Свекровь потребовала приготовить роскошный завтрак для двадцати пяти гостей, но мой спокойный ответ заставил её побледнеть

В три часа четырнадцать минут ночи моя свекровь вошла в спальню с меню на двадцать пять человек и даже не посмотрела на сына, который горел от жара.

Ноа наконец уснул между мной и Дэниелом. Термометр показывал почти сорок градусов, его волосы прилипли ко лбу, а на тумбочке остывала кружка воды, из которой он так и не сделал последний глоток. Я провела всю ночь, меняя влажные полотенца и считая минуты до следующего лекарства.

Вивиан стояла в дверях в шёлковом халате и жемчужных серьгах.

— Клэр, мне нужно, чтобы всё было готово к десяти.

Она положила лист на мою тумбочку.

— Ноа болеет, — прошептала я.

— Он спит.

— У него опасная температура.

— Дети постоянно болеют. У тебя большая кухня.

На листе были яйца с копчёным лососем, два пирога, несколько видов блинчиков, булочки, три варенья, свежевыжатый сок, фрукты и башня миндальных пирожных. Этого хватило бы для работы целой бригады поваров.

— Через семь часов? — спросила я.

Дэниел пошевелился и раздражённо открыл один глаз.

— Что происходит?

— Твоя жена опять всё усложняет, — сказала Вивиан. — Я пригласила комитет. Она обещала, что приготовит завтрак лично.

Я ждала, что Дэниел сядет, увидит лицо сына и скажет матери уйти. Он лишь натянул подушку на ухо.

— Клэр, просто сделай это. Один завтрак.

Во мне что-то тихо остановилось.

Шесть лет я соглашалась на «один раз». Один семейный ужин. Один праздник. Один срочный перевод денег его брату. Один комментарий Вивиан о том, что я стала «домашней женщиной».

Когда Ноа родился, Дэниел сам попросил меня уйти из агентства. Он говорил, что наша семья может себе это позволить, что ребёнку нужна мать рядом. Потом моя зарплата стала его зарплатой, наш дом — его домом, а забота о сыне превратилась в доказательство того, что у меня слишком много свободного времени.

Три недели назад он без разговоров отправил своему брату восемь тысяч долларов на новый автомобиль. Через два дня устроил мне допрос из-за аптечного чека на семьдесят три доллара.

Вивиан скрестила руки.

— Я помогла Дэниелу купить этот дом. Ты живёшь здесь, ешь здесь и давно не работаешь. Неужели я прошу невозможного?

Я посмотрела на меню.

— Хорошо, — ответила я.

Её улыбка стала шире.

Она не знала, что последние восемь месяцев я вовсе не бездельничала. Пока Ноа был в детском саду, я трижды в неделю сидела в библиотеке и писала для небольших компаний пресс-релизы и планы на случай кризиса. Первый гонорар составил четыреста пятьдесят долларов. Потом появились другие.

Я открыла счёт только на своё имя.

Затем мне предложили работу в Остине. Не секретарём. Руководителем внешних связей в крупной технологической компании. Зарплата была выше той, что я получала до замужества. Договор уже лежал в папке, спрятанной в сейфе за коробками с зимними одеялами.

В другой папке хранились банковские выписки, переводы родственникам Дэниела, медицинские документы Ноа и фотографии его отчётов о «деловых расходах». В них значились гольф, дорогие ужины и поездка в Лас-Вегас, оплаченные как встречи с клиентами.

В пять сорок две я написала записку и положила её под меню на подушке Дэниела.

«Я не прислуга в этом доме. Я мать Ноа. Со мной свяжется мой адвокат».

В шесть утра я разбудила сына.

— Хочешь в место, где есть бассейн и много шоколадного молока?

Ноа слабо улыбнулся и прижал к себе плюшевого кролика.

Через несколько минут к дому подъехала чёрная машина. Я вынесла сумку, школьные документы и лекарства. Когда Ноа устроился на заднем сиденье, телефон в моей руке завибрировал.

Письмо от адвоката пришло не только Дэниелу. Второй пакет документов уже лежал у отдела внутреннего контроля его компании.

Я подняла глаза на окна спальни. За одним из них Вивиан, должно быть, уже ставила таймер для своего роскошного завтрака.

И тут дверь дома распахнулась, а Дэниел выбежал на крыльцо с моей папкой в руке…

ЧАСТЬ 2

— Клэр! Вернись немедленно!

Дэниел стоял на крыльце босиком, с моей запиской в одной руке и папкой в другой. На белой рубашке, которую он накинул поверх пижамы, темнело пятно от кофе. Он выглядел не как мужчина, которого бросили, а как человек, у которого из рук вырвали важную вещь.

Ноа испуганно прижался к моему боку.

— Не бойся, — сказала я, прикрывая его собой. — Мы просто едем к врачу.

— Ты никуда не поедешь с моим сыном, — бросил Дэниел.

— С нашим сыном.

На крыльцо вышла Вивиан. В руках она держала серебряные щипцы для льда, будто случайно захватила их из кухни.

— Клэр, что за спектакль? Гости будут через четыре часа.

Я посмотрела на неё.

— Позвоните им и скажите, что завтрак отменяется.

— Ты не смеешь разрушать моё мероприятие из-за детской температуры.

— Температура у Ноа почти сорок.

Дэниел спустился на ступеньку.

— Ты оставила мне угрозу на подушке и украла документы.

— Я забрала свои документы.

— Это мой дом.

— Тогда почему ты так боишься папки?

Его пальцы сжались на картоне. Я заметила, как он быстро взглянул на окна, где за занавеской мелькнула тень.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — сказал он тише. — Если начнёшь войну, проиграешь. У меня связи, деньги и хорошие юристы.

— У тебя есть и кое-что ещё, — ответила я. — Отчёты о расходах.

Лицо Вивиан изменилось всего на секунду. Но я успела это заметить.

Шесть лет я привыкала не спорить. Теперь каждое её движение казалось мне подсказкой.

Я села в машину рядом с Ноа. Водитель, Марк, которого прислала моя новая компания, запер двери. Дэниел ударил ладонью по стеклу.

— Клэр, ты пожалеешь!

Ноа вздрогнул.

— Он злой?

Я взяла сына за руку, ощущая под пальцами липкую кожу.

— Он испугался, потому что всё меняется.

В клинике на востоке города было семь утра. Медсестра надела на руку Ноа маленькую пластиковую ленту, а врач попросил меня подождать у кабинета. Я сидела на жёстком стуле, сжимая его плюшевого кролика, пока телефон не зазвонил.

— Клэр Мерсер? — спросил незнакомый мужчина.

— Да.

— Меня зовут Ричард Коул. Я возглавляю отдел внутреннего контроля компании, где работает ваш муж. Нам нужно поговорить сегодня.

— Вы получили документы?

— Получили. И обнаружили, что часть сведений уже пытались удалить из корпоративной системы.

У меня похолодели ладони.

— Это сделал Дэниел?

— Я не сказал этого. Но кто-то вошёл в архив с его служебного доступа в пять двадцать девять утра.

Именно тогда мы выезжали из дома.

После разговора я отправила Ричарду снимки, которые хранились в телефоне. На одном был отчёт о поездке в Лас-Вегас, на другом — список участников «встречи с клиентами». Я помнила, что в те дни Дэниел ездил с братом на праздник, а вечером прислал мне фотографию стола с фишками и бокалами.

Через час в клинику приехала Вивиан. Она держала дорогую сумку и пахла горькими духами.

— Ты превратила семейную ссору в публичное унижение, — сказала она.

— Вы пришли проверить, болен ли Ноа, или убедиться, что я молчу?

— Дэниел совершил ошибку. Мужчины иногда скрывают расходы, чтобы не тревожить семью.

— Семью или компанию?

Она резко поставила сумку на стул.

— Ты ничего не понимаешь в его работе.

— Зато я понимаю цифры. И знаю, что один из отчётов подписан вашим именем.

Вивиан замерла.

Я достала телефон и открыла фотографию. На документе стояла её подпись — подтверждение того, что расходы на поездку были связаны с благотворительным мероприятием.

— Дэниел сказал, что вы попросили оформить всё именно так, — произнесла я.

Она отвела взгляд.

— Не говори глупостей.

— Тогда объясните это Ричарду Коулу.

В коридоре послышались шаги. Дверь кабинета открылась, врач позвал меня и сообщил, что Ноа нужно оставить под наблюдением до вечера. Я обернулась к Вивиан.

— После этого мы поедем не домой.

— Куда ты собралась?

— В место, где меня ждут не ради завтрака.

Телефон снова зазвонил, пока я подписывала бумаги. Это был Ричард.

— Клэр, мы нашли человека, который лично видел, как оформлялись эти отчёты. Он готов говорить. Но просит, чтобы вы приехали одна.

Я посмотрела на дверь палаты, за которой Ноа спал под тонким голубым одеялом.

— Кто он?

Ричард помолчал.

— Человек, которого Дэниел вчера уволил. И он утверждает, что ваша свекровь присутствовала при главном разговоре…

ЧАСТЬ 3

— Его зовут Томас Рид, — сказал Ричард. — Он был помощником Дэниела в отделе деловых мероприятий.

Через час я встретила его в маленькой комнате для переговоров при клинике. На столе стоял автомат с водой, а под потолком мерцала лампа. Томас выглядел моложе своих тридцати лет: худой, с потрескавшимися губами и красным следом от ремня часов на запястье.

— Я не хотел втягивать вас, — сказал он.

— Меня уже втянули. Расскажите всё.

Томас достал из папки несколько листов.

— Дэниел не просто завышал расходы. Он проводил через компанию личные траты. Но это делал не один.

Он положил передо мной таблицу.

— Благотворительный комитет вашей свекрови оплачивал помещения, ужины и поездки. Потом Дэниел оформлял их как встречи с клиентами. Часть денег возвращалась Вивиан через счета фонда.

Я почувствовала, как в животе сжалось холодное кольцо.

— Вы хотите сказать, что мой муж использовал компанию для финансирования её мероприятий?

— Не только мероприятий. Она пыталась купить старое здание под новый центр помощи женщинам. Денег не хватало. Дэниел обещал найти способ.

Ричард положил рядом копию платёжного поручения.

— Вот подпись Дэниела. А вот подтверждение Вивиан, что расходы были связаны с деловой встречей.

— Я не подписывала это, — раздался голос от двери.

Вивиан вошла без стука. За ней стоял Дэниел.

Я вскочила.

— Как вы узнали, где я?

— Ты оставила адрес клиники в страховой анкете Ноа, — ответил Дэниел. — Я имею право знать, где мой сын.

— Вы можете знать, но не можете входить сюда и давить на свидетеля.

Томас побледнел, однако не встал.

Ричард указал на стул.

— Все разговоры будут проходить спокойно.

Дэниел усмехнулся.

— Вы понятия не имеете, что она делает. Моя жена забрала ребёнка, документы и деньги.

— Деньги были семейными, — сказала я.

— Ты получила доступ к счёту только потому, что я его открыл.

Томас неожиданно поднял глаза.

— Нет. Она получила доступ, потому что вы перевели с семейного счёта двадцать две тысячи долларов на счёт фонда вашей матери.

Дэниел резко повернулся к нему.

— Замолчи.

В комнате стало тесно от одного этого слова.

Вивиан сжала ручку сумки.

— Дэниел, не надо.

— Вы сами просили меня спасти проект! — взорвался он. — Вы сказали, что если здание уйдёт другим, вся ваша репутация рухнет. Я сделал то, что должен был.

— За счёт моей семьи? — спросила я.

Он посмотрел на меня, и в его лице на мгновение появилась усталость.

— Я собирался вернуть деньги.

— Когда?

Ответа не последовало.

Томас достал последний лист.

— Вот распоряжение на увольнение. Вы подписали его вчера, потому что я отказался внести в отчёт ещё одну поездку. Я сохранил копии всех документов на личном носителе.

Ричард забрал папку.

— Этого достаточно, чтобы начать внутреннее расследование и заморозить выплаты по проекту.

Вивиан села, будто ноги перестали её держать.

— Клэр, я не знала, что он использует ваши деньги.

— Но знали, что он врёт компании.

Она закрыла лицо ладонью.

В этот момент из палаты вышла медсестра.

— Ноа проснулся и зовёт маму.

Я пошла к сыну, но у двери услышала звонок телефона. Ричард поднял трубку, выслушал собеседника и посмотрел на меня.

— Клэр, это банк. Кто-то только что попытался перевести остаток средств с вашего общего счёта.

Я остановилась.

— Кто?

Ричард передал мне телефон. На другом конце женщина произнесла:

— Госпожа Мерсер, перевод оформлен по доверенности, подписанной вами шесть лет назад. И если мы его не остановим в течение часа, дом тоже может оказаться под угрозой…