. — И человек, который помог мне сохранить беременность.

— Сохранить?

— После того как ты потребовал прекратить лечение.

Я нахмурился.

— Я ничего не требовал.

Нора открыла ящик стола и достала маленькую белую карточку с печатью клиники.

— Вот твой отказ от дальнейшего лечения. Дата — двенадцатое ноября. Подпись — твоя.

Я взял карточку. Бумага была плотной, а на краю виднелось тёмное пятно от кофе. Подпись действительно походила на мою.

Но я не помнил этого документа.

— Это подделка, — сказал я.

Нора посмотрела на меня без злости.

— Именно поэтому я пригласила свидетеля.

В коридоре что-то упало. Раздался звук разбитой чашки.

Калеб повернул голову к двери.

— Она должна была приехать через десять минут.

— Кто?

Нора подняла взгляд.

— Женщина, которая видела, кто подписал эту карточку. И знает, что произошло в тот вечер, когда ты сказал мне, что ребёнка быть не может…

В дверном проёме появилась пожилая женщина с тростью, а за её плечом стоял незнакомый мужчина с конвертом в руках…

ЧАСТЬ 3

Пожилая женщина вошла, опираясь на трость с резной деревянной ручкой. На её пальцах блестели медицинские кольца, а дыхание было тяжёлым.

— Простите, — сказала она. — Лифт остановился между этажами.

Нора вскочила.

— Доктор Эллис, вы приехали.

— Я обещала.

Я смотрел на женщину и постепенно узнавал её лицо. Она была заведующей клиникой, где мы с Норой проходили лечение от бесплодия.

— Вы утверждаете, что я подписал этот отказ? — спросил я.

Доктор Эллис перевела взгляд на карточку.

— Нет. Я утверждаю обратное.

Калеб закрыл дверь переговорной.

— Расскажите всё с самого начала.

Доктор поставила на стол кожаную сумку. Застёжка громко щёлкнула в тишине.

— Вечером двенадцатого ноября Адам приехал в клинику около девяти часов. Он был в состоянии сильного опьянения.

— Я не пил в тот вечер, — сказал я.

— Вы пили. И спорили с женщиной, которая была с вами.

Лена резко отступила.

— Не втягивайте меня.

Доктор Эллис посмотрела на неё.

— Я не втягиваю вас. Вы уже там были.

Внутри меня будто лопнула натянутая струна.

Я вспомнил тот вечер. Лена ждала меня в машине. Я вернулся домой поздно, нашёл Нору в кабинете и сказал, что больше не собираюсь тратить деньги на лечение. Она плакала. Я кричал, что не хочу ребёнка, который навсегда привяжет меня к этому браку.

Но подписывать отказ я не мог. Не помнил.

— Что было дальше? — спросила Нора.

Доктор достала из сумки папку.

— Адам ушёл, не подписав ничего. Через сорок минут пришла Лена. Она сказала, что действует от имени мужа и что у неё есть его письменное разрешение.

— У меня не было разрешения, — прошептала Лена.

— Был лист с подписью, — ответила доктор. — Именно тот, который сейчас лежит перед нами.

Калеб наклонился над документом.

— Подпись была снята с другого договора?

— Да. С соглашения о переводе доли Норы в компании. Подпись вырезали и перенесли на форму клиники.

Я почувствовал тошноту.

— Кто это сделал?

Доктор открыла последний раздел папки и вынула заявление, написанное от руки.

— Ваша помощница Мара Винтер. Она пришла ко мне неделю назад. Сначала просила не называть её имени. Потом узнала, что Нора действительно беременна, и решила, что молчание станет преступлением.

— Мара? — выдохнул я.

Дверь открылась. Вошла невысокая женщина в коричневом пальто. В руках она держала конверт, помятый по краям.

— Я не знала, как остановить вас, — сказала Мара.

Я уставился на неё.

— Ты работала на меня шесть лет.

— Именно поэтому я знала, где лежат печати и какие документы вы подписываете не читая.

Лена схватилась за спинку стула.

— Ты всё это устроила?

— Нет, — ответила Мара. — Это устроили вы. Я только перестала прикрывать.

Она положила на стол список переводов и копии распоряжений.

— Деньги фонда переводились по приказам Адама. Но распоряжения готовила Лена. Она использовала доступ к электронной подписи и просила меня распечатывать документы.

— Ты лжёшь, — сказала Лена.

Мара достала из конверта лист с её рукописными пометками.

— Тогда объясни, почему здесь написано: «После развода Нора ничего не получит»?

Лена медленно села.

Я посмотрел на Нору.

— Ребёнок мой?

Она долго молчала. Затем кивнула.

— Мы заморозили эмбрион в январе. Ты был рядом, когда его создали. Потом ты ушёл, а клиника сообщила, что перенос успешен.

— Почему ты не сказала?

— Потому что в тот же день узнала: ты переписал нашу долю на подставную фирму. Я боялась, что ты отнимешь у меня и ребёнка, и лечение.

Калеб положил ладонь на край стола.

— Она приехала ко мне не как к любовнику. Она попросила защитить её долю и сохранить фонд.

Я закрыл глаза. Восемнадцать тысяч долларов. Лена рядом. Нора беременна моим ребёнком. Деньги, которые я считал своими, спасали чужих детей.

Но тут телефон Калеба зазвонил.

Он взглянул на экран и побледнел.

— Что случилось? — спросила Нора.

— Совет директоров уже собрался. И председатель только что объявил, что у него есть документ, согласно которому Нора добровольно отказалась от всех прав на компанию.

Я посмотрел на поддельную подпись.

Калеб сжал телефон.

— Но это ещё не всё. Председатель назвал человека, который должен подтвердить её отказ. Он сказал, что этим человеком буду я…