Свекровь выгнала меня ночью из собственного дома, но утром после одного звонка её улыбка исчезла

— Подпиши передаточный акт, Клэр, или этой ночью ты окажешься на улице.

Диана подвинула бумаги по мраморному столу с такой силой, что угол папки ударился о мой живот. Сын толкнулся внутри, резко и больно. Я инстинктивно прикрыла живот ладонью.

Было без десяти полночь. За окнами шёл холодный дождь, а на столе остывал чай с запахом корицы, который я приготовила час назад и так и не успела выпить.

Я посмотрела на первую страницу. Передаточный акт передавал мой дом Райану за десять долларов.

— Ты хочешь, чтобы я отдала дом стоимостью десять миллионов за десять долларов?

— Не драматизируй, — усмехнулась Диана. — Ты носишь моего внука. Всё равно когда-нибудь всё достанется Райану.

— Этот дом принадлежал моему отцу. Он оставил его мне.

Я повернулась к мужу.

— Райан, ты действительно позволяешь ей это делать?

Он сидел напротив, сжимая край белой салфетки. На его указательном пальце виднелась свежая царапина, будто он недавно сорвал кожу о металл.

— Мама считает, что ты слишком много решаешь сама, — пробормотал он.

— Это мой дом.

— Мы женаты. Значит, он наш.

— Нет. Брак не превращает моё наследство в твою собственность.

Диана резко забрала бумаги.

— Тогда собирай вещи.

Я даже улыбнулась, потому что решила: она блефует.

Через десять минут мой чемодан стоял на мокром крыльце.

Райан держал дверь, пока Диана поворачивала ключ. На мне было тонкое домашнее платье, телефон показывал двенадцать процентов заряда, а живот тянуло так, что я оперлась на ручку чемодана.

— Райан, ты правда это делаешь? — спросила я.

Он не посмотрел на меня.

— Может, ночь в гостинице поможет тебе стать разумнее.

Дверь закрылась.

Я стояла под навесом и слышала, как за стеной Диана что-то быстро говорила сыну. Ещё месяц назад Райан целовал меня перед сном и прикладывал ладонь к моему животу. Теперь он оставил меня на улице в тридцать две недели беременности.

В гостинице пахло хлоркой и мокрым ковролином. Я сидела на краю кровати, пока ребёнок снова толкался под рёбрами, и набрала номер Ребекки Слоун — юриста, которая оформляла наследство моего отца.

Она ответила почти сразу.

— Клэр? Что случилось?

— Отец моего ребёнка и его мать выгнали меня из собственного дома. Они требуют, чтобы я подписала передачу собственности.

На другом конце повисла тишина.

— Диана показывала тебе только передаточный акт?

— Да.

— Тогда она не знает.

— Не знает чего?

Ребекка тяжело выдохнула.

— Твой отец изменил структуру владения за три месяца до смерти.

Я сжала телефон.

— Что именно он изменил?

— Достаточно, чтобы Райан и Диана очень скоро поняли: они выгнали не того человека.

В семь утра Ребекка приехала за мной. Через час мы сидели в её кабинете, а на стоянке перед домом уже остановились три чёрные машины. Райан звонил без перерыва.

Я не отвечала.

Ребекка положила передо мной толстую папку, перевязанную бордовой лентой. На ней почерком отца было написано: «Открыть, если Клэр окажется под давлением».

Моя рука потянулась к завязке, когда в коридоре раздались быстрые шаги и кто-то резко дёрнул ручку двери…

ЧАСТЬ 2

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл высокий мужчина в мокром тёмном пальто. На его рукаве блестели капли дождя, а в руке он держал плоский металлический чемодан.

— Маркус Хейл, — представила его Ребекка. — Он работает с семейным трастом Беннеттов.

Маркус кивнул мне и положил чемодан на стол.

— Нам нужно действовать быстро. Люди Райана сейчас находятся у регистратора.

Телефон снова завибрировал. Тридцать восемь пропущенных вызовов.

Я всё-таки ответила.

— Что ты натворила, Клэр? — заорал Райан. — У моего дома адвокаты, охрана и какой-то мужчина требует документы!

— У твоего дома?

— Не цепляйся к словам! Диана сказала, что ты устроила это из злости.

— Ты оставил беременную жену на улице в полночь.

— Мы хотели, чтобы ты образумилась.

Ребекка включила настольную лампу. Жёлтый свет упал на раскрытую папку.

— Спроси его о подписи, — тихо сказала она.

— Райан, ты подавал документы с моей подписью?

На линии стало тихо.

Потом в разговор вмешалась Диана.

— Ты сейчас не в состоянии понимать, что подписывала. Беременность влияет на память.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Я смотрю на документ, которого никогда не видела.

Маркус достал увеличенные копии и разложил их веером. На последней странице стояла моя подпись, слишком старательная и ровная. Даже завиток у буквы «Б» был неправильным.

— Это подделка, — сказала я.

— Мы знаем, — ответила Ребекка.

— Нотариус указан Патриция Уэллс, — добавил Маркус. — Двоюродная сестра Дианы.

Диана снова заговорила:

— Ты сама согласилась, чтобы Райан получил право распоряжаться домом перед рефинансированием.

— Каким рефинансированием?

Она замолчала.

Я поднялась так резко, что стул задел стену.

— Каким рефинансированием, Диана?

Связь оборвалась.

Через двадцать минут Ребекка нашла заявку в электронной системе банка. Четыре миллиона двести тысяч долларов должны были выдать под залог моего дома. Заёмщиком значилась я, а деньги предназначались компании «Картер Девелопмент» — фирме Райана, которую он якобы закрыл два года назад.

На экране светилась дата подачи: одиннадцать дней назад.

— Он использовал мои налоговые документы, паспорт и страницы с образцами подписи, — сказал Маркус. — Доступ к семейному архиву выполнялся с домашнего адреса.

Я вспомнила, как три недели назад проснулась в два часа ночи и увидела Райана у моего письменного стола.

— Что ты здесь делаешь?

— Ищу зарядное устройство, — ответил он, слишком быстро.

Тогда я поверила.

Теперь мне стало трудно дышать.

Телефон Ребекки зазвонил. Она включила громкую связь.

— Это регистрационная палата, — сказала женщина. — Женщина, назвавшаяся Клэр Беннетт, требует срочно оформить ещё один документ. У неё удостоверение личности на ваше имя.

Маркус уже застёгивал пальто.

— Она одна?

— Нет, — ответила женщина. — С ней ваш муж.

Ребекка посмотрела на меня и медленно развязала бордовую ленту.

— Клэр, дом — не единственный актив, который они пытаются забрать.

Под первым документом лежал конверт, запечатанный воском с гербом нашей семьи.

Я коснулась печати.

В этот момент на экране компьютера появилось новое уведомление: кто-то только что получил доступ к банковскому счёту моего будущего сына…

ЧАСТЬ 3

Уведомление исчезло, прежде чем я успела его открыть. Маркус развернул ноутбук и подключил его к металлическому чемодану.

— Счёт оформлен на имя ребёнка? — спросила я.

— На имя фонда, который создал твой отец до смерти, — ответила Ребекка. — Но доступ пытались получить по доверенности, подписанной тобой.

Я посмотрела на конверт с гербом.

— Открывай.

Ребекка сломала восковую печать. Внутри лежали четыре страницы и небольшая карточка с адресом нотариальной конторы на улице Линден.

— Здесь указано, что девяносто восемь процентов дома принадлежат тебе через «Беннетт Резиденшл Холдингс», — сказала она. — Два процента отец передал защищённому трасту. Но это не всё.

Она перевернула страницу.

— Компания владеет не только домом. Ей принадлежит пакет акций строительной фирмы и счёт развития на шесть миллионов долларов. При условии, что ты не передаёшь активы супругу до рождения ребёнка.

Я медленно села.

Вот почему Диана торопилась.

В кабинет вошла пожилая женщина в зелёном шерстяном жакете. Она держала мокрый зонтик, с которого на пол падали капли.

— Патриция Уэллс, — сказала Ребекка. — Нотариус из поддельного документа.

Я вскочила.

— Вы подписали бумаги от моего имени?

Патриция сжала ручку зонтика.

— Я поставила печать. Подпись уже была на странице.

— Вы видели меня?

— Нет.

— Тогда почему подтвердили личность?

Её лицо дрогнуло.

— Диана сказала, что вы лежите после осложнений и не можете приехать. Она принесла копию паспорта, доверенность и заплатила мне двадцать тысяч.

Маркус положил на стол распечатку банковского перевода.

— Деньги пришли с личного счёта Райана Картера.

Патриция закрыла глаза.

— Он был рядом. Он сказал, что вы всё одобрили и что ребёнок должен родиться в доме, который будет принадлежать семье Картера.

Я услышала собственное дыхание.

— Райан знал?

Патриция кивнула.

— Он сам показал мне образцы вашей подписи. Сказал, что если я откажусь, Диана расскажет о старом долге моей дочери.

Ребекка подняла взгляд.

— Ты готова дать письменные показания?

— Да. И принесу журнал нотариальных действий.

В этот момент Маркус получил сообщение. Он прочитал его и нахмурился.

— Райан уже подписал договор займа у регистратора. Но в документе есть условие: если кредит не будет обеспечен вашим домом сегодня до пяти вечера, банк потребует немедленного возврата четырёх миллионов двухсот тысяч долларов.

— То есть они пытались заложить дом, которого не контролировали, — сказала я.

— И деньги уже перечислены на счёт его компании, — ответила Ребекка.

Телефон зазвонил. Номер был незнакомым.

Я включила громкую связь.

— Клэр, — голос Райана звучал хрипло. — Ты должна приехать. Диана говорит, что всё можно исправить.

— Где вы?

— В доме.

— В моём доме?

— Пожалуйста. Нам нужно поговорить до того, как банк заблокирует счета.

Я посмотрела на Ребекку. Она уже брала ключи от машины.

Но прежде чем мы вышли, на телефон пришло ещё одно сообщение — от родильного отделения. В нём говорилось, что мой акушер срочно пытался связаться со мной из-за распоряжения, которое кто-то подал от моего имени…