Я отказалась подписывать убыточный контракт, и через минуту после моего увольнения лицо начальника резко побледнело

— Ты уволена! — Виктор Петрович орал так, что на массивном дубовом столе подпрыгивала дорогая перьевая ручка. — Вон отсюда! Чтобы через пять минут твоего духа здесь не было!

Я стояла напротив него в кабинете на двадцать втором этаже, сжимая тонкую папку с расчётами. За стеклянной стеной ноябрьский город тонул в мокром тумане, а над дверью мерцали красные цифры электронных часов: 16:42.

— Виктор Петрович, я перепроверила смету трижды, — сказала я, стараясь не смотреть на его багровое лицо. — В расчётах заместителя обнаружена ошибка. Если компания подпишет контракт, мы потеряем почти восемь миллионов рублей уже на первом этапе.

— Молчать! — он ударил ладонью по столу. Ручка прокатилась к краю и остановилась в сантиметре от пола. — Ты кто такая, чтобы обсуждать решения моих доверенных людей?

— Я отвечаю за проверку цифр.

— Ты помощница младшего аналитика! Тебя взяли сюда из милости, потому что твой бывший преподаватель попросил за тебя. А теперь ты решила изображать специалиста?

От него пахло горьким кофе и дорогими духами. Этот запах я запомнила навсегда, потому что именно в тот момент поняла: он кричал не из-за моей дерзости. Он боялся.

— Я не буду подписывать расчёт, который заведомо приведёт к убыткам, — ответила я.

Виктор Петрович медленно улыбнулся.

— Подписывать будешь то, что положат перед тобой. А если не будешь, завтра никто в городе не возьмёт тебя на работу.

Он выдернул из папки первый лист и разорвал его пополам. Белые кусочки упали на ковёр рядом с моими туфлями.

— Секретарь! — рявкнул он.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Марина из приёмной. Она держала поднос с чашкой чая, но, увидев меня, замерла.

— Оформите увольнение по статье, — бросил начальник. — За саботаж и нарушение субординации.

— Но я ничего не нарушала, — сказала я.

— Ты ещё споришь?

Марина опустила глаза. На краю фарфоровой чашки дрожала чайная ложка.

Я достала из сумки свой блокнот с красной тканевой обложкой. На первой странице были записаны суммы, даты и фамилии. Я вела его три недели, потому что после первой же проверки заметила: цифры исчезали не случайно.

— Перед тем как уйти, я хотела сообщить ещё об одном, — произнесла я.

— Мне неинтересно.

— Тогда вам станет интересно через несколько минут.

Он резко наклонился ко мне.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет. Я предупреждаю.

Виктор Петрович выпрямился и нажал кнопку внутренней связи.

— Охране подняться ко мне. Немедленно.

В этот момент в коридоре раздались быстрые шаги. Не тяжёлые шаги охранника и не осторожная поступь секретаря. Кто-то шёл прямо к кабинету, не спрашивая разрешения.

Виктор Петрович посмотрел на часы, затем на мою папку.

— Что ты успела отправить? — тихо спросил он.

Я промолчала.

Он побледнел, схватил папку со стола и дёрнул верхний зажим. Изнутри выпал узкий лист с печатью, которого минуту назад там не было. Начальник потянулся к нему, а ручка двери уже начала опускаться…

ЧАСТЬ 2

Ручка двери опустилась, и в кабинет вошёл не охранник, а пожилой мужчина в тёмном шерстяном пальто. В одной руке он держал кожаный портфель, в другой — папку с эмблемой нотариальной конторы.

— Виктор Петрович, — сказал он, снимая мокрые очки. — Нам необходимо поговорить до начала заседания совета.

Начальник застыл, прижав к столу тот самый узкий лист.

— Михаил Андреевич? Почему вы здесь?

— Потому что вы отменили встречу дважды. А документы ждать не умеют.

Я знала этого человека. Михаил Андреевич Крылов был нотариусом Павла Соколова — основателя компании. Он приходил к нам всего один раз, почти год назад, когда оформлял наследственные бумаги после смерти моего отца.

Виктор Петрович бросил на меня быстрый взгляд.

— У нас увольнение сотрудницы. Возвращайтесь позже.

— Напротив, — ответил нотариус. — Елена должна присутствовать.

В кабинете стало так тихо, что я услышала, как капля дождя скользнула по стеклу.

— Она всего лишь помощница, — процедил начальник.

— Это вы так думаете.

Я почувствовала, как холодеют ладони. В моём блокноте лежала копия отчёта о переводах, полученная от бухгалтера две недели назад. Но зачем нотариус пришёл именно сейчас? И почему Виктор Петрович смотрел на папку так, будто внутри находилась не бумага, а зажжённая спичка?

— Елена, — сказал Михаил Андреевич, — вы отправляли уведомление правлению?

— Вчера вечером. На служебные адреса председателя совета и финансового директора.

— Они его получили.

Начальник резко повернулся.

— Какое уведомление?

— О несоответствиях в смете и о попытке провести платёж до утверждения договора.

— Это внутренний документ! — крикнул он.

— Поэтому я и отправила его правлению, а не в общий отдел.

Виктор Петрович сорвал с себя галстук и швырнул его на кресло. На белой рубашке проступило красное пятно от горячего чая, который Марина так и не решилась поставить на стол.

— Ты рылась в бухгалтерии без разрешения!

— Я проверяла документы, к которым у меня был доступ.

— Уволена за кражу информации!

— Тогда почему вы не вызываете службу безопасности?

Он открыл рот, но промолчал. Марина подняла на него глаза, и я увидела в них не страх, а усталость человека, который слишком долго наблюдал за чужими преступлениями.

Нотариус положил на стол новую папку.

— Здесь копия учредительных документов, распоряжение Павла Соколова и письмо, которое должно было быть оглашено сегодня в 17:00.

Виктор Петрович накрыл папку ладонью.

— Я не позволю устраивать спектакль.

— Вы уже его устроили, — спокойно ответил Михаил Андреевич. — Осталось понять, кто сегодня выйдет со сцены.

В этот момент за стеклянной стеной кабинета появились председатель совета директоров Олег Сергеевич, финансовый директор Светлана Игоревна и двое членов правления. Они остановились у входа, переглядываясь.

Виктор Петрович рванулся к двери.

— Заседания не будет.

Но Олег Сергеевич удержал его за плечо.

— Будет. После письма Елены мы проверили банковские распоряжения.

Начальник медленно повернулся.

— И что вы нашли?

— Платёж на восемь миллионов уже поставлен в очередь. С подписью, похожей на вашу.

Я ощутила, как внутри всё сжалось. Я рассчитывала остановить контракт. Но кто-то уже пытался вывести деньги.

Виктор Петрович перевёл взгляд на меня.

— Это сделала она, — сказал он. — Она единственная знала о проверке.

— Тогда объясните, — тихо произнесла я, — почему распоряжение отправили с компьютера вашего заместителя в три часа ночи?

Олег Сергеевич открыл папку с банковскими выписками. Внутри лежал лист, на котором стояла подпись свидетеля, которого никто не ожидал увидеть в этом кабинете. Дверь снова распахнулась, и Марина отступила в сторону…

❤️ Спасибо, что дочитали до этого места.
Продолжение уже ждёт вас в первом комментарии. 👇

ЧАСТЬ 3

В кабинет вошла Светлана Павловна, главный бухгалтер, которая не появлялась на работе четыре дня. Она выглядела так, будто за это время почти не спала: серое пальто было застёгнуто на одну пуговицу, а пальцы сжимали потрёпанную сумку.

Виктор Петрович отступил от стола.

— Вам здесь нечего делать.

— Мне есть что сказать, — ответила она.

Олег Сергеевич подвинул ей стул. Светлана Павловна не села. Она достала из сумки толстую тетрадь в клетку и положила её рядом с банковской выпиской.

— Я вела двойной реестр, — сказала она. — Официальные суммы и настоящие.

У меня перехватило дыхание.

— Почему вы молчали?

Она посмотрела на меня.

— Потому что Виктор Петрович угрожал уволить моего сына из подрядной организации. А потом сказал, что если я заговорю, он сделает так, чтобы мой муж потерял лечение по корпоративной страховке.

Виктор Петрович ударил кулаком по столу.

— Ложь!

— Тогда посмотрите на страницу сорок семь, — произнесла Светлана Павловна. — Там платежи вашей фирмы-посредника. Она зарегистрирована на вашего двоюродного брата.

Олег Сергеевич вырвал тетрадь из её рук и перелистнул несколько страниц. На каждой стояли даты, номера счетов и суммы, которые не совпадали с договорами.

— Восемь миллионов — это не ошибка в смете, — сказала я. — Это заранее подготовленный вывод денег.

— Ты ничего не понимаешь! — Виктор Петрович повернулся ко мне. — Контракт должен был спасти компанию от банкротства.

— Контракт с вашей фирмой?

Он замер.

Светлана Павловна закрыла глаза.

— Именно туда должны были уйти деньги.

Михаил Андреевич открыл принесённую папку и достал нотариально заверенный документ.

— Теперь я обязан сообщить вторую часть. Павел Соколов оставил распоряжение, согласно которому его контрольный пакет акций не переходил совету директоров сразу после его смерти.

Виктор Петрович усмехнулся.

— Его акции давно распределены.

— Вы ошибаетесь. Пакет передавался во временное управление до достижения Еленой двадцати шести лет.

Я почувствовала, как пол под ногами будто стал мягким.

— Что вы сказали?

Нотариус посмотрел прямо на меня.

— Ваш отец был совладельцем компании. Он передал свою долю Павлу Соколову на хранение, потому что опасался давления со стороны руководства. Сегодня вам исполнилось двадцать шесть лет. С этого часа право голоса переходит к вам.

Олег Сергеевич медленно поднялся.

— Какой размер пакета?

— Тридцать четыре процента. Вместе с долей Павла Соколова — пятьдесят один.

Виктор Петрович побледнел.

— Это невозможно. Павел никогда бы не доверил ей компанию.

— Он доверил ей не компанию, — ответила я. — Он доверил ей возможность не дать вам её уничтожить.

На столе лежала перьевая ручка. Начальник схватил её и резко ткнул в мою сторону.

— Ты специально всё это устроила!

— Я заметила несоответствия и попросила проверить документы.

— Ты знала о доле?

— Нет.

Именно это стало для него худшим ответом. Он понял, что я действовала не ради власти и не по чужому приказу.

Михаил Андреевич протянул мне документ.

— Здесь ваша подпись. После неё вы вступаете в права и можете потребовать немедленной блокировки платежа.

Я взяла ручку, но Виктор Петрович вдруг рассмеялся.

— Подписывай. Платёж уже ушёл. Через час деньги будут в другой стране.

Олег Сергеевич резко поднял телефон.

— Банк подтвердил: перевод задержан до конца рабочего дня.

Начальник перестал улыбаться.

В ту же секунду телефон Михаила Андреевича зазвонил. Он выслушал собеседника, нахмурился и передал трубку мне.

— Елена, вам звонит директор клиники, где лежит ваша мать. Он говорит, что кто-то попытался отменить её дорогостоящую операцию, сославшись на отсутствие оплаты…

Я прижала телефон к уху и услышала чужой испуганный голос. А Виктор Петрович смотрел на меня так, будто приготовил ещё один удар…