Муж преградил мне путь к новорождённой дочери у больницы, но после слов соцработницы его спокойное лицо побледнело

Я стояла у входа в палату, когда увидела, как любовница моего мужа пристёгивает мою четырёхдневную дочь в чужую машину.

Секунду я не могла вдохнуть. Лорен Хейс была в бледно-голубой форме, хотя не работала в нашей больнице. На её руках лежала Софи — крошечная, пятинедельная? Нет. Четырёхдневная. Пятьсот двадцать граммов? Я знала каждый грамм: пять фунтов одиннадцать унций. Я сама подписывала эти цифры в выписке.

На ручке детского кресла болтался жёлтый брелок в форме луны. Я купила его ещё до родов и пришила к сумке, чтобы не перепутать её среди других. Теперь сумка стояла у ног Эрика.

В ней были подгузники, бутылочки, мои документы и белое одеяло, которое я сложила утром.

Всё, что требовалось Софи, чтобы уехать.

Без меня.

— Лорен?

Эрик обернулся. На его лице не было ни вины, ни растерянности. Только раздражение, будто я помешала ему закончить обычное дело.

— Натали, — произнёс он тихо. — Она просто помогает.

Я посмотрела на Лорен.

— С чем именно?

— Ты едешь к маме, — ответил Эрик.

Он сказал это так спокойно, что я на миг засомневалась в собственной памяти. Может, мы действительно что-то обсуждали? Может, после операции я пропустила целый разговор о том, куда уезжает моя дочь?

— Я еду к маме с ребёнком, — медленно сказала я. — Отдай мне Софи.

Лорен сжала губы. Она держала девочку слишком крепко, будто боялась, что я вырву её из рук.

— Я не хочу тебя расстраивать, — сказала она.

От этих слов внутри стало холоднее, чем от крика.

Эрик шагнул между нами.

Не между Лорен и ребёнком.

Между мной и Лорен.

— Натали, ты едва стоишь на ногах. Тебе сейчас нужен покой.

— Отдай мне дочь.

Я попыталась обойти его, но Эрик схватил меня за запястье. Не так сильно, чтобы остался синяк. Ровно настолько, чтобы остановить.

Медсестра рядом резко сказала:

— Уберите руку от неё.

Он отпустил меня.

Я снова протянула руки к Софи.

— Отдай её мне.

Лорен посмотрела на Эрика, а не на меня. Будто именно он решал, можно ли матери взять собственного ребёнка.

Софи заплакала.

Я закричала:

— Отдайте мне мою дочь!

Охранник у стеклянных дверей обернулся. Медсестра забрала Софи у Лорен, и я прижала малышку к груди. Разрез под животом обжёг меня так, что колени подогнулись.

— Вызовите службу безопасности, — сказала я.

— Господи, Натали, — пробормотал Эрик. — Не устраивай сцену.

Лорен скрестила руки.

— Мы пытались тебе помочь.

Мы.

Одно слово изменило всё.

Я думала, самое страшное — это его измена. Но, прижимая Софи к себе, поняла: измена была только краем истории.

Через несколько минут в холл спустилась социальный работник Марта Рид. Увидев Лорен, она остановилась. Потом посмотрела на Эрика.

— Мистер Брукс, — осторожно сказала она, — мы ведь вчера уже обсуждали это.

Все звуки вокруг меня словно провалились.

— Что вы обсуждали? — спросила я.

Эрик побледнел.

Марта открыла папку, лежавшую у неё под мышкой, и протянула руку к первой странице…

ЧАСТЬ 2

Марта вытащила из папки бланк и положила его на стойку регистрации. Бумага дрогнула под её пальцами, но голос остался ровным.

— Вчера мистер Брукс сообщил, что его жена не в состоянии самостоятельно ухаживать за ребёнком.

Я посмотрела на Эрика.

— Что?

— Он сказал, что после операции вы стали дезориентированы, отказывались кормить дочь и несколько раз говорили, что хотите оставить её в больнице, — продолжила Марта. — Он просил оформить временную передачу ребёнка доверенному лицу.

— Кому?

Марта перевела взгляд на Лорен.

— Ей.

Лорен отступила на шаг. Жёлтый брелок на детском кресле качнулся и тихо ударился о пластик.

— Он сказал, что вы согласились, — прошептала она.

— Я никогда такого не говорила.

— Ты была под сильными лекарствами, — быстро вставил Эрик. — Возможно, не помнишь.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Я каждый час записывала, когда Софи ела. Я звонила маме. Я просила медсестру проверить шов. Но я ни разу не просила отдать дочь другой женщине.

— Натали, ты сейчас не в состоянии спорить, — сказал он.

— А ты в состоянии увозить моего ребёнка?

Охранник встал рядом с медсестрой.

— Господин Брукс, отойдите от пациентки.

Эрик медленно поднял ладони.

— Это семейное недоразумение.

Марта раскрыла вторую страницу.

— Вот заявление, которое вы принесли вчера. Здесь стоит подпись Натали Брукс.

Она пододвинула бумагу ко мне.

Я узнала свой почерк сразу. Или попыталась его узнать. Буквы были похожи, но слишком ровные. Я всегда писала букву «т» с длинным хвостом, а здесь хвост исчезал в середине фамилии.

— Это не моя подпись, — сказала я.

Эрик усмехнулся.

— Ты подписывала документы перед операцией.

— Не этот.

Марта кивнула.

— Именно поэтому мы не разрешили передачу ребёнка. Подпись отличается от той, что есть в ваших медицинских документах. Кроме того, господин Брукс утверждал, что Лорен Хейс является вашей сестрой.

Лорен резко повернулась к Эрику.

— Ты сказал, им нужно знать только, что я родственница.

В холле стало тихо.

Эрик уставился на неё.

— Лорен, замолчи.

Я почувствовала, как внутри поднимается не слеза, а злость. Тяжёлая, ясная, почти физическая.

— Она не твоя случайная помощница, — сказала Марта. — В заявлении вы указали её как временного опекуна. Но когда я позвонила по номеру, который вы оставили, мужчина на другом конце ответил, что никогда не слышал о таком разрешении.

— Это была ошибка, — сказал Эрик.

— Нет, — ответила я. — Ошибка не готовит автокресло и не собирает сумку.

Лорен побледнела.

— Эрик говорил, что ты опасна для ребёнка. Что у тебя послеродовой психоз. Он сказал, если я не помогу, Софи заберут неизвестно куда.

— Ты поверила ему?

— Я поверила тому, что он показывал.

Эрик шагнул к ней.

— Мы поговорим дома.

— Я больше никуда с тобой не поеду.

Марта закрыла папку.

— Мистер Брукс, до окончания проверки вы не имеете права забирать ребёнка или давать распоряжения от имени жены. И ещё одно: сегодня утром бухгалтерия клиники сообщила, что с общего счёта Натали была подготовлена крупная выплата.

Я сжала одеяло вокруг Софи.

— Какая выплата?

Марта посмотрела прямо на меня.

— Двести восемьдесят тысяч долларов. Получатель — компания, зарегистрированная на имя Лорен Хейс.

Эрик резко развернулся к ней.

— Вы не понимаете, о чём говорите.

— Понимаю, — сказала Марта. — Потому что заявление о переводе денег было приложено к той же папке.

Лорен смотрела на него, словно видела перед собой незнакомца.

— Ты сказал, что это деньги на лечение Натали.

Эрик дёрнулся к стойке и схватил папку. Охранник перехватил его руку.

— Не трогайте документы.

Эрик повернулся ко мне.

— Натали, выслушай меня. Всё не так, как кажется.

В этот момент на его телефоне зазвонил неизвестный номер. Он взглянул на экран, и цвет его лица изменился.

Марта тихо спросила:

— Кто звонит, мистер Брукс?

Эрик не ответил. Он нажал кнопку приёма, поднёс телефон к уху и услышал первые слова.

Его пальцы разжались.

— Нет, — сказал он. — Вы не могли это найти…

Он смотрел на меня, но говорил уже не со мной.

А потом незнакомый голос произнёс в трубке имя человека, которого я не слышала шесть лет…

ЧАСТЬ 3

— Кто это? — спросила я.

Эрик отступил к стене. На телефоне всё ещё горел вызов, а из динамика доносился хриплый голос.

— Натали, это Джонатан Пирс. Я работал с твоим отцом.

У меня перехватило дыхание.

Мой отец умер шесть лет назад. После его смерти Эрик помогал мне разбирать бумаги семейной строительной компании. Он уверял, что все дела закрыты и от отца остался только небольшой долг.

— Почему вы звоните Эрику? — спросила я.

— Потому что он только что пытался продать долю, которая никогда ему не принадлежала, — ответил Джонатан. — Но передача не состоялась. Я нашёл оригинал доверенности.

Эрик вырвал телефон из рук и отключил звонок.

Марта смотрела на него уже не как на мужа пациентки, а как на человека, представляющего угрозу.

— Включите громкую связь, — попросила я.

— Это личное.

— Ты сделал личным мой ребёнок, мои деньги и моё имя.

Лорен подошла к стойке.

— Я знаю, где лежат остальные бумаги.

Эрик резко повернулся.

— Лорен.

— Нет. Хватит.

Она вытащила из сумочки маленький металлический ключ на красном шнурке.

— Он хранил документы в шкафчике на подземной стоянке. Сказал, что это запасной комплект для сделки. Я думала, там договоры на лечение. Но вчера увидела конверт с именем Натали.

— Ты рылась в моих вещах? — прошипел Эрик.

— Я искала доказательство, что ты не врёшь мне.

Лорен достала сложенный лист.

На нём стояла таблица: даты, суммы, номера счетов и короткие пометки. В последней строке было написано: «После выписки — признание недееспособной. Ребёнок у Лорен. Дом продать до пятницы».

Я перечитала строку дважды.

Ноги стали ватными.

— Дом? — спросила я.

Эрик отвернулся.

Марта забрала лист и передала его охраннику.

— Позвоните руководству клиники. Немедленно.

— Вы не имеете права, — сказал Эрик. — Это украденный документ.

— Тогда вам будет легко объяснить, почему на нём ваш почерк, — ответила Лорен.

Я вспомнила последние месяцы. Эрик всё чаще просил меня подписывать бумаги на кухне, когда я была уставшей. Говорил, что это страховка, налоговые формы, документы на ремонт. После смерти отца я не проверяла каждую страницу. Я доверяла ему.

Теперь я поняла: он не собирался просто уйти к Лорен. Он хотел, чтобы я исчезла из собственной жизни, а потом забрать дом, деньги и ребёнка.

Эрик подошёл ко мне.

— Натали, я испугался. Ты была нестабильна после родов. Я пытался защитить Софи.

— Ты приготовил её кресло до того, как я узнала о твоём плане.

— Я сделал ошибку.

— Нет. Ты составил расписание.

В дверях появилась заведующая отделением. За ней стоял Джонатан Пирс — высокий седой мужчина с кожаной папкой.

Он узнал меня и снял очки.

— Твой отец оставил тебе контрольный пакет компании, — сказал он. — Эрик получил лишь право временно управлять счетами, пока ты не достигнешь тридцати лет. Но полгода назад срок закончился.

Эрик резко поднял голову.

— Она не могла управлять компанией после операции.

— Она могла, — ответил Джонатан. — И именно поэтому ты пытался подписать за неё новую доверенность.

Он раскрыл папку. Внутри лежал оригинал документа с нотариальной печатью и моя настоящая подпись.

Рядом — копия бумаги Эрика, где моя подпись была подделана.

Лорен прикрыла рот ладонью.

— Ты собирался оставить меня крайней, — прошептала она.

Эрик не ответил.

В этот момент Марта достала из папки ещё один лист.

— Здесь есть пункт о временном опекунстве. Но подписал его не Эрик.

Она посмотрела на Лорен.

— Его подписала ты.

Лорен побледнела.

— Он сказал, что это обычное согласие на перевозку ребёнка.

— Подпись стоит под словами «мать признана неспособной».

Лорен закрыла глаза.

Эрик отступил, зацепив ногой металлический стул.

И тогда я увидела на последней странице знакомый штамп нотариуса — того самого, который шесть лет назад оформлял документы моего отца.

Джонатан поднял телефон.

— Натали, у меня для тебя ещё одна новость. Твой отец не просто оставил тебе долю.

Он посмотрел на Эрика.

— Он предусмотрел, что тот попытается её украсть. И оставил условие, которое вступает в силу именно сегодня…