ЧАСТЬ 4

— В полночь? — переспросила я.

Мириам кивнула.

— Адриан знал об этом пункте. Именно поэтому он торопился завершить развод сегодня.

Сэмюэль поднялся со стула.

— Что будет в полночь?

Я подошла к нему и поправила распустившийся браслет.

— Это касается взрослых документов, милый.

— Но папа испугался.

Он сказал это не обвиняюще. Просто заметил факт.

И от этого Адриан словно стал старше на десять лет.

Судья внимательно прочитал лист.

— Здесь указано, что контрольный фонд создавался для образования и медицинской защиты Сэмюэля и Оуэна. Управлять им могла только основательница компании. Но в течение двенадцати лет доступ к фонду блокировался из-за отсутствия подтверждённого владельца.

— Я не знала о фонде, — сказала я.

— Я знала, — ответила Мириам. — Но не знала, где лежит оригинал. Адриан забрал его из бухгалтерского архива в тот день, когда уволил меня.

Адриан резко повернулся к ней.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Я понимаю достаточно. Я видела копию, когда оформляла первые счета.

Рассел Крейн осторожно наклонился к Адриану.

— Вам нужно подписать отказ от немедленного управления и согласиться на независимую проверку.

— Ты мой адвокат, а не мой хозяин.

— Я ваш адвокат, который только что понял, что вы скрывали документы от суда.

Рассел собрал бумаги и отодвинулся от него. Второй адвокат сделал то же самое. Третий просто смотрел в стол.

В зале стало душно.

Адриан вцепился пальцами в подлокотники.

— Клэр, ты не понимаешь, что происходит. Если фонд активируется, компания потеряет доступ к резерву. Сорвутся выплаты, поставщики подадут иски, сотни водителей останутся без работы.

— Почему резерв принадлежит детям?

— Потому что я создал его для них.

Мириам усмехнулась без радости.

— Нет. Клэр создала его из своей доли. Ты настоял, чтобы фонд нельзя было тронуть без её согласия. Ты боялся, что однажды она вернётся и проверит счета.

Адриан посмотрел на меня.

— Я пытался сохранить бизнес.

— Ты пытался сохранить власть.

— Ты ушла после рождения мальчиков. Ты оставила всё на мне.

Я почувствовала, как внутри поднимается старая боль. Я действительно ушла из офиса. Не потому, что была слабой. Потому что Сэмюэль тогда лежал в больнице с тяжёлой инфекцией, а Оуэн каждую ночь просыпался и плакал. Адриан сказал, что справится.

Он справился с тем, чтобы убрать моё имя.

Но компанию подняла я.

— Я оставила тебе кабинет, — сказала я. — Не право переписывать мою жизнь.

Судья позвонил секретарю регистрационной службы и распорядился немедленно подтвердить документы. Затем обратился к Адриану:

— До проверки фонда вы не имеете права распоряжаться резервами, менять руководство или вывозить активы.

— Вы разрушаете компанию.

— Компания не является вашей личной собственностью, если реестр говорит обратное.

Адриан посмотрел на меня.

— Ты довольна?

— Нет.

Он явно не ожидал ответа.

— Тогда чего ты хочешь?

Я взглянула на мальчиков. Оба сидели рядом, плечом к плечу. Их браслеты, сшитые мной, почти совпадали по цвету, но на одном имя вышло чуть выше, чем на другом.

— Я хочу, чтобы ты перестал заставлять их выбирать между нами.

— Я их отец.

— Именно поэтому у тебя ещё есть шанс остаться им отцом.

Судья назначил временное проживание детей со мной и разрешил Адриану встречаться с ними только без Пейдж и без разговоров о компании. Это не было наказанием. Это была граница, которую он сам давно перестал видеть.

Пейдж вернулась через час. Она принесла папку с договорами рекламного подразделения.

— Я хочу передать это вам, — сказала она мне в коридоре.

— Почему?

— Потому что я думала, что вы ничего не создавали. Он показывал мне фотографии с банкетов и говорил, что вы живёте за его счёт. Я поверила человеку, который умел красиво говорить.

— В этих договорах есть ваша подпись.

— Я подпишу заявление, что не знала о переводах. И верну всё, что получила через эту компанию.

— Вам не обязательно спасать меня.

— Я не спасаю вас. Я пытаюсь перестать быть частью его лжи.

Это было не искупление. Но это был первый честный поступок Пейдж за весь день.

К вечеру мы приехали в главный диспетчерский центр «Транзитных систем Холлиса». Я не была там почти девять лет. Внутри пахло кофе, резиной и раскалённым металлом. На стене всё ещё висела карта первых маршрутов, которую я нарисовала на обратной стороне старого календаря.

Водители узнали меня не сразу.

Потом один из них снял кепку.

— Мисс Лейн?

— Клэр, — ответила я.

— Мы думали, вас больше нет.

— Я тоже так думала.

Мириам положила оригинальный реестр на стол в диспетчерской. Рядом стоял латунный жетон с датой основания.

В полночь электронная система зарегистрировала смену владельца фонда. Деньги не исчезли из компании. Они были разделены: часть оставалась резервом для зарплат и поставщиков, часть переходила под независимое управление для образования и лечения мальчиков.

Адриан потерял контроль, но не потерял возможность работать. Я настояла на этом.

— Почему ты не выкинула меня? — спросил он, когда мы остались у стола вдвоём.

— Потому что водители не виноваты в твоих решениях.

— А я?

— Ты будешь отвечать за них сам.

Он опустил глаза на реестр.

— Я хотел, чтобы обо мне говорили как о человеке, который всё построил.

— А теперь?

— Теперь все увидят, что я только стоял впереди.

— Ты всё равно сделал часть работы.

— Этого недостаточно.

— Нет.