Жена сказала мне в больничной палате, что ждёт моей смерти ради денег, но после моего спокойного ответа её улыбка исчезла

Жена наклонилась к моей больничной кровати и прошептала, что уже выбрала дом для жизни без меня.

— Ты наконец-то умрёшь, Артур, — сказала Ванесса. — Я так устала изображать любовь.

За окном ливень хлестал по стеклу медицинского центра Святого Иуды в Чикаго. На тумбочке дрожал пластиковый стакан с водой, а рядом мерно мигал прибор, отсчитывавший каждый мой неровный удар сердца.

Утром кардиолог решил, что я сплю. Я услышал его разговор с медсестрой в коридоре.

— Пять дней. Может, меньше. Сердечная ткань разрушена слишком сильно.

Мне было пятьдесят шесть. Я владел мебельной фабрикой в Милуоки, поместьем в Напервилле, двумя квартирами в центре Чикаго и счетами, на которых лежало больше восьмидесяти двух миллионов долларов. Четыре года я считал Ванессу своей семьёй.

Оказалось, я был для неё только сроком ожидания.

Она убедилась, что дверь закрыта, поправила золотую цепочку на шее и улыбнулась. Перед врачами эта улыбка была мягкой. Сейчас она напоминала лезвие.

— Фабрика, недвижимость, акции — всё станет моим, — прошептала она. — Джулиан уже нашёл нам дом в Малибу. Ты всю жизнь работал, а мы будем тратить.

Я попытался поднять руку, но пальцы едва шевельнулись.

— Не напрягайся, любимый. Дигоксин сделал своё дело. В маленьких дозах он поддерживает сердце, а в неправильных медленно его убивает. Помнишь таблетки, которые я приносила тебе каждый вечер?

Холод разлился под рёбрами. Я вспомнил белую фарфоровую коробочку с нарисованным гранатом. Ванесса ставила её возле моей тарелки и каждый раз ждала, пока я проглочу капсулу.

— Ты мне доверял, — продолжила она. — Слишком сильно.

Монитор ускорил ритм. Ванесса положила ладонь мне на грудь, изображая заботу.

— Только не умирай до конца моего прощания. У меня ещё заказан новый автомобиль.

Она поцеловала меня в лоб, оставив запах дорогих духов, и вышла.

Я смотрел на закрытую дверь, пока в глазах не выступили слёзы. Я плакал не из-за смерти. Я плакал потому, что каждый её объятие, каждое «я люблю тебя» оказалось частью спектакля.

Через несколько минут вошёл Калеб Миллер — молодой санитар с тёмными кругами под глазами. Он работал двойные смены, а по ночам грузил товар на складе. Его четырнадцатилетней сестре Мии требовалась сложнейшая операция на сердце.

— Воды, мистер Вэнс?

— Подойди ближе, Калеб. Я хочу сделать тебе предложение.

Он насторожился.

— Если вам нужна дополнительная помощь, я позову медсестру.

— Мне нужен не уход. Мне нужен человек, который не продаёт совесть.

Я с трудом разблокировал телефон и показал ему счета, документы на фабрику и список активов.

— Я оставлю всё тебе, — сказал я. — Но сначала ты спасёшь сестру. А потом распорядился бы этим богатством так, чтобы Ванесса не получила ни цента.

Калеб отступил, задев металлическую стойку. Она звякнула.

— Вы бредите.

— Позвони моему адвокату. Завтра утром.

Он долго смотрел на меня, потом достал телефон.

На следующий день в десять часов в палату вошёл мужчина в белом халате с кожаным портфелем. Внутри лежали нотариальные бумаги, заключение токсиколога и устройство для фиксации показаний. Я взял ручку, хотя пальцы дрожали.

Ванесса в это время пила шампанское в гостинице и праздновала мою скорую смерть.

А я поставил подпись под документом, который мог превратить её победу в дело об убийстве…

ЧАСТЬ 2

Мужчина в белом халате положил передо мной папку, и тонкая металлическая застёжка щёлкнула так громко, будто в палате захлопнулась клетка.

— Меня зовут доктор Самуэль Рид, — сказал он. — Я не сотрудник больницы. Я независимый токсиколог и свидетель, приглашённый вашим адвокатом.

Рядом стоял Калеб. В руках он сжимал шапочку, хотя на нём не было формы для операционной.

— Вы уверены, что хотите подписать это сейчас? — спросил доктор Рид.

— Если я подожду, могу не дожить до вечера.

Адвокат Эдвард Холл раскрыл папку. На первой странице было указано, что всё моё имущество передаётся в безотзывный благотворительный фонд. Калеб становился единственным распорядителем медицинской программы, созданной для детей с врождёнными пороками сердца. Ванесса не получала ничего.

Но это была лишь первая часть.

— Здесь также распоряжение о вскрытии и независимом анализе крови, — сказал Холл. — Если причиной смерти окажется отравление, фонд направит материалы в прокуратуру.

Калеб побледнел.

— Но если ваша жена узнает, она может попытаться…

— Она уже пытается, — перебил я. — Просто пока думает, что я беспомощен.

В этот момент дверь распахнулась. Ванесса вошла с букетом белых лилий и двумя стаканами кофе. На её руке блестели часы, которые я подарил ей на годовщину.

— Как мило, — произнесла она, оглядывая присутствующих. — Ты решил устроить собрание перед смертью?

Я спрятал усталость за спокойным взглядом.

— Доктор приехал проверить моё состояние.

— В таком случае все должны уйти. Мужу нужен покой.

— Я не ваш врач, — ответил Рид. — Я приглашён мистером Вэнсом.

Ванесса поставила кофе на столик. Крышка одного стакана треснула, и несколько капель пролились на моё одеяло.

— Артур, ты подписал какие-нибудь бумаги?

— Пока нет.

Холл медленно поднял глаза. Калеб тоже посмотрел на меня.

Ванесса улыбнулась.

— Вот и хорошо. В твоём состоянии нельзя принимать серьёзные решения. Я вызову нашего нотариуса.

— Уже вызвали, — сказал Холл.

Её пальцы замерли на ремешке часов.

— Нашего?

— Нет. Моего.

На несколько секунд в палате стало слышно только капание жидкости из стойки.

Ванесса подошла ко мне и наклонилась.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Тебе больно, ты напуган и цепляешься за первого попавшегося человека.

— А ты понимаешь, что делаешь?

Она выпрямилась.

— Я ухаживала за тобой четыре года.

— Ты приносила мне таблетки.

— Потому что врачи назначили их.

Доктор Рид перелистнул бумаги.

— Странно. В аптечной истории мистера Вэнса нет назначений на такую дозировку.

У Ванессы дрогнула щека.

— Я не обязана отвечать перед незнакомцем.

— Тогда ответьте передо мной, — сказал я. — Почему в моём анализе уровень сердечного препарата в семь раз выше терапевтического?

Она отступила и задела букет. Один стебель лилии переломился, белые лепестки упали на пол.

— Это ошибка лаборатории.

— Возможно, — спокойно сказал Рид. — Поэтому мы проверили вторую пробу.

Ванесса посмотрела на папку. В её глазах впервые мелькнуло не раздражение, а страх.

Вечером Холл объяснил мне, что подпись уже зарегистрирована у нотариуса, а запасной экземпляр спрятан в банковском сейфе. Но чтобы обвинение выдержало проверку, нужен был человек, который видел, как Ванесса получала препарат и кому его передавала.

— Такой человек есть? — спросил я.

Холл не ответил сразу.

Он достал из портфеля маленький конверт цвета слоновой кости и положил его на кровать.

— Есть свидетель. Но он согласится говорить только лично.

— Кто?

Адвокат посмотрел на закрытую дверь.

— Человек, который четыре года жил в вашем доме и слышал то, чего не должен был слышать. Он приехал сегодня утром. Но перед тем как войти, попросил узнать, готовы ли вы услышать правду о своей жене до конца…

ЧАСТЬ 3

— Пусть входит, — сказал я.

Дверь открылась не сразу. Сначала в щели показалась рука, сжимавшая потёртую сумку для покупок. Потом в палату вошла женщина лет шестидесяти с серебряными волосами, собранными под простой коричневой заколкой.

— Элеонора Грант, — представил её Холл. — Домработница мистера Вэнса.

Я узнал её. Элеонора работала в моём поместье почти десять лет. После свадьбы Ванесса настояла, чтобы женщина ушла, назвав её «слишком любопытной».

Элеонора положила сумку на стул. На её пальцах остались белые следы стирального порошка.

— Я не хотела приходить, мистер Вэнс, — сказала она. — Мне угрожали.

— Кто?

Она взглянула на Ванессу, которая стояла у стены, скрестив руки.

— Она.

Ванесса коротко рассмеялась.

— Это абсурд. Эта женщина мстит за увольнение.

— Вы уволили меня не за любопытство, — ответила Элеонора. — Вы нашли в моём шкафу фотографию, которую я принесла из кабинета мистера Вэнса.

Холл достал из конверта снимок. На нём была белая фарфоровая коробочка с гранатами — та самая, из которой Ванесса приносила мне таблетки.

— Я увидела, как вы пересыпали капсулы, — продолжила Элеонора. — Вы стояли в кухне ночью. Джулиан держал дверь, а вы говорили, что Артур должен умереть до конца месяца.

У меня перехватило дыхание.

— Почему вы молчали?

Элеонора сжала ремешок сумки.

— Потому что Джулиан прислал мне фотографию внука возле школы. Он написал, что один звонок — и мальчик исчезнет. Я испугалась. Но вчера узнала, что вы собираетесь оставить всё жене. Я поняла, что молчание тоже убивает.

Ванесса шагнула к ней.

— Ты лжёшь!

— Тогда объясните, почему ваша машина была у аптеки в тот день, когда вы купили препарат? — спросил Холл.

Он положил на стол распечатку банковской операции. Покупка была оплачена картой Ванессы. Через три минуты с её телефона ушёл перевод Джулиану.

Ванесса посмотрела на цифры и резко схватила лист.

— Это ничего не доказывает.

— А это? — Холл достал копию её записной книжки. — Ваш почерк. Даты, дозировки, время приёма.

Я узнал красные отметки возле каждого дня. Ванесса всегда говорила, что записывает мои лекарства, чтобы не забыть.

— Ты хотела, чтобы я умер, — сказал я.

Она повернулась ко мне. Лицо у неё стало белым, но голос остался ровным.

— Ты всё равно собирался оставить меня ни с чем.

— Я собирался оставить тебе дом и средства на жизнь.

— После того как ты нашёл себе молодого наследника?

Калеб вздрогнул.

— Я не просил у него ничего.

— Конечно, — выплюнула Ванесса. — Бедный санитар, случайно оказавшийся рядом с миллионами.

Доктор Рид поднял папку.

— Ваша реакция подтверждает не только мотив. Она объясняет, почему мистер Вэнс ухудшался именно после домашних дозировок.

Элеонора достала из сумки маленькую коробочку.

— Я нашла это в шкафу для белья, когда возвращалась за своими вещами.

Внутри лежали капсулы, подписанные моим именем, и флакон без этикетки.

Ванесса рванулась к коробке, но Калеб загородил путь. Его плечо ударилось о стойку, и металлический крюк звякнул.

— Не прикасайтесь, — сказал он.

В палату вошли сотрудники клиники. Холл передал им коробку, документы и показания Элеоноры. Ванесса продолжала повторять, что всё подстроено, пока её не вывели.

Я думал, что худшее закончилось.

Но когда Холл вернулся через несколько минут, в руке у него был ещё один лист.

— Артур, — сказал он, — мы нашли перевод, который Джулиан отправил не Ванессе. Деньги ушли человеку, которого вы считали умершим шестнадцать лет назад.

Он положил лист передо мной.

В графе получателя стояло имя моего младшего брата Томаса.

А ниже была дата завтрашнего дня…