ЧАСТЬ 4

— Кто он? — спросила я.

Элиас не ответил сразу. Он ещё раз посмотрел на сообщение, словно надеялся, что буквы изменятся.

— Ваш двоюродный брат Лоренс Вэнс.

Стерлинг резко поднял голову.

— У тебя есть двоюродный брат?

— Есть. Но он не имеет отношения к моим делам.

— Имеет, — сказал Элиас. — Он выкупил долговые требования отца Стерлинга два месяца назад.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Лоренс никогда не вмешивался в семейный бизнес. Он занимался медицинскими фондами и считал коммерческую недвижимость слишком грязной областью для себя. Если он появился в клинике, значит, дело было не только в деньгах.

— Едем, — сказала я.

— Жен, не надо, — вмешался Стерлинг. — Я сам разберусь.

— Ты уже разобрался. Именно поэтому мы едем вместе.

В приёмной клиники пахло йодом и горьким кофе. На стене висел плакат о восстановлении после инсульта. За стеклянной дверью сидел отец Стерлинга, Ричард Крофт, неподвижно глядя на капельницу.

Лоренс стоял у стойки, держа в руках тонкую папку.

— Ты опоздала на десять минут, — сказал он.

— Ты выкупил его долги.

— Я выкупил не долги. Я выкупил обязательства, которые Стерлинг спрятал от тебя.

Стерлинг шагнул к нему.

— Ты не имеешь права приходить сюда.

Лоренс спокойно посмотрел на него.

— Имею. Твой отец подписал поручительство, потому что ты сказал ему, будто у тебя есть собственный капитал. Но в приложении к договору указал, что компания не зависит от внешнего финансирования.

— Так и было.

— Нет. Внешним финансированием была твоя жена.

Ричард за стеклом пошевелил пальцами. Я вошла к нему одна.

Он с трудом повернул голову.

— Женевьева, — выдохнул он.

— Вы знали, кто я?

Он закрыл глаза.

— Не всё. Я знал про деньги. Стерлинг сказал, что ты просто богатая наследница, которая хочет поиграть в предпринимательство.

У меня перехватило дыхание.

— А когда поняли правду?

— Когда он попросил меня подписать поручительство. Я спросил, почему не обращается к тебе. Он сказал, что после развода ты ничего не получишь.

Стерлинг появился в дверях.

— Отец, не говори ей этого.

Ричард посмотрел на сына. В его слабой руке дрогнул стакан.

— Я думал, ты хотя бы не тронешь её.

Стерлинг стиснул челюсть.

— Ты ничего не понимаешь.

— Я понимаю, что она спасла завод, пока ты прятался за цифрами.

Стерлинг отступил, будто эти слова ударили сильнее пощёчины.

Лоренс открыл папку.

— У тебя есть два дня, чтобы вернуть семь с половиной миллионов, закрыть обязательство перед трастом и передать «Харборвью» независимому управляющему. Иначе поручительство вступает в силу, а компания переходит кредитору.

— Ты хочешь забрать мою компанию?

— Нет. Я хочу, чтобы она перестала быть ширмой.

— А если я не соглашусь?

— Тогда ты потеряешь всё, кроме фамилии.

Стерлинг повернулся ко мне.

— Ты правда позволишь им отнять бизнес?

— Это не мой бизнес.

— Ты его создала.

— Я дала тебе возможность создать его. Но ты выбрал сделать из этой возможности ловушку.

Он опустил взгляд на мою руку.

— Я любил тебя.

— Возможно. Но ты любил ещё сильнее то, кем становился рядом со мной.

Слоун всё это время стояла в коридоре. Она сняла с шеи рубиновое ожерелье и положила его на стойку.

— Это оплачено с того счёта, — сказала она. — Я верну его.

Стерлинг повернулся к ней.

— Ты меня предаёшь?

— Нет. Я перестаю быть твоим прикрытием.

Она достала из сумки флеш-накопитель и передала Элиасу.

— Здесь переписка с бухгалтерией и копии распоряжений. Я сохраняла их, потому что боялась, что он сделает меня крайней.

Стерлинг резко шагнул к ней.

— Ты обещала молчать.

— Я обещала не говорить, пока ты не тронешь Женевьеву.

— И что изменилось?

— Ты тронул её четыре года назад. Просто она долго не хотела это видеть.

Я не взяла накопитель. Элиас забрал его сам.

— Слоун, — сказала я, — вы понимаете, что после проверки вас тоже могут привлечь к ответственности?

— Понимаю.

— Тогда зачем пришли?

Она посмотрела на дверь палаты Ричарда.

— Потому что не хочу, чтобы ещё один человек умер, думая, что его сын построил всё сам.

Это был неожиданный поворот. Слоун не просила денег, не умоляла о защите и не пыталась вернуть Стерлинга. Она отдала единственный козырь, который мог спасти её.

К вечеру я подписала распоряжение о независимом управлении «Харборвью». Деньги, выведенные через «Северную гавань», направили обратно в траст и на лечение Ричарда. Слоун получила соглашение о возврате ожерелья и ушла из компании. Мара стала свидетелем проверки и получила обратно должность, которую потеряла за честность.

Стерлинг остался без контроля над Крофтом.

Но я не отправила его в тюрьму.

Не из милости. Я просто не хотела, чтобы моя жизнь ещё годами крутилась вокруг его наказания.

Он подписал передачу управления в кабинете Элиаса. Рука у него дрожала, когда он ставил последнюю подпись.

— Ты оставляешь мне хоть что-нибудь? — спросил он.

— Долю, которую ты заработал до свадьбы. И долг, который обязан вернуть.

— А наш брак?

Я сняла с пальца кольцо и положила рядом с документами.

— Брак закончился у двери бального зала. Осталась только бумага.

Он долго смотрел на кольцо.

— Ты всё это время проверяла, выберу ли я тебя без денег.

— Нет. Я проверяла, кем ты станешь, если решишь, что денег у меня нет.

Стерлинг поднял глаза.

— И кем я стал?

Я закрыла папку с реестром. На её обложке всё ещё была капля крема от праздничного торта, которую я случайно оставила утром.

— Человеком, который попросил охрану не пускать собственную жену, потому что любовнице было неудобно.

Он ничего не сказал. Не потому, что раскаялся. Просто впервые услышал точную цену своего выбора.

Через неделю я пришла в клинику одна. Ричард сидел у окна, а на столике перед ним лежал договор о передаче долга и маленькая тарелка с тёплыми тушёными рёбрами.

— Это ты приготовила? — спросил он.

— Да.

— Стерлинг всегда говорил, что ты не умеешь готовить.

— Стерлинг много чего говорил.

Ричард улыбнулся и осторожно взял вилку.

— Он был уверен, что ты останешься.

— Я тоже была уверена.

Он кивнул на мою руку.

— Шрам всё ещё болит?

Я посмотрела на белую неровную линию между пальцами.

— Иногда.

— А торт сохранился?