ЧАСТЬ 4
— Получатель — фонд его имени…
Я вырвала лист из папки и перечитала его дважды.
Подпись действительно была похожа на подпись Артура. Но дата стояла завтрашняя, а печать компании выглядела размытой, будто её прижали к бумаге уже после того, как чернила начали высыхать.
— Это не распоряжение о продаже, — сказала Ольга. — Это перевод склада в благотворительный фонд.
Даниэль посмотрел на неё с ужасом.
— Какой ещё фонд?
— Фонд имени Артура Воронова. Его зарегистрировали три недели назад.
Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги.
— Я его не регистрировала.
Рут взяла лист двумя пальцами.
— Тогда вопрос не в том, кто пытался забрать склад. Вопрос в том, кто хотел спрятать его от тех, кто уже готовил захват.
Ванесса резко рванулась к папке.
— Отдайте!
Охранник гостиницы перехватил её руку, но не сжал, лишь остановил движение. На пальце Ванессы блеснуло кольцо с крупным прозрачным камнем.
Даниэль смотрел на неё так, словно видел впервые.
— Ты сказала, что перевела склад на кредитора.
— Я сказала то, что нужно было сказать, чтобы ты не мешал.
— Ты использовала имя отца?
— А ты использовал деньги матери, — огрызнулась она. — Не строй из себя святого.
Рут положила документ на стол.
— Марина, здесь есть подпись нотариуса, который заверял регистрацию фонда. Он готов приехать сегодня.
— Пусть приезжает.
Через сорок минут в кухню вошёл худой мужчина в мокром от снега пальто. Он представился Сергеем Лариным и сразу положил передо мной оригинал заявления.
— Я заверял не передачу склада, — сказал он. — Я заверял создание фонда. Учредителем указано ваше имя, но заявление подавал ваш муж.
Я сжала край стола.
— Артур?
— Нет. Мужчина, который предъявил его паспорт и доверенность.
Даниэль тихо спросил:
— Кто?
Ларин посмотрел на него.
— Вы.
В комнате кто-то ахнул.
Я не могла дышать.
— Ты использовал паспорт отца?
Даниэль опустил голову.
— После его смерти документы остались у меня. Я хотел создать фонд, как он собирался сделать. Он говорил о нём перед операцией. Хотел отдать склад под учебную мастерскую для людей после травм.
— Почему ты ничего не сказал мне?
— Потому что потом появились долги. Ванесса сказала, что фонд не принесёт денег, а склад можно продать. Я согласился помочь ей вывести средства. Но часть активов я всё-таки спрятал в фонде, чтобы сохранить их для работников.
Я смотрела на сына и не знала, что больнее: его жадность или то, что внутри неё ещё осталось что-то похожее на любовь к отцу.
— Ты подделал мою подпись?
— Только на первом заявлении. Остальное подписывала Ванесса.
— Ты позволил ей прийти в мой дом, унижать меня и распоряжаться моей жизнью.
— Я думал, что смогу всё исправить до Пасхи.
— Ты думал, что я ничего не замечу до Пасхи.
Он не стал спорить.
Рут связалась с банком и отправила нотариальные документы. Перевод средств заморозили. Передачу склада отменили. Компания сохранила помещение, но Ольга сообщила, что часть денег вернуть сразу невозможно: их уже потратили на личные долги Ванессы.
— На какие долги? — спросила я.
Ольга открыла ведомость.
— На её бывший салон, кредит за машину и выплаты человеку, который подделывал документы.
Ванесса побледнела.
— Вы ничего не докажете.
— Докажем, — сказала Рут. — Но дело не пойдёт дальше, если вы добровольно подпишете возврат активов и передадите бухгалтерию.
Ванесса засмеялась.
— А если нет?
Я посмотрела на неё.
— Тогда ты потеряешь не только гостевую комнату.
Даниэль повернулся ко мне.
— Мама, я подпишу всё. И верну деньги. Мне придётся продать квартиру.
— Да.
Он вздрогнул от моего ответа.
— Ты даже не спросишь, справлюсь ли я?
— Ты справлялся, когда тратил мои деньги. Справишься и теперь, когда начнёшь возвращать.
Ванесса схватила сумку.
— Я не буду отвечать за его ошибки.
— Ты отвечала за свои, — сказала Рут. — Вот копия заявления о переводе средств. Здесь ваша подпись.
Ванесса взглянула на лист и отступила.
Охранник проводил её в гостиную, где родственники всё ещё стояли у праздничного стола. Никто не кричал. Никто не смеялся. Лида сняла с люстры бумажное яйцо и молча положила его рядом с тарелкой Ванессы.
Через полчаса слесари заменили замки на гостевом крыле. Даниэль собрал вещи в три картонные коробки. Он не просил остаться. Я не предложила.
У порога он остановился.
— Папа действительно хотел открыть мастерскую?
— Да. Он говорил, что люди должны получать второй шанс не словами, а работой.
Даниэль кивнул.
— Я помогу её открыть.
— Поможешь не мне. Работникам. И сначала вернёшь то, что взял.
— Я знаю.
Я отдала ему не деньги и не прощение, а копию договора фонда.
— Подпиши отказ от управления. Ты не будешь распоряжаться складом один.
Он подписал.
Ванесса уехала той же ночью, оставив браслет Артура на кухонном столе. Я не стала возвращать его ей. Утром передала украшение в фонд: его продали, а выручки хватило на первые инструменты для мастерской.
Пасхальный ужин всё-таки состоялся в гостинице у гавани. Я привезла новый соус, потому что старый исчез в раковине вместе с тем вечером, который они пытались у меня отнять.
Когда официант спросил, как назвать блюдо в меню, я посмотрела на медную лопатку с обугленным кончиком, лежавшую рядом с корзиной хлеба.
— «Артурова мастерская», — сказала я.
А за соседним столом Даниэль подписывал первый список работников, которым собирался вернуть деньги.
На чистом листе рядом с его именем стояла одна короткая строка: «Начать с себя».
Пропустили начало?
