Через три дня после операции муж объяснил, почему не приехал, но после моего ответа его мать побледнела

На четвёртый день после операции я увидела в выписке строчку, от которой у меня похолодели пальцы: домой мне возвращаться было нельзя.

Я сидела на краю больничной кровати, прижимая к пояснице свернутое полотенце, когда медсестра Лора вошла с папкой и стаканом тёплой воды. За окном моросил сентябрьский дождь, а металлический ходунок рядом со мной блестел под белым светом лампы.

— Натали, вы уверены, что дома кто-то будет с вами круглосуточно? — спросила Лора.

— Мой муж.

Она посмотрела на бумаги, потом на меня.

— Ваш муж подтвердил это вчера?

Я открыла рот и не сразу нашла ответ. Итан действительно должен был приехать за мной. По крайней мере, так он написал в сообщении: «Отлежись. Заберу, когда выпишут».

— Он сказал, что приедет завтра утром, — произнесла я.

Лора поджала губы.

— Тогда лучше позвоните ему сейчас. После такой операции вам нельзя оставаться одной.

Я набрала номер. Итан ответил после пятого гудка. На заднем плане играла музыка, кто-то смеялся, звенели бокалы.

— Привет, Нат. Как ты?

— Я сижу в больнице и пытаюсь понять, кто заберёт меня домой.

— Я приеду утром.

— Сегодня уже утро.

Он замолчал на секунду.

— Я имел в виду… после праздника.

Я закрыла глаза. Три дня назад хирурги почти пять часов работали у моего позвоночника. Три дня назад я проснулась от боли, будто внутри меня раскалённый металл разрезали на части. Мой отец Роберт ехал четыре часа, чтобы посидеть рядом, а сестра Тесса взяла отпуск и спала в больничном кресле.

Итан не приехал.

Его мать Моника не приехала. Его отец Грэм не приехал. Его сестра Оливия, ради которой все они собрались на крыше ресторана, тоже не приехала.

— Я надеюсь, ты понимаешь, почему нас не было, — сказал Итан.

— Понимаю идеально. Праздник твоей сестры оказался важнее операции твоей жены.

В трубке стало тихо.

— Это нечестно.

— Нечестно — это когда человек обещает быть рядом, а потом присылает сообщение: «Ты справишься».

— У Оливии был тяжёлый год.

— У меня тоже.

— Мы всё равно собирались приехать.

— Когда?

Он не ответил.

Я посмотрела на выписку. Внизу, под рекомендациями врача, стояла пометка: «Пациентка сообщает, что не располагает безопасными условиями для восстановления».

— Итан, кто сказал больнице, что я буду одна?

— Что?

— Здесь написано, что дома меня никто не ждёт.

— Наверное, это ошибка.

— Наверное?

В этот момент Лора вернулась, держа в руках ещё один лист. На нём была подпись, похожая на мою, но слишком ровная и слишком уверенная.

— Натали, доктор просил вас уточнить один пункт перед выпиской, — сказала она. — Кто подписывал согласие на временное размещение в восстановительном центре?

У меня перехватило дыхание.

— Какое размещение?

Лора нахмурилась и перевернула лист. В коридоре за её спиной остановилась каталка, колёса тихо скрипнули по линолеуму.

— Вот эта форма. Здесь указано, что вы отказались от помощи супруга и просите направить вас в центр на шесть недель.

— Я ничего такого не подписывала.

Итан резко заговорил в трубке:

— Натали, не устраивай сцену. Тебе сейчас нельзя нервничать.

— Ты знал об этой форме?

— Я пытался решить проблему.

— Какую проблему?

Он снова замолчал. Потом сказал уже другим голосом, сухим и раздражённым:

— Просто подпиши всё, что нужно, и не усложняй.

Лора забрала лист, а я заметила внизу знакомый знак нотариальной конторы, возле которой Итан когда-то оформлял документы для своей фирмы. На обратной стороне папки виднелся отпечаток красной печати.

Я потянулась к телефону, чтобы позвонить отцу, но в этот момент дверь палаты открылась, и на пороге появился мужчина в тёмном пальто с папкой под мышкой. Он посмотрел на меня и произнёс:

— Миссис Картер, прежде чем вы поставите подпись, вам нужно узнать, что ваш муж уже сделал с вашим домом…

ЧАСТЬ 2

— Что он сделал? — спросила я.

Мужчина закрыл за собой дверь. Его звали Мартин Коул, он работал финансовым консультантом при больнице и помогал пациентам разбираться с документами, когда те не могли самостоятельно принимать решения. На его пальцах блестела серебряная скоба, а папка пахла свежей бумагой и мятой.

— Я не имею права обсуждать чужие дела без разрешения, — сказал он. — Но вы разрешили мне взглянуть на заявление, которое принёс ваш супруг.

— Я ничего ему не разрешала.

— Именно это и насторожило меня.

Лора поставила стакан воды на столик. Стакан задребезжал, потому что мои руки тряслись.

— Мартин, что написано в заявлении? — спросила я.

Он открыл папку, но не сразу показал документы.

— Указано, что вы временно неспособны самостоятельно распоряжаться финансами после операции. Ваш супруг просит активировать доверенность на управление семейным счётом и домом.

Я почувствовала, как боль в пояснице отступила перед другой, более холодной болью.

— У меня нет такой доверенности.

— В заявлении сказано, что есть.

Итан всё ещё оставался на линии.

— Натали, кто этот человек? — спросил он.

— Тот, кто объясняет мне, что ты делаешь.

— Он не знает всей ситуации.

— Тогда расскажи.

В трубке зашуршала одежда. Потом послышался голос Моники:

— Итан, прекрати этот разговор. Она после наркоза и не понимает, что говорит.

Я медленно опустила телефон на колени.

— Твоя мать рядом?

— Мы все здесь, — ответил Итан.

— На празднике Оливии?

— Натали, не начинай.

— Нет. Теперь я хочу закончить.

Я попросила Мартина проверить подпись. Он достал увеличительное стекло и положил лист на край стола. Подпись действительно напоминала мою, но буква «Н» в моей фамилии всегда уходила вниз острым крючком. Здесь она была округлой.

— Это не моя подпись, — сказала я.

Лора резко вдохнула.

— Вам нужно сообщить администрации.

— Не пока, — ответил Мартин. — Сначала нужно понять, какие документы уже использовали.

Он достал второй лист.

— Здесь выписка по семейному счёту.

Я увидела знакомые цифры и сразу узнала счёт, на который мы откладывали деньги для моей операции, реабилитации и возможного длительного больничного. На нём должно было оставаться почти двадцать тысяч долларов.

Осталось двести сорок три.

— Нет, — прошептала я.

— Деньги переводились частями в течение шести недель, — сказал Мартин. — Сначала две тысячи семьсот, потом четыре тысячи, потом ещё несколько платежей.

— На что?

Он повернул выписку ко мне.

В назначении платежей стояло: «Организация мероприятия Оливии Картер».

Я рассмеялась, но смех тут же превратился в болезненный кашель. Итан услышал это.

— Натали, послушай меня. Это временно. Я верну деньги после сделки.

— После какой сделки?

— Моего проекта.

— Ты взял деньги на мою операцию, чтобы оплатить день рождения Оливии?

— Не только день рождения. Это была встреча с инвесторами.

— Поэтому вся семья была на крыше?

Он ничего не ответил.

Мартин перелистнул документы.

— Здесь есть ещё один платёж. Оплата нотариальных услуг и регистрационного сбора.

— Для чего?

Он посмотрел на меня уже без деловой холодности.

— Для оформления права временного распоряжения вашим домом.

В тот же момент на экране телефона появилось сообщение от моего отца: «Натали, я приехал к вам домой. Здесь чужой мужчина меняет замок. Он говорит, что действует по поручению Итана».

Я перечитала сообщение дважды.

— Мартин, вызовите охрану, — сказала Лора.

— Сначала позвоните отцу, — ответил он. — Нужно понять, кто этот человек.

Я набрала Роберта. Он ответил сразу. На заднем плане скрежетал металл.

— Папа, что происходит?

— Двое мужчин у гаража. Один показывает бумаги и говорит, что дом передан под залог.

— Итан заложил дом?

— Он говорит, что это твоя подпись.

Мне стало трудно дышать.

— Папа, не спорь с ними. Просто отойди.

— Я не собираюсь уходить от твоего дома.

— Пожалуйста.

В трубке раздался тяжёлый удар, потом незнакомый голос:

— Мистер Картер, если вы не отойдёте, мы вызовем службу безопасности.

Я сжала телефон так, что ногти впились в ладонь.

— Итан, ты слышишь?

— Натали, ты всё неправильно поняла.

— Тогда объясни, почему мой отец стоит у дома, который ты уже отдал в залог.

Его дыхание стало рваным.

— Я хотел защитить нас.

— От чего?

На другом конце линии Моника вдруг сказала:

— Итан, не говори ей про склад.

Он резко отозвался:

— Замолчи!

Я подняла глаза на Мартина.

— Какой склад?

Итан отключился.

Через минуту в палату вошла заведующая отделением с новым конвертом в руке. Она была бледной и держала его так, будто боялась прикоснуться.

— Натали, этот документ только что принесли из архива, — сказала она. — Его нашли среди бумаг, поданных вашим мужем.

Я протянула руку, но заведующая не отдала конверт.

— Здесь стоит дата, когда вы ещё лежали под наркозом. И подпись человека, который утверждает, что присутствовал при её оформлении…

Она посмотрела на меня.

— Это ваш отец?

ЧАСТЬ 3

— Нет, — ответила я. — Папа в тот день был в Пенсильвании.

Заведующая всё-таки передала мне конверт. Бумага внутри была плотной, с водяным знаком нотариальной конторы. Внизу стояла подпись свидетеля: «Мара Белл, администратор ресторана “Седьмая терраса”».

Я знала это место. Именно там проходил праздник Оливии.

— Позвоните ей, — сказал Мартин.

— А если она не захочет говорить?

— Тогда спросите, почему её имя оказалось на документе.

Я набрала номер, указанный в справочнике ресторана. Ответили не сразу.

— Администратор Мара Белл слушает.

— Мисс Белл, меня зовут Натали Картер. Вы подписывали документ о передаче моего дома под залог?

В трубке зашумела посуда. Потом женщина тяжело вздохнула.

— Я ждала, когда вы позвоните.

— Вы были свидетелем?

— Нет. Я была свидетелем того, как ваш муж подделал мою подпись.

У меня задрожали колени, и Лора придвинула стул.

— Почему вы молчали?

— Потому что он сказал, что если я расскажу, ресторан потеряет договор с его компанией. А потом я увидела, как ваша свекровь принесла ему папку прямо перед праздником.

— Какую папку?

— С документами на дом. И с письмом от кредитора.

Мартин наклонился к телефону.

— Мара, нам нужно знать всё. Не только то, что касается подписи.

Женщина помолчала.

— Вечеринка Оливии была не просто днём рождения. Итан пригласил туда троих инвесторов. Он хотел получить деньги на погашение долга своей фирмы. Если бы сделка сорвалась, он потерял бы компанию и дом.

— Поэтому он взял мои деньги?

— Да. Но этого ему было мало.

— Что ещё он сделал?

— Он сказал инвесторам, что ваша операция прошла успешно и вы согласны использовать дом как обеспечение. Я слышала это своими ушами.

У меня перед глазами поплыл белый свет.

— Он сказал, что я согласна?

— Сказал, что вы сами попросили его всё оформить, потому что после операции будете не в состоянии заниматься делами.

Итан пытался не спасти меня, а превратить мою беспомощность в удобное объяснение.

Дверь палаты распахнулась. На пороге стоял Итан. Его праздничная рубашка была помята, на воротнике осталось пятно от соуса. За ним стояли Моника и Оливия.

— Уберите телефон, — сказал он.

— Ты слышал весь разговор?

— Мара врёт.

— Тогда почему она назвала сумму, дату и фамилии инвесторов?

Оливия шагнула вперёд.

— Натали, это всё не так, как выглядит.

— Ты знала о деньгах?

Она посмотрела на брата. Этого взгляда хватило.

— Оливия.

— Я думала, он договорился с банком, — прошептала она.

— Ты знала, что мои деньги ушли на твой праздник?

— Я узнала только вчера.

— И всё равно осталась там.

Её глаза наполнились слезами.

— Я не могла всё разрушить. Там были люди, от которых зависела работа Итана.

Моника вмешалась:

— Ты должна понимать, что семья иногда помогает друг другу.

— Семья не крадёт деньги на операцию.

Итан резко подошёл к кровати.

— Я собирался вернуть всё после сделки.

— А если бы я не нашла документы?

— Ты бы ничего не потеряла.

— Кроме дома, денег и права решать за себя.

Он сжал челюсть.

— Ты сейчас не в состоянии принимать решения.

Мартин поднял папку.

— В состоянии. И достаточно ясно понимает, что вы использовали поддельные документы.

Итан бросил на него взгляд.

— Кто вы вообще такой?

— Человек, который отправил копии в банк и приостановил перевод.

На лице Итана впервые появилась настоящая тревога.

— Вы не имеете права.

— Она имеет право отменить любую доверенность, которой не подписывала.

Я посмотрела на него.

— Ты не приехал в больницу, потому что в это время оформлял мой дом?

Итан ответил не сразу.

— Я не мог прийти с пустыми руками.

Эта фраза ударила сильнее, чем признание.

Оливия закрыла лицо ладонями. Моника отступила к стене. Лора вызвала службу безопасности, а Мартин попросил меня поставить подпись под заявлением о запрете любых операций от моего имени.

Я думала, что после этого всё закончится.

Но телефон Мартина зазвонил, и он, выслушав собеседника, медленно поднял на меня глаза.

— Натали, банк нашёл ещё одну запись. Итан не просто заложил дом. Он указал вас поручителем по долгу, о котором вы никогда не слышали.

— Чьему долгу?

Мартин взглянул на Оливию.

Она побледнела.

А потом в коридоре раздался голос незнакомого мужчины:

— Я приехал забрать документы по делу Оливии Картер. Но, кажется, вы все уже поняли, кто на самом деле должен мне деньги…