ЧАСТЬ 4

Я перечитала сообщение трижды.

— Какое распоряжение? — спросила я.

Ребекка позвонила в родильное отделение прямо из кабинета.

На другом конце ответила медсестра, и в её голосе звучала осторожность.

— Нам передали указание, что при поступлении Клэр Беннетт ребёнок должен быть зарегистрирован только на фамилию Картера, а все медицинские решения будет принимать отец.

У меня задрожали пальцы.

— Я ничего подобного не подписывала.

— Мы тоже так решили, поэтому остановили оформление, — ответила медсестра. — Но документ принесли вместе с копией вашего удостоверения личности.

Ребекка посмотрела на Маркуса.

— Сохранили фамилию того, кто принёс бумаги?

— Да, — ответила медсестра. — Райан Картер.

Внутри меня что-то оборвалось.

Они хотели не только дом.

Они заранее готовились забрать право решать за моего сына.

— Мы едем, — сказала я.

— Клэр, ты на восьмом месяце, — возразила Ребекка. — Тебе нельзя ввязываться в прямую конфронтацию.

— Я не собираюсь спорить с Дианой в коридоре. Я собираюсь забрать свои документы и остановить сделку.

Маркус открыл дверь автомобиля.

— И предъявить Патрицию как свидетеля.

Через сорок минут мы подъехали к дому. На мокром подъездном пути стояли две машины, а перед входом нервно расхаживал банковский менеджер. На крыльце валялся мой чемодан, всё ещё перевязанный ремнём, который я купила для поездки в родильное отделение.

Райан открыл дверь до того, как мы успели постучать.

Он выглядел хуже, чем утром. Рубашка была расстёгнута у воротника, на подбородке выступала щетина.

— Клэр, зайди одна.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Ты пустил меня сюда беременную и выгнал ночью. Теперь условия определяю я.

Диана стояла в столовой. Перед ней лежали бумаги, а рядом блестела серебряная ручка с чёрным пером. Я помнила её: отец подарил эту ручку Райану на нашей свадьбе. Через два года Райан сказал, что потерял её.

— Ты пришла устраивать представление? — спросила Диана.

— Я пришла узнать, зачем вы подделали мою подпись.

Патриция вошла следом за нами.

Диана увидела её и побледнела.

— Ты что здесь делаешь?

— Говорю правду, — ответила Патриция.

Райан шагнул к матери.

— Мам, мы договаривались, что она ничего не узнает.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как вода стекает с зонтика Маркуса на каменный пол.

Райан замер, понимая, что сказал.

— Я не это имел в виду, — пробормотал он.

— Именно это, — ответила я. — Вы подделали документ, взяли кредит и отправили в больницу распоряжение о моём ребёнке.

— Я хотел спасти компанию, — сказал Райан.

— От чего?

Он провёл ладонью по лицу.

— От долгов. Я думал, что после рождения сына ты всё равно объединишь активы. Диана сказала, что если мы не получим деньги, люди, которым я должен, разрушат всё.

Диана резко повернулась к нему.

— Не смей перекладывать на меня свою глупость.

— Ты обещала, что банк одобрит кредит.

— А ты обещал, что Клэр подпишет бумаги.

Их ссора обнажила то, что они прятали месяцами. Райан не был марионеткой. Он сам передал образцы моей подписи, сам оформил заявку и сам привёл подставную Клэр к регистратору.

Я посмотрела на банковского менеджера.

— Вы слышали, что он признал участие?

Тот кивнул и опустил глаза на папку.

— Я слышал достаточно, чтобы немедленно заморозить перевод и отозвать предварительное одобрение.

Райан резко шагнул к нему.

— Вы не можете забрать деньги! Они уже на счёте компании!

— Именно поэтому банк заблокирует счёт до выяснения происхождения средств.

Диана схватила серебряную ручку и швырнула её на стол. Она раскололась у основания.

— Всё это из-за твоего отца, — процедила она. — Он специально оставил имущество Клэр, потому что знал, что ты слабый.

Я повернулась к ней.

— Нет. Он оставил его мне, потому что видел, как вы относитесь к деньгам и к людям.

Ребекка раскрыла папку.

— В завещании есть отдельное условие. Если кто-либо попытается получить активы через подделку, давление или сокрытие долгов, управление всеми семейными компаниями переходит к независимому управляющему. Диана, вы больше не имеете права распоряжаться ни одним счётом фонда.

Диана уставилась на неё.

— Ты не можешь лишить меня всего.

— Я ничего не лишаю, — спокойно сказала Ребекка. — Ваши полномочия уже прекращены условиями документа.

Райан сел на стул. Дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— Клэр, пожалуйста, — сказал он. — Я не хотел, чтобы ты оказалась на улице.

— Но ты запер дверь.

Он опустил взгляд.

— Я думал, ты испугаешься и подпишешь.

Эта честность была хуже любой лжи.

Я заметила на столе лист из больницы. Ровная поддельная подпись проходила через моё имя, словно кто-то провёл ножом по бумаге.

— Ты хотел стать единственным человеком, который решает за нашего сына?

Райан сжал кулаки.

— Я его отец.

— И я его мать. Это не даёт тебе права подделывать мои документы.

Маркус положил перед ним копию заявления Патриции.

— До пяти часов банк передаст материалы в отдел финансовых преступлений. Вы можете добровольно вернуть деньги и предоставить доступ к устройствам, либо всё будет выглядеть как попытка скрыть средства.

Райан посмотрел на мать.

Диана отвернулась.

— Не втягивай меня в последствия твоих решений.

Он усмехнулся без радости.

— Ты сама научила меня, что семья должна держаться вместе.

— Семья держится рядом с теми, кто приносит пользу.

Вот чего на самом деле хотела Диана: не дом и не внука. Ей нужны были деньги, чтобы закрыть собственные долги, о которых Райан даже не знал. Маркус нашёл их в трастовых выписках: три займа, два заложенных объекта и обещание выплатить кредиторам из денег, полученных за мой дом.

Райан прочитал список и побледнел.

— Ты заложила дом сестры?

— Я спасала семью.

— Ты использовала меня.

— А ты позволил.

Я не испытывала торжества. Только усталость и странную ясность.

Я подписала заявление о запрете любых сделок с моим имуществом, но отказалась немедленно расторгать брак. Ребекка объяснила, что это даст Райану возможность скрыть активы и представить меня мстительной женой. Вместо этого я потребовала отдельное проживание, полный доступ к финансовым данным и письменное признание отцовства без права единоличных решений.

Райан согласился.

Не из любви.

Он подписал, потому что к вечеру его компания уже не могла распоряжаться ни одним долларом.

Патриция передала журнал нотариальных действий, и её показания позволили отменить поддельный документ. Банк заморозил кредит. Деньги вернули на защищённый счёт фонда. Диане пришлось продать собственную квартиру, чтобы погасить часть долгов, но дом она так и не получила.

Самым неожиданным оказалось другое.

Через два дня Райан пришёл к Ребекке один и передал ей папку с дополнительными документами. В ней были переписки, счета и доказательство того, что Диана несколько месяцев подделывала его подпись в заявках на новые займы.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я, когда он показал мне бумаги.

— Потому что если я промолчу, ты потеряешь ещё больше. И потому что я больше не хочу быть её инструментом.

— Это не возвращает мне ту ночь.

— Знаю.

— И не делает тебя хорошим мужем.

— Знаю.

Он не просил прощения. Не обещал стать другим человеком. Просто отдал документы и согласился пройти все необходимые процедуры, чтобы закрыть собственные долги без доступа к моим активам.

Я не вернулась к нему.

Но и не запретила ему видеть сына после рождения, пока он соблюдал каждое условие соглашения и приходил только в назначенное время.

Через неделю я снова была в родильном отделении. На тумбочке лежала бордовая папка отца, а рядом — расколотая серебряная ручка, которую Маркус забрал со стола в доме. Я оставила её там не как память о Райане, а как напоминание о том, как легко дорогой подарок превращается в улику.

Когда начались схватки, я позвонила Ребекке.

— Он родился, — сказала я позже, когда в палате стало светло от утренних ламп. — И его записали под моей фамилией.

— А Райан?

Я посмотрела на мужчину, который стоял за стеклом коридора. Он держал ладонь у груди и не смел войти без разрешения.

— Он ждёт.

— Ты пустишь его?

Я взглянула на сына. Его крошечные пальцы сжимали край белого одеяла, а на запястье висела бирка с именем Беннетт.

— Да. Но сначала он подпишет ещё один документ.

Ребекка улыбнулась.

— Какой?

Я взяла ручку, которую отец когда-то подарил Райану, и положила её рядом с бумагами.

— Тот, где он признаёт: этот ребёнок не залог, не наследство и не способ расплатиться с долгами.