ЧАСТЬ 4

…Лука вырвал телефон из руки Дэвида, но тот уже успел нажать кнопку отправки.

На экране появилась короткая надпись: «Сообщение доставлено».

Фиона плакала в коляске. Я опустилась перед ней на колени и взяла её за руку. Маленькие пальцы сжали деревянного кита.

— Мама здесь, — прошептала я. — Я рядом.

Дэвид тяжело дышал.

— Ты думаешь, эти бумаги ничего не изменят?

— Я не знаю, что в них, — ответила я. — Но знаю, что ты использовал их как оружие.

— Потому что ты забрала мою дочь.

— Я забрала её из дома, где ты меня запер.

— Я кормил вас обеих.

— Ты перекрыл мне доступ к нашим деньгам за день до того, как я узнала о твоей любовнице.

Он дёрнул подбородком в сторону Луки.

— А этот человек рассказывает тебе сказки, потому что хочет убрать меня из компании.

Лука положил телефон на стол.

— Мне не нужно вас убирать. Вы сделали это сами, когда вывели деньги из фонда.

— У вас нет права говорить о фонде.

— У меня есть все права, которые дают документы, подписанные вашей рукой.

Мара всё ещё была на связи. Её голос звучал из моего телефона, лежавшего на столе.

— Блэр, письмо получил не суд и не полиция. Оно ушло Лорен.

Я подняла голову.

— Лорен?

Дэвид замолчал.

— Что она должна узнать? — спросила я.

Мара ответила не сразу.

— Что Фиона не его дочь.

Мир не рухнул. Он просто на секунду потерял звук.

Даже плач Фионы стал далёким, будто доносился из соседнего здания.

Я посмотрела на Дэвида.

— Что ты сказал?

Он отвёл взгляд.

Лука медленно сел напротив меня.

— Блэр, я хотел рассказать после того, как мы найдём безопасное место.

— Ты знал?

— Не всё. Только результаты анализа, который Дэвид заказывал два года назад.

Я повернулась к бывшему мужу.

— Ты делал анализ без меня?

— Я имел право знать.

— И что ты узнал?

Он сжал кулаки.

— Что Фиона не моя дочь.

— Кто её отец?

Дэвид смотрел на меня, но ответил не мне.

— Лука.

Фиона перестала плакать. В комнате зазвенел кондиционер, и этот ровный звук оказался страшнее любого крика.

Я не могла вдохнуть.

В памяти вспыхнула ночь пять лет назад: больничный коридор, холодный автомат с водой, мужчина в тёмном пальто, который принёс мне документы для оплаты лечения матери. Я тогда едва его заметила. Утром он исчез.

Лука побледнел.

— Я не знал, что у меня есть ребёнок.

— Зато твой отец знал, — сказал Дэвид. — Он заплатил за лечение её матери и приказал тебе держаться подальше.

— Ты врёшь, — тихо произнёс Лука.

— Спроси у его личного помощника. Спроси, почему тот годами переводил деньги на имя Блэр.

Я повернулась к Луке.

— Это правда?

Он не стал прятаться за объяснениями.

— Мой отец делал ежемесячные переводы. Я видел их в отчётах, но считал, что это помощь пациентке фонда. Я не знал твоего имени. Он умер, не рассказав мне о ребёнке.

— А когда узнал?

— Сегодня утром. Мара передала мне копию анализа.

Я посмотрела на него с ужасом.

— Поэтому ты попросил меня спать у тебя на плече?

— Нет. Я попросил об этом, потому что меня снимали журналисты. Я узнал тебя только после посадки, когда увидел имя в списке пассажиров.

— И всё равно не сказал.

— Я боялся, что ты решишь, будто я преследовал тебя.

Дэвид усмехнулся.

— Видишь? Он использовал тебя с первой минуты.

Лука резко встал.

— Не смей превращать мою ошибку в своё оправдание.

В этот момент дверь открылась. На пороге стояла Лорен Хейз. Её лицо было мокрым от слёз, а в руке она держала распечатанное письмо.

— Дэвид, — сказала она, — ты обещал, что у тебя нет детей.

Он сделал шаг к ней.

— Лорен, выслушай меня.

— Ты говорил, что Блэр сумасшедшая и украла деньги.

— Я защищал тебя.

— Ты перевёл на мой счёт двести тысяч долларов.

Он побледнел.

Лорен бросила бумаги на стол.

— Я не знала, откуда они. Но сегодня банк позвонил и заморозил перевод. А в письме была копия твоей доверенности.

Дэвид повернулся к двери.

— Это всё подстроено.

— Тогда объясни, почему на обороте есть твоя запись, — сказала Мара из телефона. — Я сохранила её перед тем, как ты забрал журнал.

Лука посмотрел на меня.

— Дэвид не знал, что Мара оставила копию. Он думал, что уничтожил единственный оригинал.

Дэвид бросился к папке, но охранник перехватил его у стола. Бумаги рассыпались на полу. Среди них лежало уведомление от попечительского совета фонда: счета компании заморожены, а все полномочия Дэвида приостановлены.

Он поднял лист.

— Вы не можете отнять у меня компанию.

— Компания уже отняла её у вас, — ответил Лука. — Совет проголосовал час назад.

Дэвид посмотрел на меня.

— Скажи им, что ты не хочешь этого. Ты разрушишь всё.

Я поднялась. Колени дрожали, но голос оказался ровным.

— Ты разрушил всё в тот день, когда решил, что моё имя можно использовать как щит.

— Я сделал это ради Фионы.

— Нет. Ты сделал это ради денег и страха, что Лорен узнает правду.

Лорен закрыла глаза.

— Я была нужна тебе только как новый адрес для украденных денег.

Дэвид протянул к ней руку.

— Лорен, пожалуйста.

Она отступила.

— Не произноси моё имя так, будто оно ещё принадлежит твоей жизни.

Через час мы сидели в кабинете аэропортового врача. Фиона снова уснула, положив деревянного кита под щёку. Мара приехала лично и передала мне нотариально заверенные копии. Лука ждал в коридоре, не заходя без разрешения.

Я перечитала документы дважды.

В них было всё: поддельная доверенность, переводы, подпись Дэвида, признание Мары и письмо попечителям фонда.

Но один вопрос не давал мне покоя.

— Почему твой отец помог моей матери? — спросила я Луку.

Он сел напротив.

— Она спасла его жизнь.

— Как?

— Мой отец попал в аварию возле клиники. Твоя мать, тогда медсестра, не ушла со смены и первой оказала ему помощь. Он считал, что никогда не сможет отплатить.

— А ты?

— Я не хочу отплачивать за него. Я хочу узнать Фиону, если ты когда-нибудь позволишь.

Это не было красивым обещанием. В нём не было требований, денег и громких слов.

Только осторожная просьба.

Я посмотрела на его руки. На костяшке большого пальца виднелась тонкая царапина — он получил её, когда перехватил Дэвида.

— Ты не получишь права просто потому, что анализ так сказал, — произнесла я.

— Знаю.

— И не войдёшь в жизнь Фионы через подарки.

— Знаю.

— Если хочешь быть рядом, начнёшь с самого простого.

— С чего?

Я подвинула к нему коляску.

— Научишься складывать её. Я делала это одной рукой, пока Дэвид спорил со своими адвокатами.

Лука впервые за весь день улыбнулся по-настоящему.

— Это сложнее, чем кажется.

— Значит, придётся потренироваться.

Он встал, взял коляску и начал разбираться с защёлками. Фиона сонно открыла глаза.

— Мама, а кто этот дядя?

Я посмотрела на Луку. Он замер, держа в руках металлическую раму.

— Это Лука, — сказала я. — Он помог нам с дороги.

Фиона протянула ему деревянного кита.

— Тогда пусть подержит.

Лука взял игрушку обеими руками, словно это была самая важная вещь в мире.

За дверью Мара рассказывала представителю фонда, где находится Дэвид. Лорен уже уехала, отказавшись от всех его денег. Компания готовила иск, но я больше не чувствовала, что обязана смотреть, как он падает.

Мне нужно было другое.

Я достала из сумки билет до Куинса. Он был смят, с жирным пятном от детского печенья.

Лука заметил его.

— Ты всё ещё поедешь к сестре?

— Да.

— Я могу предложить гостиницу.

— Нет.

Он кивнул.

— Тогда я отвезу вас до станции.

— Только до станции.

Фиона снова закрыла глаза, а деревянный кит остался в ладони Луки.

Я смотрела, как он неловко складывает коляску, и впервые за много дней не пыталась угадать, чем закончится следующий час.