ЧАСТЬ 4
— Я подписал это до рождения Лео, — ответил Виктор.
Его голос был глухим, будто он говорил из глубокой воды.
Изабель держала лист двумя пальцами. Бумага дрожала, а на белой манжете её ночной рубашки темнело пятно крови от проколотой ладони.
— Ты хотел отправить его в пансион?
— Я подписал согласие на временное медицинское наблюдение, если ребёнок родится с тяжёлым заболеванием. Агнес принесла мне документ в родильный дом. Я был напуган и не проверил формулировки.
— Ты не проверил? — переспросила Изабель. — Ты подписал судьбу нашего сына, потому что твоя мать сказала, что так будет лучше?
Виктор посмотрел на Лео, который спал на диване, укрытый моим пальто.
— Я думал, что защищаю его.
— Нет, — тихо сказала я. — Вы защищали себя от необходимости решать.
Никто не возразил.
За окном погас фонарь, и кухня на несколько секунд провалилась в темноту. Потом включился запасной свет над плитой. Он высветил на столе всё сразу: листок Ольги, конверт нотариуса, латунный ключ и маленькую детскую варежку с деревянным самолётиком.
Агнес вырвала документ из рук Изабель.
— Вы все не понимаете, что делаете. Если Виктор откажется от опеки, совет заберёт компанию. Ему придётся отвечать за долги, которые оставил его отец.
— Какие долги? — спросил Виктор.
Она отвернулась.
— Это не имеет значения.
— Имеет.
Он взял папку, которую принёс из кабинета. Та самая папка пролежала у него под мышкой с момента, когда он вошёл в детскую.
Виктор раскрыл её и достал несколько банковских выписок. На первой стояла печать семейного фонда, на второй — перечисление крупной суммы на счёт фирмы, принадлежавшей двоюродной сестре Агнес. Платежи повторялись каждый месяц в течение двух лет.
— Ты выводила деньги из фонда, — сказал он.
Агнес побледнела.
— Я возвращала их.
— Чем?
— Продажей акций.
— Акции проданы три года назад. Здесь нет возврата.
Он перелистнул страницы. На последней было заключение бухгалтера, который обнаружил недостачу и собирался передать документы совету фонда.
Агнес ударила тростью по полу.
— Если бы Лео не стал наследником, всё рухнуло бы на тебя. Я пыталась сохранить компанию.
— Ты пыталась сохранить своё влияние.
— Я дала тебе дом, образование, имя!
— А теперь хотела дать мне ребёнка, которого я бы боялся трогать.
Агнес резко повернулась к Изабель.
— Ты сама виновата. Ты скрыла от него правду.
Изабель побледнела, но не отступила.
— Я скрыла, потому что после смерти моего первого мужа ты сказала, что ребёнок от него никогда не будет принят в вашем доме. Ты знала, что Лео не биологический сын Виктора, но позволила ему поверить в это, пока тебе было выгодно.
Виктор медленно перевёл взгляд с одной женщины на другую.
— Ты знала? — спросил он мать.
Агнес ничего не ответила.
Этого оказалось достаточно.
Виктор позвонил врачу Антону Левину и попросил приехать повторно. Затем он отправил снимки документов нотариусу, который обслуживал семейный фонд. Агнес попыталась отобрать телефон, но Ольга встала у неё на пути.
— Вы больше не будете угрожать моему брату, — сказала няня.
Агнес усмехнулась.
— Ты думаешь, служанка может остановить меня?
— Нет, — ответила Ольга. — Но бухгалтер фонда может.
Она достала из кармана второй лист. Это была копия письма, которое она передала бухгалтеру ещё неделю назад. Ольга не знала, что тот сохранил её обращение и приложил к нему список распоряжений Агнес.
Вот почему она весь вечер была такой испуганной. Не из-за брата. Она боялась, что письмо уже нашли.
Виктор прочитал его и закрыл глаза.
— Ты всё это время пыталась остановить мать одна?
— Я пыталась сохранить работу. А потом увидела, как Лео расчёсывает себе кожу до крови.
— Почему не сказала Изабель?
— Она бы уехала. А госпожа Агнес сказала, что тогда вы обвините меня.
Антон приехал через двадцать минут. Он осмотрел Лео, обработал укусы и распорядился заменить кроватку, матрас, ковры и деревянные панели в детской. Насекомых собрали в закрытую банку для определения вида. Врач говорил спокойно, но у него всё время напрягалась складка между бровей.
— Несколько дней раздражения, — сказал он, — и серьёзного заражения удастся избежать. Но ребёнка нельзя оставлять в доме до полной обработки.
— Я отвезу его к сестре, — сказала Изабель.
— Нет, — ответил Виктор.
Она резко подняла голову.
— Ты ещё будешь решать?
— Не за тебя. Вместе с тобой. Я хочу, чтобы Лео поехал туда, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. Я останусь здесь и разберусь с тем, что сделал.
Изабель смотрела на него долго.
— Ты не можешь исправить то, что подписал.
— Не могу.
— И то, что не заметил.
— Не могу.
— Тогда не обещай мне, что всё будет хорошо.
— Не обещаю. Я передам управление фондом независимому совету, пока не будет проверена каждая выплата. Откажусь от права единолично распоряжаться наследством Лео. И подпишу признание отцовства, если ты позволишь мне остаться его отцом не на бумаге, а в жизни.
Изабель отвела взгляд.
— Это должен решать не документ.
— Я знаю.
Она подошла к дивану и поправила одеяло на Лео. Мальчик пошевелился, открыл глаза и сразу протянул руку к Виктору.
Виктор застыл.
Он не прикоснулся к ребёнку, пока Изабель не кивнула.
Тогда он сел на пол рядом с диваном и осторожно вложил палец в маленькую ладонь сына.
Лео сжал его и снова уснул.
Агнес смотрела на эту сцену с таким выражением, будто потеряла не власть, а единственную вещь, которую считала своей.
— Виктор, — сказала она. — Если ты отдашь фонд совету, ты останешься ни с чем.
Он не поднял головы.
— Я уже понял, что у меня останется, если я снова послушаю тебя.
Утром Агнес собрала вещи. Не слуги, не Виктор и не Изабель — никто не стал выносить её чемоданы. Она сама спустила их по лестнице, придерживая трость под мышкой. У выхода она остановилась возле детской варежки, которую случайно уронила Ольга.
Агнес подняла её, повертела в руках и положила на ступеньку.
— Передайте мальчику, что самолёт всё равно улетит, — сказала она.
Я стояла рядом и ответила:
— Только не туда, куда вы его отправляли.
Она посмотрела на меня, но не нашла, чем припугнуть. Все её угрозы остались в папке, рядом с подписями и банковскими цифрами.
Через час в детской сняли боковую стенку кроватки. Под ней обнаружили тонкую жестяную коробку, прикрученную изнутри. В коробке лежали пакетики с насекомыми, маленькая кисточка и расписание ночных проверок. Последняя запись была сделана рукой Агнес: «Когда мать уйдёт, ребёнок останется один».
Изабель прочитала её и крепко прижала Лео к себе.
— Я всё равно уйду из этого дома, — сказала она Виктору.
— Я помогу найти место.
— Не место. Жизнь без него.
Виктор кивнул.
— Тогда я буду приходить только туда, где ты сама откроешь мне путь.
Это не было примирением. Не могло быть.
Но вечером Изабель позвонила ему из клиники. Лео спал после осмотра, а Марина впервые за сутки смогла снять перчатки, пропитавшиеся запахом лекарства и древесной пыли.
— Виктор, — сказала Изабель в телефон. — Он спрашивал, где его папа.
На другом конце повисла пауза.
— Что ты ему сказала?
— Что папа учится быть рядом.
Виктор тяжело выдохнул.
— Это правда.
Я сидела у окна приёмной и держала в руках детскую варежку с деревянным самолётиком. На её внутренней стороне осталась одна тёмная точка, которую не удалось отстирать.
А потом из палаты донёсся сонный голос Лео:
— Папа, не уходи. Самолёт уже готов.
Пропустили начало?
