ЧАСТЬ 4

Но худшее было впереди: Виктор приехал не один. Из машины вышел человек, которого я знала всю жизнь…

Я увидела его через окно кабинета и не сразу поняла, кто это.

Мой отец.

Томас Харт стоял у машины Виктора, опираясь на трость. Он был худее, чем в последний раз, когда я видела его за кухонным столом, но держался прямо. На его шее виднелся белый шрам после операции, а в руке он сжимал знакомую коричневую папку.

Я не смогла вдохнуть.

— Папа?

Роман резко повернулся к двери.

— Он не должен был здесь быть.

— Ты сказал, что он в лечебнице.

— Он был там.

— А теперь стоит у ворот.

Снаружи Виктор снова закричал:

— Томас, скажи ей, кто всё подписывал! Скажи, что именно ты попросил Романа забрать книгу!

Мой отец поднял голову и посмотрел прямо на окно.

Я бросилась к выходу, но Роман схватил меня за запястье.

— Не выходи.

— Это мой отец.

— Виктор хочет, чтобы ты вышла.

— Он уже отнял у меня три года. Не отнимай ещё и эту минуту.

Я вырвала руку и пошла в холл.

Марта и Калеб последовали за мной. Роман задержался у стола, сунул кожаную книгу под половицы, но я остановила его.

— Нет.

— Елена, если книга попадёт к Виктору, он уничтожит её.

— Если мы снова начнём прятаться, он будет управлять нами до конца жизни.

Я взяла книгу и прижала к груди.

Роман смотрел на меня несколько секунд, затем кивнул.

Он открыл входную дверь.

Холод ворвался в холл, но я уже не чувствовала его так, как три года назад. За воротами стояли Виктор Слоун, мой отец и двое мужчин из его охраны.

— Елена, — сказал отец.

Я спустилась на крыльцо.

— Ты жив.

— Пока да.

Его голос был хриплым и медленным, но это был его голос. Тот самый, которым он когда-то читал мне меню новых ресторанов и ругал меня за слишком крепкий кофе.

Я подошла к нему и обняла. Он пах лекарствами и мокрой шерстью.

— Почему ты здесь?

Отец посмотрел на Романа.

— Потому что он наконец рассказал тебе правду?

Я отстранилась.

— Ты знал?

— Знал, что он собирается спрятать тебя. Не знал, что он будет молчать три года.

Роман сжал кулаки.

Виктор усмехнулся.

— Какая трогательная встреча. Но всё это не имеет значения. Книга принадлежит Кальдерам.

— Нет, — сказал отец. — Книга принадлежит моей дочери.

Виктор повернулся к нему.

— Ты подписал передачу долгов.

— Под угрозой.

— Ты получил деньги.

— Получил пустые счета, которые ты подменил.

Виктор сделал шаг к нему.

— Замолчи.

Отец поднял папку.

— Я не мог говорить после инсульта. Но писать мог.

Он достал несколько листов и передал их мне. Это были заявления работников, копии банковских переводов и письмо от бывшего бухгалтера компании Кальдеров. Внизу каждой страницы стояли подписи.

— Кто это собрал? — спросила я.

Отец посмотрел на Калеба.

Калеб опустил голову.

— Я, — сказал он. — После того как понял, что Виктор убил не только бизнес вашего отца. Он подставил моего брата. Тот умер в тюрьме, хотя не совершал преступления.

Виктор побледнел.

— Ты неблагодарная собака.

— Возможно, — ответил Калеб. — Но я больше не молчу.

Роман вышел на крыльцо.

— Виктор, ты использовал моё имя, мои компании и счета моего отца. Но самое главное — ты украл документы, которыми держал людей за горло.

— А ты три года жил на моих деньгах.

— Да.

Роман произнёс это без оправданий.

— Я подписывал бумаги, потому что думал, что защищаю семью. На самом деле я защищал тебя.

Виктор рассмеялся.

— И что ты сделаешь? Отдашь всё этой женщине?

— Нет, — сказала я. — Он отдаст всё тем, у кого вы украли.

Роман посмотрел на меня.

Я раскрыла кожаную книгу.

— Здесь список ресторанов, грузовых компаний, клубов и складов. Здесь суммы и даты. Если эти документы попадут к кредиторам и владельцам помещений, от твоей империи не останется ничего.

Виктор медленно поднял руку.

— Ты не понимаешь, с кем говоришь.

— Я три года жила в доме без отопления. Поверь, Виктор, я понимаю, как выглядит человек, который привык пугать других.

Он бросился к книге.

Роман перехватил его руку, но один из охранников Виктора вытащил нож. Марта закричала. Калеб ударил мужчину лопатой по запястью, и нож упал в снег.

Всё произошло за несколько секунд.

Потом Виктор оказался на коленях у крыльца, а мой отец тяжело дышал, держась за трость.

Я присела рядом с ним.

— Тебе плохо?

— Нет, — выговорил он. — Просто ноги помнят старость лучше, чем голова.

Я помогла ему подняться.

Виктор смотрел на нас снизу вверх.

— Ты думаешь, победила? — спросил он.

— Нет. Я думаю, что ты больше не распоряжаешься этой книгой.

— Роман тебя снова бросит.

Я повернулась к мужу.

— Это правда?

Роман стоял возле двери, снег таял на его плечах.

— Я не знаю, как остаться рядом с тобой, — сказал он. — Но знаю, что больше не имею права решать за тебя.

— Ты хочешь, чтобы я простила тебя?

— Нет.

— Тогда чего ты хочешь?

Он посмотрел на детей, которые в этот момент появились на лестнице. Близнецы, Майкл и Эмма, держались за перила и испуганно наблюдали за взрослыми.

Роман увидел их впервые.

Его лицо изменилось.

— Это мои дети? — спросил он.

Я не ответила сразу.

Эмма прижала к груди деревянную лошадку, которую Калеб вырезал ей зимой. Майкл выглянул из-за её плеча.

— Да, — сказала я. — Но они не знают тебя.

Роман поднялся по ступеням на одну ступеньку и остановился.

— Можно мне подойти?

Я посмотрела на детей.

— Спроси их.

Он опустился на колени, чтобы оказаться с ними на одном уровне.

— Меня зовут Роман. Я ваш отец.

Майкл нахмурился.

— Ты тот человек с фотографии?

— Да.

— Мама сказала, что ты далеко.

Роман сглотнул.

— Я был не там, где должен был быть.

Эмма протянула ему деревянную лошадку.

— Она сломана.

Роман осторожно взял игрушку.

— Я могу починить.

— Все так говорят, — ответила она.

Эти детские слова ударили сильнее любого обвинения.

Роман посмотрел на меня.

— Я не буду обещать, что всё исправлю.

— Хорошо.

— Но я могу начать с правды.

— Начни с того, что подпишешь документы.

Он кивнул.

В кабинете Роман подписал передачу контрольных пакетов компаний в независимый фонд, который должен был вернуть деньги работникам и владельцам ресторанов моего отца. Он отказался от права управлять счетами, закрыл фирмы, через которые Виктор прятал долги, и передал книгу людям, чьи подписи стояли на страницах.

Виктор пытался торговаться.

— Я могу уничтожить Романа, — говорил он.

— Ты уже уничтожил достаточно, — ответил отец.

На рассвете Виктор уехал не хозяином положения, а человеком, которому пришлось оставить ключи от складов на столе. Его охрана разбежалась, когда поняла, что платить больше нечем.

Роман остался в поместье.

Не в главной спальне. Не рядом со мной.

Он поселился в маленькой комнате над гаражом и каждый день работал с Калебом, восстанавливая северное крыло. Марта заставила его чистить дымоход и таскать дрова. Он не спорил.

Мой отец переехал в комнату возле кухни, где мог слышать голоса детей. По утрам он сидел у окна и проверял счета, а я приносила ему новые страницы, которые приходили от бывших сотрудников.

Однажды вечером я нашла Романа в кабинете. Он держал в руках старый латунный барометр с треснувшим стеклом.

— Ты починил его? — спросила я.

— Нет. Стрелка всё ещё застревает перед бурей.

— Как и мы.

Он поставил барометр на полку.

— Елена, я не жду, что ты вернёшься ко мне как жена.

— А кем ты хочешь меня видеть?

— Человеком, которому я должен каждый день доказывать, что больше не стану выбирать молчание вместо тебя.

Я долго смотрела на него.

— Это не просьба о прощении.

— Нет.

— И не обещание.